Вчера, после моего представления ко двору, во время пира знать по очереди представлялась и приветствовала меня, брата и мать. Они один за другим подходили, кланялись, говорили дежурные фразы — и шли дальше пировать, будто ставили галочку в бюрократическом аду. Брату и матери кто-то уже представился раньше, когда лорды только прибыли в столицу.
Поговорить толком ни с кем не удалось: поток был плотным, лица сменялись быстрее, чем подливают вино. Среди них были и Мартеллы с Баратеонами.
Пир продолжался, и вскоре нас, детвору, отправили баиньки — взрослым положено развлекаться без сопровождения. Говорят, у отца даже открылось второе дыхание — когда я ещё сидел там, он накатил три кубка и завалился в кресле, но как только щенячья братия удалилась, проснулся с душой нараспашку и рожей гремлина, будто на свадьбу. Какие он только вольности себе не позволял… Стыдобище.
Слуги тоже устроили скромную тусовку втихую. Говорят, Мелвин ужрался в хлам и вырубился у кувшина, а вот мою няню никто перепить так и не смог. В результате с утра она как огурчик, а вот Мелвина я не видел — надеюсь, жив.
И вот наступил следующий день — первый день турнира. Мама дала няне отгул — редкость, как солнечное затмение, — и сказала, что сама за мной приглядит. Я, конечно, сразу понял: либо мама стала добрее, либо снова попытается внушить мне ценности королевского дома через блины с мёдом.
— Сегодня я сама побуду с ним, — сказала мать няне, которая, к слову, стояла как ни в чём не бывало после вчерашнего.
— Вы уверены, Ваше Величество? — осведомилась та с ленцой, держа кувшин воды как скипетр.
— Уверена. Отдохни. Говорят, ты вчера… превзошла себя.
— Ну, мейстер Мелвин точно превзошёл. Свои пределы.
— О, боги. Надеюсь, с ним все хорошо?
— Думаю, да. Хотя я пару раз видела, как он подмигивает собственной тарелке.
Перед началом я взял с собой мяч и положил в мешок. Матери сказал, что там игрушки. Мешок понесли стражники — всё чинно.
Первый день турнира был посвящён рыцарским поединкам. Началось всё ближе к полудню — с торжественного представления, где рыцари по очереди пели хвалебные песни о доблести, клятве, богослужении и прочей подростковой романтике. В турнире участвовали многие из тех, кого я мельком видел накануне, включая наших гвардейцев.
Помимо Барристана и Герольда, я узнал Ливена Мартелла и сира Гавейна Гонта. Второй почти всегда в шлеме, так что лица его толком не видел. А вот Ливен — типичный дорниец до последней родинки: высокий, смуглый, с тёмными волосами. Мне лично определить его возраст — сложно. Это как гадать, сколько лет песку в пустыне. Весёлый, учтивый — и, по слухам, бабник.
Турнирное поле раскинулось перед нами: огромное, вытянутое, по периметру утыканное гербами домов.
Львы, рыбы, олени, розы... ощущение, будто я оказался внутри геральдической версии «Монополии». На трибунах — толпа. Не базар, но и не собрание мудрецов. Господа с госпожами, рыцари, свита, шуты и прочий прилагаемый антураж.
По центру длинное ристалище, выстроенное как дорога в ад — прямая, пыльная, с барьером по центру и прочными стенками по бокам. За трибунами — раскидистые шатры. Не просто палатки — «шатры». У каждого дома свой, со знаменем.
А простолюдины? Да, простолюдины тоже были. Толпа — с краю, за канатом, на ногах. Кто-то по деревьям — если их не согнали. Кто с женой, кто с курицей. Ветки в волосах, хлеб в зубах. Орут громче всех — особенно, если их ставочник выигрывает. Но к шатрам не приближаются. Их туда не пускают.
Наши места были не абы какие, а королевские с навесом. С намёком: мы не как вы, холопы, у нас тень есть. Сидели мы с семьёй, рядом — Десница. Отца не было, и слава богам. Говорят, перепил. Советники, что сидели рядом, казались... размытыми. Видимо, снова проявление той болезни, которую недавно у меня обнаружили.
Задолго до начала турнира я проходил небольшое обследование у Пицеля. Он заметил тревожные симптомы — болезнь, у которой в Вестеросе даже названия нет. Мать была рядом.
— Странно, — пробормотал Пицель, щупая мне виски и глядя в зрачки. — Вы говорите, что лица как будто… плывут?
— У некоторых. Я даже не помню их имена, и лица... будто из тумана.
— Хм. Выглядит что-то… обострённое, но нестабильное восприятие.
— То есть он болен? — тревожно спросила Рейла.
— Не смертельно, — мейстер посмотрел на неё строго. — Но за этим надо наблюдать.
Тогда же я попутно спросил у матери: почему в Красном Замке сейчас двое мейстеров, разве по правилам не должен быть один? В ответ она сказала, что они сделали запрос в Цитадель на временного мейстера для обучения меня и Рейгара, так как Пицель не успевает из-за загруженности.
Вообще логично, учитывая что он один, член Совета, а Красный Замок огромен. Ещё и в столице.
Возвращаемся к турниру. В центре — два рыцаря на лошадях. Один сверкает, как новогодняя ёлка: в позолоченных доспехах и с плюмажем, больше похожим на свадебную швабру. Второй — наш гвардеец, Гонт. Мысленно ставлю на него.
Мать — сдержанная, аристократичная, наблюдала за действом. Рейгар скучал, видно, что турнир в его честь был ему не в радость. Тайвин сидел, как живая статуя налоговой службы, и, наверное, смотрелся бы на троне куда убедительнее Эйриса. Вёл себя, честно говоря, как король, а не советник. Он всё время что-то шептал Рейгару — явно пользуясь отходняком короля, чтобы капать наследнику на уши.
Шлемы надеты, копья поданы. Стук копыт — и вот они несутся. Пыль в воздухе, удар, лязг, дерево ломается с треском. Просторец сходит с дистанции, держась за плечо, а Гонт уезжает, как ни в чём не бывало. Толпа хлопает, кто-то свистит.
Мне повезло, что отец отсыпался после пьянки. Значит, его приказ «не общаться с другими детьми» — временно мёртв. Я решил закатить истерику, играя избалованного принца:
— Я хочу играть! Вон там мальчики с других земель! Хочу-хочу!
Главное — не переиграть.
— У тебя будет время, милый. Только недолго. Отец запретил… даже с детьми верховных лордов.
Я успокоился, но задумался: а не перегибает ли Эйрис? Я конечно понимаю наследная кровь, интриги двора и т.д. Но Рейгар и я буквально под замком.
— Матушка, а почему отец так строго запрещает нам общаться с другими детьми?
Мать слегка побледнела и о чем-то задумалась:
— Он просто беспокоится. У него бывают сны... Странные. Про тебя и Рейгара. Особенно про тебя.
— Серьезно?! Только из-за этого?
— Он не всегда говорит внятно… Но когда просыпается, долго сидит в темноте. И смотрит в огонь.
Любопытно. Главное, надеюсь, я теперь не звезда отцовских ночных кошмаров.
Турнир между тем продолжался и я продолжил наблюдать. Оказывается, турниры различаются в зависимости от региона, прихоти местного лорда и степени пьянства рыцарей. Некоторые были бухие и еле держались в седле после вчерашней вечеринки.
Все, конечно, ставили на Барристана — а на кого же ещё? Вначале было захватывающе, но потом, после нескольких заездов, однообразно. Может, потому что я не делал ставок. Хотя как мне их ставить? От скуки я начал делать записи в пергамент.
Происходит следующий бой — Барристан Селми. Выражение лица — «пятница, восемь утра, надо работать». Без лишнего пафоса. Его противник — кто-то из Ланнистеров, кажется, Тигетт. Летит уверенно, красиво… и вылетает из седла — сходит некрасиво, через голову. Селми даже не дрогнул. Толпа в восторге.
Мать поправила мне плащ. На самом деле — наклонилась.
— Что ты там пишешь?
— Пытаюсь понять, у кого из рыцарей шлем заменяет голову.
Мать сдавленно хихикает. Думает, я дурачусь. Кто-то позади кашляет.
Пока я веду записи, почувствовал, как Тайвин отвлёкся от Рейгара и стал смотреть в мою сторону. Пристально — с анализом. Я не стал оборачиваться. Делаю вид, что не замечаю и просто продолжаю писать.
У нас ещё не было нормального разговора. Только один раз я пересёкся с ним. Я тогда хотел, чтобы он передал Джоанне благодарность за подарок и попутно спросил:
— Это вы вырезали всех Рейнов, включая женщин и детей?
Десница посмотрел на мейстера с видом «тебе конец». Мелвин тут же начал оправдываться:
— Милорд... я не рассказывал ему подобные истории. Клянусь!
Я тогда заступился за Мелвина, потому что испугался, что он что-то с ним может сделать. А услышал я эту историю из слухов:
— Он говорит правду! Он не виноват. Про Рейнов из Кастамере знают все.
Ответ от Тайвина был ледяной:
— Ваше высочество, вам пока рано знать такие… подробности.
Я не стал спорить, но бросил на него укоризненный взгляд. Он заметил. И — что удивительно — почти незаметно усмехнулся. То ли из-за вопроса, то ли из-за того, что я впервые не дрогнул. Я, если честно, боюсь его до усрачки, как и все, наверное, в замке. Аура у него такая.
На будущее отметил — меньше болтать, чтобы не подставить Мелвина.
Закончив писанину, я сделал печальные выводы: ставки — не моя тема. Мой внутренний попаданец надеялся просчитать турнир, но зря. Тут нужны не наблюдения, а десятилетия опыта.
История турниров уходит корнями в глубокое прошлое, профи давно знают всё: от породы лошади до последнего глотка вина. Хотя кое-что замечаю: даже опытные ставочники полагают, что благородная кровь = победа. Странно, ведь недавно был Дункан Высокий — простолюдин, но рыцарь выдающийся.
Из своих записей я примерно понял, кто тут кавалерист, а кто актёр.
У некоторых «деревенских» рыцарей стиль верховой езды — выточенный. Решил по этому поводу тихо спросить у сира Харлана. Он на турнире уже не выступал в силу возраста.
— Вы заметили, как этот рыцарь держался в седле? — спросил я у сира Харлана.
— Прошу прощения, Ваше Высочество?
— Такое ощущение, что когда он ехал... он ехал как солдат. А вот тот — как будто седло впервые видит. И всё равно на него ставят.
— Хм... Может, ветеран войны Девятигрошовых королей.
Девятигрошовые короли... Надо будет потом спросить у Мелвина: кто это вообще был и сколько у них стоила сдача.
До победы они не дошли, но некоторым лордам знатно надрали зад. Я пытался их запомнить — не вышло. Но видно было: они хороши. Увы, побеждают в основном Барристаны и прочие знатные. Видимо, феодализм не лечится.
Шуму больше всего делали люди из Штормовых Земель. Роберт визжал, будто его самого запустили в бой вместо копья. Станнис сидел тихо на коленях у своей матери, Кассаны Эстермонт. Элия глядела на Рейгара со слегка мечтательным выражением, хотя и пыталась это скрыть. Оберин — то зевал, то смотрел с интересом.
Первая часть заездов завершена. Всё прошло без происшествий. В лидерах — Бринден Талли. Неожиданно. Все думали — Селми. Вот тебе и прогноз. Сейчас перерыв. Все расходятся: кто — залечиваться, кто — жрать, кто — будущих бастардов шлёпать. Иногда все вместе.
И тут поперли лорды. Пока Эйрис похмелялся, они начали подбираться то ко мне, то к Рейгару — чаще к нему. Но мама ловко их притормаживала. Знает, какие у них душонки. Я напомнил про своё обещание. Со мной отправили охрану и сира Харлана.
Рейгар пошёл в библиотеку. Я намекнул, что неплохо бы пообщаться с ровесниками — особенно с Мартеллами. Он посмотрел, как будто я предложил ему прыгнуть с башни:
— Мы уже представились. Этого достаточно. Я и так уделил им много времени.
Зря он так. Не понимает пока, как это важно. Сам рыдал из-за возможной паршивой концовки, но при этом и не шевелится особо.
А я — всего лишь пятилетний запасной. Конечно, он не будет слушать.
Мне сказали, где дети. Я пошёл.
Рядом с шатрами, чуть в стороне от основного поля, устроили детскую зону — что-то между садом и вольером, но без дохлых ворон. Низкий забор, натянутый шнур с ленточками, пара лавок для взрослых, пришедших в роли «наблюдателей». В центре — трава: чуть вытоптанная, но ещё зелёная. Идеальная арена для "важных детских дел".
Стражники скучали изо всех сил. Я прохаживался, прикидывая, с чего начать «социальную экспансию». Увидел Роберта — он уже кому-то влепил подзатыльник. Значит, атмосфера благоприятная.
Поле было для детей постарше — лет с шести. Младшие таскались с няньками, поэтому Станниса и не было. Ни Оберина, ни Элии не видать — походу, выросли для такого. На месте была какая-то разномастная детвора. Лица размыты. Дети занимались всякой ерундой. Деревянного оружия и прочей псевдо-оружейной белиберды не было — странно. Видно, уже натворили чего и теперь скучают.
Я подошёл к охране и, с видом мини-короля:
— Можете сделать ворота? — я указал место и примерный размер. — Из досок. И сетку бы хорошо.
Стражники переглянулись. Морды у них были «не за это я присягал» и они явно не врубают чего я хочу.
— Это для игры. Мы устроим что-то вроде турнира. Хлама тут вагон. Думаю, найдете.
Принц есть принц. Они послушно ушли исполнять приказ. Мимолётно я услышал фразу:
— Если Тайвин увидит, что мы строим игрушки, нам самим ворота понадобятся. Железные.
Тайвин скорее наоборот похвалит. За безукоризненное исполнение приказа. Ну да ладно.
Я подошёл к поляне, держа мешок. Сир Харлан и охрана шли рядом. Дети глядели настороженно. Один, старше остальных, шепнул другому:
— Это тот принц…
— А чего он с мешком?
— Может, игрушки. Или голову привёз.
Обновлено: 19.01.2026