Картинка была нечеткой. Однако мне удалось разглядеть капли дождя на стекле.
«Это… отделение интенсивной терапии, где я работаю?»
Я попытался сфокусировать взгляд и оглядеться. Вокруг было темно и тихо. Тишину нарушали лишь звуки аппаратов. Атмосфера царила страшная, будто вот-вот что-то должно было произойти.
В этот момент в мою сторону повернул голову пациент со второй кровати. Это был дедушка О Тхэк Чжун. Он выглядел худее, чем сейчас. Щеки впали. Пожилой человек был подключен к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Судя по всему, его состояние ухудшилось.
Дедушка тяжело дышал. В его глазах блестел огонек. Однако этот взгляд сложно было назвать человеческим. Стоит отметить, что пожилой человек не мог полностью подняться с кровати, так как был привязан к ней.
Дедушка изо всех сил начал крутиться и вертеться в кровати, будто сумасшедший. Он отчаянно кусал трубку аппарата ИВЛ. О Тхэк Чжун снова бредил.
«Беда! Медсестры должны были это заметить…»
Я перевел взгляд на стойку. Однако никого за ней не увидел. Была глубокая ночь. Медперсонал тоже люди, они не могут круглосуточно присматривать за пациентами.
«Вот же ж…»
Дедушка продолжал сопротивляться. В любой момент он мог порвать сдерживающие его «оковы». Откуда в хрупком и старом теле такая сила? В результате пожилой человек сделал все возможное, чтобы ослабить «оковы» на запястьях. После этого О Тхэк Чжун вытер пот с лица и вытащил изо рта трубку аппарата ИВЛ.
В этот же момент сатурация начала падать. Медсестры, находящиеся на станции, испугались.
— Пациент со второй кровати вытащил трубку!
— Быстро звоните в отделение торакальной хирургии! В противном случае готовьтесь к сердечно-легочной реанимации!!
Медсестры кричали и суетились. Вскоре дежурный врач взял на себя ответственность за жизнь пациента, однако его состояние стремительно ухудшалось. Сложившаяся ситуация потрясла меня до глубины души.
«Боже. Это самоэкстубация?»
*(пр.п. если пациент сам намеренно удаляет свою трубку, это называется самоэкстубация или преднамеренная незапланированная экстубация)*
В этот же момент в глазах потемнело и я оказался в другом месте. Если быть точным, то в похоронном бюро… Перед моими глазами стоял портрет дедушки О Тхэк Чжуна. Была поздняя ночь, однако в зале прощаний никого не было кроме мужчины, которого я видел впервые. Ему было где-то за сорок.
— Я не знал, что ты покинешь этот мир, не оставив завещания, — тихо сказал мужчина.
Его и лицо и глаза были красными от слез. Конечно, мертвый не мог ему ответить. Теперь, он никогда не узнает ответ.
— А знаешь… Я обижался на тебя всю свою жизнь. И если честно, до сих пор ненавижу…
Мужчина запнулся и сглотнул. Его душили слезы. Горячие слезы стекали по его щекам и капали на пол, срываясь с подбородка.
— Я должен был увидеть тебя, чтобы не сожалеть потом…
Я снова вернулся в реальный мир. Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Черт побери! Меня распирали странные чувства. Мне даже казалось, что запах похоронного бюро прилип ко мне.
— Что с твоим лицом? — спросил Ма Дон Соп с недоумением.
— Нет, ничего, — покачал я головой.
Мне потребовалось время, чтобы приспособиться к реальности. Сколько раз мне нужно увидеть подобное, чтобы привыкнуть? Спустя мгновение я успокоился и привел свои мысли в порядок.
Фух. Нужно разложить все по полочкам… Судя по всему, состояние дедушки О Тхэк Чжуна ухудшилось, ему сделали интубацию. Однако в последствии он самостоятельно её вытащил и скончался. Другими словами, он сам перекрыл себе доступ к кислороду.
Будь он в здравом уме, такого бы не произошло. Однако в состоянии делирия — все возможно.
«Снова смерть?»
Я сжал кулаки. Я всем сердцем желал изменить будущее. Я хотел найти способ, при котором можно было бы избежать смерти пациента!
Мои размышления прервала медсестра, которая выскочила из больничной палаты.
— Доктор, взгляните на это! — настойчиво сказала медсестра.
Интересно, что случилось?
Мы вбежали в палату и увидели, что состоянии дедушки, который принимал пищу, ухудшилось.
— Кхм, кхм..
Его лицо было искажено. Он давился кашлем.
— Что случилось? — спросил Ма Дон Соп.
— Мне кажется, произошла аспирация!
— Это...
Лицо Ма Дон Сопа изменилось.
Аспирация — это попадание пищи или жидкости в дыхательные пути вместо пищевода.
На первый взгляд, в этом нет ничего плохого. Однако это серьезная проблема. Посторонние вещества, попавшие в легкие, могут вызвать воспаление. Именно поэтому пневмония является одной из причин смерти пожилых людей. Для дедушки О Тхэк Чжуна, аспирация была ещё опаснее, так как он неавно перенес операцию на легких.
— Какова сатурация?
— 85!
Даже после того, как дедушка перестал кашлять сатурация не поднялась. Мониторы продолжали издавать сигналы. Ма Дон Соп осторожно подошёл к аппаратам и нажал на кнопку отключения звука.
— Перевозим пациента в процедурную и готовимся к интубации.
— Есть!
*(пр. п. Интубация трахеи — введение эндотрахеальной трубки в трахею с целью обеспечения проходимости дыхательных путей. )*
В палате стало оживленно. Медсестры забегали. Каждый был занят своим делом.
— Дружище, я понимаю, что у тебя выходной, однако я должен протянуть руку помощи, — сказал Ма Дон Соп, посмотрев на меня.
— Да, конечно. Я тоже помогу, — кивнул головой я.
Конечно, я не был интерном отделения торакальной хирургии. Однако сейчас это не имело значения. Пациент находился в тяжелом состоянии, кого волнует к какому отделению я приставлен? Конечно, если бы доктор Бён увидел бы меня сейчас, то спросил бы: «Почему тебя волнуют пациенты из других отделений?».
Безусловно, я был обычным человеком, как и доктор Бён. Иногда я не хотел выходить на работу, однако я не хотел видеть как пациент мучается на моих глазах. Пока интерны, приставленные к отделению торакальной хирургии не придут, я буду помогать Ма Дон Сопу.
— Снаружи кто-то есть? Узнайте по поводу места в отделении интенсивной терапии! — крикнул Ма Дон Соп.
Вскоре медсестра принесла кислородный баллон и остальные расступились.
— Ну-с, приступим!
Пациента вместе с кроватью повезли в процедурный кабинет. Я также помогал толкать кровать.
— Доктор, ему действительно нужна интубация?
— С моей точки зрения, да.
— А есть вероятность того, что он пойдет на поправку без подключения к аппарату ИВЛ? — спросил я.
Возможно, я задал этот вопрос из-за того, что увидел в видении. Я ломал голову в надежде, что есть ещё какой-то способ помимо ИВЛ.
— Дружище, ты читал «Книгу отделения интенсивной терапии»? — спросил Ма Дон Соп.
Книга отделения интенсивной терапии? Это книга в которой собрана информация о всех отделениях интенсивной терапии. Кажется, я видел такую в отделении, где работаю… Почему он решил поговорить о ней?
— Если ты почитаешь её, то найдёшь информацию о том, в каких случаях делают интубацию, — продолжил доктор Ма. — Неуверенность порождает проблемы.
Другими словами, откладывание принятия решения может лишь усугубить проблемы пациента.
— Если мы хотим предотвратить обострение, это лучший способ.
— Понял, — кивнул я головой.
Я восхищался решимостью и харизмой доктора Ма Дон Сопа. Может быть, это из-за того, что большую часть времени я проводил с доктором Бёном… Находясь рядом с этими врачами, я чувствовал разные чувства, которые сложно было сравнить.
«Должен ли я все-таки пойти в отделение торакальной хирургии?»
В этот момент я действительно задумался над этим вопросом.
Вскоре мы доставили пациента в процедурный кабинет.
— Так, дайте мне 3 мг мидазолама (снотворное) и 10 мг цисатракурия безилата , — раздал приказы Ма Дон Соп.
*(пр. п. Цисатракурия безилат — недеполяризующий миорелаксант средней продолжительности действия, применяемый для расслабления скелетных мышц во время интубации трахеи, ИВЛ, хирургических вмешательств)*
Спустя какое-то время пациенту ввели нужные препараты. Теперь нужно было снабдить организм пациента достаточным количеством кислорода. Для этих целей Ма Дон Соп взял мешок Амбу и принялся им работать одной рукой.
«Вау…»
Я задержал взгляд на докторе. Он выглядел очень круто. Обычным людям приходится держать мешок Амбу двумя руками… Неужели врачи поддерживают свою физическую форму?
Я перевел взгляд на медсестер. Они также не отрывая глаз смотрели на доктора Ма и восхищались его мужской красотой.
— Дружище, продолжай делать вот так. Одно нажатие примерно в три-четыре секунды.
— Понял!
Я взял в руки мешок Амбу. Пока я сжимал и разжимал его, Ма Дон Соп держал маску пациента. Вскоре показатель уровня кислорода достиг 99% и пациент заснул.
— Дружище, ты уже делал интубацию?
— Еще нет.
— Тогда смотри внимательно, — сказал Ма Дон Соп, глядя на меня. — Подайте ларингоскоп.
— Есть, — сказал медсестра.
Ларингоскоп — медицинский прибор (разновидность эндоскопа), используемый для обследования гортани.
После того, как медсестра передала прибор доктору Ма, тот запрокинул голову пациенту. Не поворачивая головы, он протянул правую руку к медсестре и сказал:
— Трубку.
Медсестра поспешно вложила в руку доктора Ма то, что он просил.
Вскоре Ма Дон Соп нахмурился и наклонил голову.
— Хм…
Почему у него такое выражение лица? Что-то не так?
«У него проблемы со зрением!»
Очевидно, что в горле должно было скопиться большое количество мокроты. Кроме того, пациент недавно поел и кусочки пищи можно было увидеть в глотке.
Теперь мне стало ясно, что я должен сделать. Я протянул руку в сторону доктора Ма. Спустя какое-то время он повернулся и с удивлением взглянул на меня.
Обновлено: 15.02.2026