Глава 130 — Глава 122

Глава 122 Страж Ледяного Сердца на Пике этапа Зарождения Души Глубокий, животный рев, больше похожий на скрежет ломающегося льда и камня, чем на звук живой твари, вырвался из черной бездны под воронкой. Он не нарушил тишину Разлома – он взорвал ее, заставив вибрировать кристаллизованный эфир под ногами Бай Нин Сюэ. Из жерла выползло неизвестный зверька Страж Ледяного Сердца на Пике этапа Зарождения Души Это не был голем чистого льда или эха. Это было чудовище, рожденное самой аномальной плотью Секретного Царства . Его тело напоминало гигантского, изуродованного медведя-пещерника, но сотканного из сизого, потрескавшегося льда, сквозь который просвечивали клубки черных, как ночь Пустоты, жил. Вместо глаз в его массивной голове пылали два уголька – не свет, а отсутствие света, маленькие черные дыры, втягивающие в себя мерцание окружающего эфира. Из пасти, усеянной сосульками-клыками, капала не слюна, а густая, темно-синяя субстанция, застывавшая алмазными каплями при падении. Его мощь била волной – Пиковой стадии Зарождения Души. Для большинства практиков, рискнувших сюда проникнуть, это был бы смертельный противник. Для Владычицы Льда – назойливая муха. Бай Нин Сюэ не изменила позы. Ее сапфировый взгляд скользнул по чудовищу с холодным взглядом и с глубоким интересом, как ученый рассматривает редкий, но примитивный экземпляр. В нем не было страха, лишь легкое презрение к грубой силе и нарушению покоя. Это существо было частью Разлома, его низшим стражем, но его пробуждение было реакцией на ее попытку проникнуть в тайну Цветка – как иммунная клетка, атакующая вторгшийся вирус. Зверь зарычал, черные глазницы-бездны зафиксировались на ней. Оно почуяло в ней не просто угрозу, а *чужеродность* – нечто столь же древнее и холодное, как сам Разлом, но обладающее разумом и волей, которой у него не было. Это вызвало слепую ярость. Оно встало на дыбы, ледяные когти, каждый размером с человека, сверкнули тускло в мертвенном свете, и бросилось вперед. Его движение было тяжелым, несуразным, но чудовищно быстрым, словно сама земля толкала его вперед. Ледяные осколки летели из-под его лап. Бай Нин Сюэ не стала уклоняться. Она даже пальцем не пошевелила. Просто взглянула на него. Ее глаза, Взгляд Императрицы, вспыхнули ослепительным сапфировым сиянием. Воздух перед чудовищем кристаллизовался мгновенно. Не просто в лед, а в стену абсолютного нуля, плотную, как алмаз, и прозрачную, как слеза. В ней отражалось искаженное рычащее лицо Стража. С размаху зверь врезался в эту невидимую преграду. КР-Р-РАХ! Звук был оглушительным в гнетущей тишине Разлома. Не просто удар, а звук мгновенного замораживания плоти и духа. Голова, плечи, передние лапы монстра – все, что коснулось ледяного зеркала, созданного взглядом Бай Нин Сюэ, превратилось в мелкую, сверкающую ледяную крошку. Черная кровь - Пустота даже не успела брызнуть – она застыла в причудливых сосульках в момент уничтожения. Остатки туловища Стража, лишенные управления и импульса, рухнули на кристаллический эфир, издав глухой стук. Черные глазницы погасли. Тело начало медленно покрываться инеем, сливаясь с пейзажем, становясь частью вечной мерзлоты Разлома. От мощного существа, способного сеять хаос среди Золотых Ядер, осталась лишь бесформенная глыба быстро чернеющего льда да горсть сверкающей пыли на поверхности зеркальной стены. Бай Нин Сюэ не дрогнула. Ее взгляд потух, вернувшись к своему обычному холодному сиянию. Ледяная стена, выполнив свою функцию, рассыпалась в алмазную пыль и исчезла, поглощенная ненасытной жадностью Разлома. Она даже не удостоила поверженного врага второго взгляда. Ее внимание снова было приковано к Цветку, парившему в бездне, и к той. гораздо более древней и могучей силе, что дремала глубже, лишь на мгновение пробудившись от шума битвы и теперь снова погружавшейся в сон. Этот страж был лишь предупреждением, щелчком по носу. Истинный хранитель оставался в тени. Она получила все необходимые данные. Оставаться дольше было бессмысленно и рискованно. Сорвать Цветок сейчас было невозможно. А пробуждать настоящего Владыку Разлома без крайней нужды – верх глупости.