Рядовой Ким?
Я был в недоумении. Я просто решил подстроиться под дедушку и это сработало…
— Это ведь ты, рядовой Ким?
То, как смотрел дедушка на меня… можно было сравнить с тем, как смотрел Чан Дон Гон на Вон Бина в фильме «38-я параллель».
Как же поступить? На мгновение я задумал, а затем кивнул в ответ.
— Да, командир. Это рядовой Ким.
— Рядовой Ким, значит ты жив? Ты же был мертв…
— Мне удалось пройти сквозь вражеские пули.
— А… вот как.
— Разве я не прав, сержант Бён?! — спросил я, глядя на доктора Бёна.
Доктор, который ранее держался за пах, посмотрел на меня, будто на дурачка. Пожалуйста, подыграйте!
Я не знал, что делать дальше. Однако доктор Бён, почувствовав на себе мой серьезный взгляд, вдруг заговорил преувеличенно театральным тоном.
— Кхм, пройти сквозь пули было не так просто…
— Пхах, — рассмеялась медсестра Чха Ю Ри.
Другие медсестры, наблюдавшие за происходящим, начали отворачиваться одна за другой, сдерживая смех.
Не смейтесь! Я умру со стыда!
В любом случае, наша постановка сработала и дедушка перестал буянить.
— Значит, ты жив…!
— Да, скоро к нам прибудут санитары. Нам необходимо залечить ваши раны, командир.
— О? Меня подстрелили?
— Вы разве не чувствуете боль с левой стороны груди? Там по прежнему находится пуля. Пожалуйста, ни при каких условиях не трогайте это место!
Я указал в сторону трубки, торчащей из груди пожилого человека. На мгновение дедушка задумался. Стоит отметить, что мне и доктору Бёну удалось успокоить пожилого человека своими актерскими навыками. Думаю, нам бы не дали «Оскар» за такую игру, но на награду кинопремии «Голубой дракон» мы вполне могли бы претендовать.
*(пр. п. кинопремия «Голубой дракон» — южнокорейская кинематографическая премия, основанная крупнейшим ежедневным изданием страны «Чосон Ильбо». Одна из двух наиболее престижных и освещающихся СМИ премий корейского кино)*
Вскоре командир взвода… Нет, дедушка О Тхэк Чжун убрал руку с груди и спокойно лег обратно в кровать.
— Уф, — выдохнул я.
Когда я наконец-то пришел в себя, все медсестры в отделении смотрели на меня и улыбались. Особенно было забавно наблюдать за медсестрой Чха Ю Ри. Она успела не только посмеяться, но и пореветь и показать мне большой палец. На самом деле мне было очень стыдно за то, что я сделал… Я хотел забиться в какую-нибудь нору и спрятаться от глаз медицинского персонала.
— Что? Сказали, что у Вас ЧП, а пациент стабильнее, чем вчера, — послышался за спиной незнакомый голос.
Я даже подумал, что в отделение вошёл гангстер. Если бы на нем не было врачебного халата, я бы так и подумал.
Как оказалось, в отделение пришёл торакальный хирург Ма Дон Соп. Независимо от того, сколько раз я виделся с ним, я до сих пор не мог привыкнуть к его внешнему виду.
— Состояние лучше, чем я предполагал. Думал, будет четыре балла по шкале RASS, однако он даже до троечки не дотягивает.
Шкала RASS — числовой показатель, позволяющий определить степень тревожности и возбуждения пациентов в отделении интенсивной терапии. Четыре балла означает, что пациент агрессивен, а три балла — тянет или удаляет трубки и катетеры или имеет агрессивное поведение по отношению к медицинскому персоналу.
— Не говорите так. До настоящего момента пациент действительно буянил, — сказала дежурная медсестра.
— Так-с, посмотрим… , — усмехнулся Ма Дон Соп и принялся изучать состояние пациента. — В таком состоянии, будет ли достаточно одного дексмедетомидина (седативное+обезбол)? Вчера ведь вводили 15 мг галоперидола (антипсихотик).
Из уст врача вылетели названия препаратов, используемых для успокоения пациентов в отделении интенсивной терапии. Дексмедетомидин — препарат, который позволяет «усыпить» пациентов. Несмотря на то, что при его использовании может упасть давление, у данного препарата не так много побочных эффектов по сравнению с другими лекарственными средствами.
— Так, пациент, давайте будем баиньки ~ Дайте пожалуйста маску для сна и беруши.
Вскоре все указания доктора Ма Дон Сопа были выполнены. Дедушка попытался что-то сказать, однако довольно быстро уснул. Сегодня мне посчастливилось довольно мирно и спокойно уложить пациента.
— Медсестры, хорошая работа.
— Эх, да что там. Когда пациент буянил наши интерны несколько раз словили по лицу.
— Он сегодня опять кулаками размахивал? Ха-ха. Но как Вам удалось успокоить его? Когда Вы звонили, я слышал на заднем фоне крики дедушки… — с любопытством спросил Ма Дон Соп.
— Все благодаря нашему интерну, — прыснула одна из медсестер.
— Интерну?
— Мы стали свидетелями очень интересной постановки, — ответила медсестра, глядя на меня.
— Постановки? — переспросил доктор, явно ничего не понимая.
Мне было неловко. Какой бы интерн устроил импровизированную постановку поля боя в стенах больницы? Так может поступить только человек, который не думает головой и ведет себя глупо.
«Ну вот, теперь будут считать меня глупым»
Я взглянул на горы за окном. Мысль о том, что медсестры теперь будут издеваться надо мной, не давала покоя. Из-за этого поступка у меня будет плохая репутация в больнице.
— Не понимаю о чем Вы, в прошлом месяце в отделении неотложной и экстренной помощи… он хорошо показал, что может справиться с любой кризисной ситуацией, — сказал Ма Дон Соп, взглянув на меня.
Не знаю почему, но я почувствовал некоторую нежность в его взгляде.
— Син Сон Хан, верно? Мы ведь уже встречались раньше?
— Да, в отделении неотложной и экстренной помощи.
— Тогда теперь мы будем видеться чаще. Мы ведь с тобой поладим? — спросил доктор Ма.
Он улыбнулся во весь рот и обнажил свои белые зубы. Кажется, таким образом он демонстрировал свое дружелюбие. Однако со стороны это выглядело пугающе.
— Кхм, кхм, — покашлял доктор Бён. — Если продолжите шуметь, пациенты не смогут уснуть…
Доктор Бён продолжил что-то бормотать. Было очевидно, что он побаивается Ма Дон Сопа, поэтому не может говорить при нем громче.
— Ох, доктор, доставили Вы нам хлопот. Ведь этот пациент должен был быть в отделении при торакальной хирургии?
— Да, верно. Однако свободных коек не было. Поэтому позаботьтесь о нем, пожалуйста, — ответил Ма Дон Соп.
Не смотря на то, что доктор Ма говорил как обычно, со стороны он звучал хрипло и пугающе. Кроме того, данный разговор казался неким противостоянием между отделением хирургии и торакальной хирургии.
— Если пациент останется в отделении, его состояние может ухудшиться? — не унимался доктор Бён.
— Если приступы делирия участятся, то мы переведем его в палату.
— Так ведь будет лучше? Если перевести пациента в палату, Вы сможете чаще навещать его…
— Однако пациент все ещё находится на кислородной терапии. Давайте пока понаблюдаем за ним день или два, а там решим, — твердо сказал Ма Дон Соп.
— Хорошо, так и поступим. Если что-то случится, мы с Вами свяжемся, — сдался доктор Бён.
Однако по интонации доктора Бёна было слышно, что он беспокоится о том, что за эти два дня может что-то произойти.
***
Спустя два дня опасения доктора Бёна подтвердились. Несмотря на то, что делий не инфекционное заболевания, другие пациенты отделения тоже начали бредить.
— Остерегайтесь мин!
— Я же просил тебя закрыть холодильник!
— Мама сказала, что ей не нравится Чачжамён!
*(пр. п. чачжамён — лапша с черным сладким соусом из бобов)*
Одновременно закричали несколько пациентов.
Со стороны, можно было подумать, что пациенты громко переговариваются между собой. Однако в этом диалоге не было никакого смысла. От этого сложившаяся ситуация казалось еще более странной. Казалось, что в пациентов вселился кто-то. Однако это была не сцена из фильма ужаса, а реальность.
Один пациент с делирием каким-то образом начал оказывать влияние на других пациентов.
— Ай-ай, с чего это они все вдруг?
— Ён Ын, поправь, пожалуйста, трубки пациенту на четвертой кровати!
Медсестры были очень заняты. Отделение интенсивной терапии было похоже на какой-то базар. Я также не знал, за какого пациента нужно взяться первым.
«Вот же. За ночь число пациентов с делирием увеличилось до трёх…»
В результате, опасения доктора Бёна подтвердились. Выходит, он теперь Бёнстрадамус?
Однако стоит отметить, что дело было не только в делирии. Тяжелобольные пациентов также начали жаловаться на шум.
— Пожалуйста, кто-нибудь заткните этих сумасшедших! Я хочу поспать!
— Страшно до смерти!
В отделении интенсивной терапии царил хаос. Конечно, понять пациентов можно было. Большинство из них находились в отделении после серьезной операции, их нервы были расшатаны. Поэтому когда рядом с ними кто-то начинал впадать в состоянии одержимости, они начинали выказывать своё недовольство.
— А что я говорил? Это бомба замедленного действия, — сказал доктор Бён, шоркая по полу кроксами.
Затем поднеся трубку телефона к уху, доктор Бён сказал.
— Да. Можно к нам опять пригласить дежурного врача из отделения торакальной хирургии. Пусть приходит как можно скорее, а то мы здесь помрём.
В результате дедушку О Тхэк Чжуна, страдающего делирием не захотели нигде принимать и на следующий день его перевели в палату.
***
— Хе-хе, теперь можно вздохнуть свободно, — сказал доктор Бён, попивая холодный чай в кафетерии.
Он чувствовал облегчение после того, как пациент с делирием, его личную головную боль, исчез с его глаз. Однако мне было не по себе.
— Из-за бреда в палате не возникнет проблем?
— Может возникнет, а может и нет.
— Кажется, ему по-прежнему нужна кислородная терапия.
— Возможно и так. Ты опять хочешь повесить на меня пациента из торакальной хирургии?
— …
Я замолчал. В какой-то момент я почувствовал отвращение к доктору Бёну.
— Эй, засранец. Трудно следить за пациентом, за которого ты не отвечаешь. Не смей даже думать о том, кто поднимал на тебя руку, — сказал доктор Бён, зевая.
Мне порой было стыдно за него. В моей голове врач выглядел человеком, трудящимся день и ночь во благо человечества. Однако доктор Бён был другим. Он мне показал другую сторону врачей. В частности тех, кто хотел избегать трудностей и жить в комфорте.
«Тогда почему доктор Бён выбрал хирургию?»
Для меня это казалось странным. Разве такому человеку как он не понравилось бы работать в каком-нибудь другом отделении? Не думаю, что у него была причина, по которой он принял такое решение.
— Доктор, почему Вы стали хирургом? — спросил я, не отдавая себе отчет.
К моему удивлению, доктор Бён дал совершенно неожиданный ответ.
Обновлено: 15.02.2026