Когда небо начало светлеть, Лун Цяньмин уже собрал вещи. Их было немного: лишь одна чистая старая одежда да сверток весом в пять-шесть цзиней. Перед тем как уйти, Лун Цяньмин опустился на колени на заднем склоне горы, перед могилами слуг. Глядя на эпитафию, высеченную на одном из надгробий, он с тяжелым сердцем поклонился и прошептал:
— Матушка, берегите себя. Я ухожу.
Закончив тройной поклон, Лун Цяньмин решительно встал и посмотрел на светлеющее небо. Возможно, из-за природы своего боевого духа он теперь испытывал легкое отвращение к дневному свету. Тем не менее Лун Цяньмин закинул сверток на плечо и под надзором нескольких учеников секты покинул клан Синего Молниеносного Тирана-Дракона.
Он прошел приличное расстояние по широкой дороге, проложенной сквозь лес. К тому времени, когда совсем рассвело и ослепительное Солнце поднялось над горизонтом, он добрался до города Грозы, расположенного у подножия горы. Этот город, один из четырех стихийных городов, фактически являлся вотчиной клана Синего Молниеносного Тирана-Дракона. Архитектурный стиль здесь почти не отличался от того, что был внутри секты. В западной части города располагалась академия Грозы, входившая в число академий Четырех Стихий. Объявления о найме на улицах пестрили разнообразием:
— Академия Грозы набирает учеников с атрибутом молнии! Первый год обучения бесплатно. Желающим обращаться в пункт регистрации в западной части города!
— Клан Громового Звука ищет двух зятьев, готовых войти в семью. Мастера духа ранга Старейшины Духа и выше могут подать заявку. Условия отличные: ежемесячное содержание – 200 золотных духовных монет. За рождение ребенка с огромным потенциалом полагается дополнительная награда!
— Секта Громовой Тени набирает учеников! Поможем получить пять наиболее подходящих духовных колец. За особый вклад – награда в виде духовной кости!
…
Хотя город Грозы и был закрытым владением, в нем процветало множество малых и средних семей и сект. Их почтение к мастерам духа с атрибутом молнии ничуть не уступало рвению клана Синего Молниеносного Тирана-Дракона.
Но все это уже не имело отношения к Лун Цяньмину. Сейчас он сидел в придорожной лапшичной и жадно поглощал порцию вонтонов, внимательно наблюдая за проходящими мимо торговыми караванами. Вспомнив вчерашнюю выходку с разбрасыванием денег, Лун Цяньмин почувствовал укол сожаления.
— Поступил-то красиво, и на душе полегчало, — подумал он, — вот только теперь я по уши в долгах. У меня осталось меньше четырех серебряных духовных монет.
Чтобы покинуть этот город, ему оставалось только выжидать у караванов в надежде найти какой-нибудь дешевый или вовсе бесплатный обоз, который согласился бы подвезти его.
Однако вскоре после того, как он принялся за еду, в лавку вошел богато одетый старик. Его сопровождала живая и бойкая девочка лет шести-семи с рыже-оранжевыми волосами и миниатюрной фигуркой.
— Сяо Дун, там есть место, иди присядь, я скоро подойду.
— Хорошо, дедушка Асюно!
Биби Дун вприпрыжку направилась к столу. Она была в прекрасном расположении духа.
— Старший братик, можно мне сесть здесь?
Биби Дун спрятала руки за спину и с застенчивой улыбкой посмотрела на Лун Цяньмина. Спросила она очень вежливо.
— Можно.
— Спасибо, братик!
Биби Дун с радостью уселась. Ее маленькие ручки то постукивали по столу, то не находили себе места, а живые, блестящие глаза постоянно озирались по сторонам. Она была не только непоседливой, но и крайне любопытной.
Внезапно она пододвинулась поближе к Лун Цяньмину и, пристально глядя на него с тенью сочувствия в глазах, спросила:
— Братик, а где твои родители? Почему ты здесь совсем один?
Лун Цяньмин промолчал, продолжая есть вонтоны.
— Почему ты не отвечаешь? Это ведь невежливо!
— Умерли. Я сирота, — отрезал он.
Лун Цяньмин почувствовал легкое раздражение от этой любознательной девчушки. Они лишь случайные прохожие, незнакомцы, которые разойдутся и никогда не узнают друг друга. К чему такие подробности?
— Сирота? Я тоже сирота. Староста в деревне говорил, что мои родители умерли вскоре после моего рождения. Меня вырастили односельчане.
— О.
Лун Цяньмин хотел только поесть и через окно проследить за движением караванов. У него не было ни малейшего желания вести пустые беседы.
Биби Дун обиженно посмотрела на него. У этого братика была похожая судьба, он тоже познал горечь жизни, но почему он такой холодный и неразговорчивый?
Как раз в тот момент, когда Биби Дун собиралась спросить про его боевой дух, подошел благородного вида старик с двумя мисками лапши.
— Сяо Дун, расспрашивать других об их боевом духе – крайне невежливо. Ты понимаешь?
— Понимаю, дедушка Асюно.
Биби Дун, словно провинившийся ребенок, принялась чинно есть свою лапшу.
Асюно наконец перевел дух. Если бы он вовремя не пресек любопытство Биби Дун, она могла бы выдать секрет о том, что обладает парными боевыми духами и врожденной полной духовной силой. В таком случае никто в этой лапшичной не смог бы уйти живым – риск утечки информации был слишком велик.
«Нужно будет еще раз хорошенько наказать Биби Дун, чтобы она не раскрывала свои духи, – подумал он, – иначе тайна парных боевых духов станет известна всему миру еще до того, как мы доберемся до нашего филиала Храма боевого духа».
Асюно посмотрел на Лун Цяньмина, чей холодный и сосредоточенный вид контрастировал с поношенной одеждой, и с интересом спросил:
— Дитя, я вижу, ты постоянно поглядываешь на улицу. Ты собираешься уезжать из города?
— Да.
Лун Цяньмин сохранял бдительность, стараясь отвечать как можно короче.
Услышав это, Биби Дун, движимая то ли сочувствием, то ли ощущением родства душ, заколебалась. Наконец, приняв какое-то важное решение, она протянула ему золотую шпильку.
— Эта золотая шпилька – единственное, что осталось мне от матери. Сейчас мне помогает дедушка, и я ни в чем не нуждаюсь, а тебе в дороге понадобятся деньги на еду. С этой шпилькой ты сможешь продержаться еще несколько дней. Возьми её.
— Не нужно. На дорогу я заработаю сам. Мы едва знакомы, тебе ни к чему мне помогать.
Лун Цяньмин еще не встречал столь добрых детей. Он наотрез отказался принимать дар. Как он мог взять вещь, оставшуюся от покойных родителей другого человека?
Биби Дун слегка склонила голову набок, и её лучезарная улыбка стала еще шире.
— Оказывается, ты умеешь нормально разговаривать? Эта шпилька обретет истинную ценность только в руках того, кому она действительно необходима.
— К тому же, — продолжила она, — если я оставлю её себе, она будет лишь напоминать мне о родителях, что плохо скажется на моем душевном равновесии при совершенствовании. Так что будет лучше, если ты сохранишь её у себя какое-то время.
Асюно тем временем просто вложил шпильку в руку Лун Цяньмина.
— Дитя, наша встреча сегодня – это судьба. Раз Сяо Дун отдает тебе шпильку, прими её. Если вам доведется встретиться в будущем, тогда и вернешь.
Асюно в душе одобрил этот искренний порыв Биби Дун. С её талантом ей суждено отправиться в город Боевого Духа и стать кандидаткой в святые девы. Возможно, тогда эта чистота и доброта исчезнут навсегда. Поэтому сейчас, пока они еще не достигли Храма боевого духа, пусть ребенок проявляет свою истинную натуру.
Обновлено: 10.07.2026