— Разумеется, — отрезал Шэнь Батянь. — Разве в твоём словаре нет ничего, кроме «просто люблю поесть» и «обожаю это есть»? Твой ужин будет зависеть от объёма выученного за день. Если результаты проверки окажутся слишком плохими, то ужинать не придётся.
Ло Шадяо посмотрела на него с выражением «да ты просто дьявол», не веря своим ушам.
— И ещё... — Шэнь Батянь нахмурился, словно что-то вспомнив. — В повседневных разговорах запрещено использовать вульгарные слова, связанные с испражнениями. Одно такое слово — и я тебя накажу!
— А-а! — Ло Шадяо в полном отчаянии рухнула на кровать и жалобно простонала: — Дайте мне просто умереть!
Словно боясь, что Ло Шадяо недостаточно шокирована, Шэнь Батянь добавил:
— Кроме того, в моей комнате ты должна соблюдать чистоту, одежду разбрасывать запрещено. Сегодня я закрою на это глаза, но впредь, если я замечу, что ты нарушаешь правила...
Шэнь Батянь бросил на неё многозначительный взгляд.
— Сама знаешь последствия.
Ло Шадяо ответила ему измождённым взглядом.
Она всего лишь на одну ночь пришла переночевать в его спальню, почему столько мороки!
Вновь обретя контроль над ситуацией, довольный Шэнь Батянь откинул одеяло и улегся.
Спустя какое-то время он почувствовал, что рядом подозрительно тихо. Повернув голову, он заметил, что глаза Ло Шадяо так и бегают, будто она замышляет какую-то пакость.
Шэнь Батянь настороженно присел и предупредил:
— Хоть я и признал твой статус, не вздумай наглеть и делать всякие глупости, пока я сплю. Если задумала броситься мне в объятия, то ты для этого ещё не доросла.
«Мерзавец, кто ещё к кому бросаться собрался!»
Ло Шадяо очень хотелось выругаться, но, вспомнив о наказании, она лишь подавленно проглотила ругательство. В конце концов, она, чеканя каждое слово, выдавила:
— Будьте спокойны, господин Шэнь, я и пальцем не трону ваше кристально чистое и непорочное тело!
* * *
Утром, когда Шэнь Батянь проснулся, Ло Шадяо уже след простыл.
С её стороны кровать была аккуратно заправлена, не осталось ни единой складочки.
Видимо, вчерашнее предупреждение подействовало. Шэнь Батянь в прекрасном настроении умылся и спустился вниз.
И тут же услышал, как Ло Шадяо на него ябедничает:
— Дедушка, Шэнь Батянь не разрешает мне раздеваться и даже прикасаться к себе не позволяет! Как же я тогда рожу внука для семьи Шэнь?
Шэнь Батянь в оцепенении замер, едва не скатившись с лестницы.
Эта женщина! Как она смеет нести такое?! Неужели она вообще не знает слова «стыд»? Обсуждать подобные темы в присутствии старших — она что, дура?!
Шэнь Батянь почувствовал, как лицо заливает краской. От стыда и гнева ему хотелось заклеить ей рот скотчем. Он яростно ворвался в столовую.
И увидел Ло Шадяо, которая с самым искренним видом продолжала сокрушаться:
— Я же не придираюсь к нему, но нельзя же скрывать болезнь из страха перед лечением! Дедушка, я ещё молода, я не хочу жить как соломенная вдова!
Старый господин Шэнь, весь пунцовый от неловкости, запинаясь, пробормотал:
— Это... это... дела вашей молодой пары, мне неудобно во всё это вмешиваться. Может, вы с Сяо Тянем подниметесь в комнату и обсудите всё наедине?
Есть такая поговорка: «прежде чем что-то делать, замути воду». Ло Шадяо совершенно не хотела учиться играть на фортепиано и зубрить этикет.
Она хотела дать дедушке понять, что их отношения с Шэнь Батянем отнюдь не близки. Сейчас первоочередная задача — налаживать чувства, а не посещать всякие дурацкие курсы.
Ло Шадяо, не сдаваясь, хотела было добавить ещё пару аргументов.
Но внезапно за спиной раздался громовой окрик Шэнь Батяня:
— Замолчи!
В столовой мгновенно воцарилась тишина.
Шэнь Пяопяо сидела, опустив голову и густо покраснев, дедушка смотрел на Шэнь Батяня, явно желая что-то сказать, а слуги, подававшие блюда, время от времени бросали любопытные взгляды.
Шэнь Батянь чувствовал, что сегодня он опозорился на всю жизнь.
Он прижал пальцы к неистово пульсирующим вискам.
Посмотрев на Ло Шадяо, которая вжалась в стул, изображая невинную овечку, он холодно скомандовал:
— Сюда!
Дедушка Шэнь, видя его гнев, поспешил вмешаться:
— Не кипятись, доешь, а потом поговорим. Я слышал, ты вчера расторг контракт, сегодня наверняка дел невпроворот. Хоть ты и президент, нехорошо заставлять подчиненных долго ждать.
Подавляя ярость, Шэнь Батянь сел за стол.
Завтрак был обильным: западные тосты и молоко, а также китайские баоцзы, рисовая каша и прочее.
Впрочем, Шэнь Батянь был настолько сыт злостью, что аппетита не было. Он съел пару тостов, немного салата и выпил чашку кофе.
Ло Шадяо же ела так, словно это был её последний завтрак в жизни. И баоцзы, и хлеб она с жадностью отправляла в рот, так что вскоре половина блюд на столе исчезла.
Шэнь Батянь догадался, что она боится остаться без ужина и пытается наесться впрок.
Он мысленно усмехнулся: «Ешь-ешь, вечером тебе несдобровать!»
После завтрака Шэнь Батянь уехал в компанию. Дворецкий, следуя указаниям хозяина, повёз Ло Шадяо на занятия.
Учителя не стали приглашать на дом по двум причинам. Во-первых, Шэнь Пяопяо иногда упражнялась на фортепиано и не хотела, чтобы её отвлекали. Во-вторых, сама Ло Шадяо не желала сидеть в четырёх стенах, предпочитая сменить обстановку.
Учитель Лю, преподающая игру на фортепиано, была первой наставницей Шэнь Пяопяо. Женщине было за сорок; высокая, худощавая, с орлиным носом, она производила впечатление довольно сурового человека.
Она смерила Ло Шадяо взглядом и не слишком довольным тоном спросила:
— Какие произведения умеешь играть?
Несколько лет назад она открыла школу искусств и с тех пор больше не обучала новичков с нуля. Если бы не авторитет семьи Шэнь, она бы ни за что не согласилась преподавать лично.
Ло Шадяо почувствовала её пренебрежение, но не обратила на это внимания. Она честно ответила:
— У меня неплохо получается «Маленькая звезда».
Учитель Лю вскинула подбородок, указывая на инструмент:
— Сыграй, я послушаю.
У Ло Шадяо была одна особенность: соприкасаясь с музыкой, она легко впадала в экстаз. Вне зависимости от того, хорошо она играет или плохо, она начинала качать головой и закрывать глаза. У непосвящённых это создавало иллюзию, что перед ними если не мастер, то как минимум знаток.
Учитель Лю, наблюдая за этим, нахмурилась и тут же велела прекратить.
— Что ты головой размахалась? — отчитала она её. — Если бы я не видела, что ты за пианино, решила бы, что перед тобой кормушка и ты зерно клюёшь! И зачем ты мизинец оттопырила? Боишься молнии, используешь палец как громоотвод? А нога как дёргается? На швейной машинке перетрудилась? Зачем так давить!
— Пф-ф! — Ло Шадяо услышала смешок. Повернувшись, она увидела, что у дверей класса собралась толпа.
Это были молодые девушки лет двадцати. Заметив взгляд Ло Шадяо, они засмеялись ещё громче.
Одна из них негромко произнесла:
— Это и есть жена господина Шэня? Боже, не ожидала такого. Знай я заранее, сама бы караулила президента у офиса корпорации Шэнь. Глядишь, сейчас место молодой госпожи было бы моим!
Другая поддразнила её:
— Сяо Юань, ещё не поздно! Станцуй господину Шэню балет, сыграй что-нибудь, вдруг он обрадуется и решит сделать тебя звездой!
Юань Синь, смеясь, возразила:
— Иди ты! У меня есть брат Сунь, я не собираюсь быть любовницей!
Однако её глаза, устремлённые на Ло Шадяо, горели азартным блеском.
Учитель Лю нахмурилась:
— Чего вы здесь столпились? Через несколько дней отбор, ваши программы готовы? Раз есть время на сплетни, смотрите потом не плачьте, когда вылетите!
Обновлено: 03.02.2026