У него нет дипломов и кресла во Всемирной медицинской ассоциации — только знание, которое весь мир считал утраченным. Пока столичное светило раскладывает аппаратуру и фыркает на «корешки и травки», а избалованная наследница смотрит на юного лекаря как на пустое место, он уже видит диагноз, которого не покажет ни один прибор. Здесь чем громче титулы, тем эффектнее их крушение — а безымянный гений с наследием древней школы только начал считать чужое высокомерие своим топливом.

У него нет дипломов и кресла во Всемирной медицинской ассоциации — только знание, которое весь мир считал утраченным. Пока столичное светило раскладывает аппаратуру и фыркает на «корешки и травки», а избалованная наследница смотрит на юного лекаря как на пустое место, он уже видит диагноз, которого не покажет ни один прибор. Здесь чем громче титулы, тем эффектнее их крушение — а безымянный гений с наследием древней школы только начал считать чужое высокомерие своим топливом.