Аккуратно собрав камни пробуждения и кристалл для проверки духовной силы, Су Юньтао толкнул тяжелую дверь и вышел из зала.
Длинный коридор тонул в полумраке. Шагая по нему, инспектор невольно возвращался мыслями к сереброволосому мальчишке, над чьей ладонью повисли осколки Разбитого Зеркала, и к последовавшей за этим вспышке — ослепительному сиянию хрустального шара.
За годы службы в Храме Боевых Духов он провел бесчисленное множество церемоний, но Врожденную полную духовную силу видел воочию впервые. Даже если Боевой дух подвергся пагубной мутации, превратившись в Разбитое Зеркало, поглощение первого Кольца Духа еще могло пробудить в нем новые, неожиданные перемены. Именно поэтому он все же решился пригласить юношу в Храм.
Тот не ответил ни согласием, ни отказом — лишь сказал, что должен прежде посоветоваться с родителями. Вполне разумно. Подобные решения не принимаются впопыхах, здесь нужно все тщательно взвесить. Осторожность — черта похвальная.
«Однако… Боевой дух — Разбитое Зеркало? Эх…» — Су Юньтао с горькой усмешкой покачал головой.
Ему казалось, что великих свершений от этого ребенка ждать не стоит. Какой бы высокой ни была врожденная духовная сила, если сама суть духа никуда не годится — выше головы не прыгнешь.
С этими мыслями Су Юньтао уже собрался было передать документы пробужденных коллегам из местного филиала, как вдруг вспомнил строгий наказ начальства, полученный перед самым отъездом.
[Все досье обязательно доставить в город Нуодин. Ни в коем случае не передавать информацию местному филиалу города Студеного Ветра.]
— Странно… — пробормотал он. — Зачем везти досье детей из Студеного Ветра в Нуодин?
Так и не найдя логичного ответа, он решил не забивать себе голову лишним. Проверив снаряжение, инспектор отправился в обратный путь.
Тем временем Дунфан Цзин вместе с остальными детьми вышел из здания филиала.
Снаружи уже давно томились встревоженные родители. Стоило дверям открыться, как их чад тут же окружили, засыпая вопросами о результатах церемонии.
Среди этого гомона Дунфан Цзин на мгновение замер. Он смотрел на чужую суету, и в его глазах сменяли друг друга разные эмоции, пока окончательно не растворились в глубоком, почти неестественном спокойствии. Лишь на самом дне черных зрачков тлел едва заметный огонек непоколебимой решимости.
Он молча развернулся и зашагал в сторону дома.
Проходя мимо стайки соседок, затеявших очередную сплетню, он кожей почувствовал их колючие взгляды. В них читалось что угодно: праздное любопытство, глухое безразличие — но только не искреннее сочувствие. Дунфан Цзин прибавил шагу, а затем и вовсе сорвался на бег.
Ветер свистел в ушах, и лишь когда впереди показалась знакомая деревянная постройка, он замедлился. Это был его дом — обычное, ничем не примечательное жилище, каких в городе Студеного Ветра были тысячи.
Едва он приоткрыл дверь, как изнутри, подобно маленькому пушечному ядру, вылетела крошечная фигурка и с разбегу уткнулась ему в живот. Привычным движением он присел, раскрывая объятия, чтобы поймать этот снаряд.
— Блатик! — донесся звонкий детский голосок, преисполненный чистой радости. — С возвлащением!
— Да, я дома, — Дунфан Цзин тепло улыбнулся, и лед на его лице окончательно растаял.
Шесть лет назад волею судьбы он переродился в этом чужом мире. Он появился на свет в бедной деревушке под городом Студеного Ветра, но не успел даже открыть глаза, как биологические родители бросили его в лесу на верную смерть.
Младенцу повезло: мимо проходил патруль Храма Боевых Духов. Супружеская пара из отряда сжалилась над брошенным ребенком и забрала его к себе, воспитав как родного сына. В прошлой жизни Дунфан Цзин был сиротой, поэтому сейчас, познав искреннюю родительскую заботу, он дорожил ею превыше всего на свете.
Три года назад в семье случилось прибавление — на свет появилась Дунфан Яо. И пусть в их жилах текла разная кровь, они стали друг другу ближе любых кровных родственников.
— Блатик, а какой у тебя дух плобудился? — кроха Яо-эр еще не выговаривала все буквы, но для своего возраста была на редкость смышленой и прекрасно понимала, что такое Боевой дух.
Дунфан Цзин ласково взъерошил мягкие волосы сестры и мысленным усилием призвал свою силу.
Над его ладонью замерли испещренные трещинами прозрачные осколки. Их грани переливались нежным фиолетовым свечением, а солнечные лучи, проникая сквозь окно, заставляли их вспыхивать яркими искрами.
Девочка завороженно смотрела на это зрелище, широко распахнув блестящие глаза.
— Ого-о! — наконец выдохнула она. — Блатик, твой дух такой класивый! Он точно супел-пупел сильный!
Дунфан Цзин не удержался от тихого смешка:
— Насчет силы не знаю, но твой брат — обладатель Врожденной полной духовной силы.
Малышка восторженно захлопала в ладоши.
— Сильный, очень сильный! Мой блатик — самый лучший! Непобедимый и неславненный! Пелвый гений во всей Поднебесной — это мой брат, Дунфан Цзин!
Слушая этот град искренних детских похвал, Дунфан Цзин лишь мягко улыбался.
— Проголодалась? Я сейчас что-нибудь приготовлю. Чего бы тебе хотелось?
— Все лавно… Ой, нет, хочу жаленую кулицу!
Дунфан Яо была его маленьким солнышком — жизнерадостной, неугомонной болтушкой, единственным теплым светом в его суровом мире.
После обеда маленькая Яо-эр, сонно потирая глазки, улеглась в своей комнате на дневной сон. Посмотрев на мирно сопящую сестру, Дунфан Цзин заботливо поправил одеяло и тихо вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Ласковая улыбка в то же мгновение сошла с его лица.
Он вошел в спальню родителей и долго стоял там в звенящей тишине.
Внутри было чисто и прибрано, ни единой пылинки, но от комнаты веяло могильным, нежилым холодом. Подойдя к комоду, он посмотрел на фотографию приемных родителей и негромко, хрипло произнес:
— Папа, мама… сегодня я пробудил Боевой дух. У меня Врожденная полная духовная сила.
Он помолчал, глотая тяжелый ком в горле, а затем добавил:
— Не волнуйтесь, я буду усердно тренироваться и быстро стану сильным. Я обязательно… обязательно защищу Яо-эр.
Ответом ему была лишь тишина.
— И я обязательно узнаю правду.
Его кулаки сжались до побелевших костяшек, а во взгляде сверкнула сталь — острее и холоднее, чем когда-либо прежде.
Его приемные родители служили в Храме Боевых Духов: отец был Экспертом Духа, а мать — Великим Мастером Духа. Они не занимали высоких постов, не были элитными рыцарями охраны, а несли рядовую службу у входа в Охотничий лес и патрулировали окрестности. Если бы не этот маршрут, они бы никогда не нашли его тогда в чаще.
И вот, год назад, они оба бесследно исчезли.
Соседи лишь передали сухие слова властей: якобы в Охотничьем лесу внезапно взбунтовались духовные звери и прорвали внешний периметр обороны.
«Как бы не так!»
В том искусственном лесу обитали в основном десятилетние и столетние звери, тысячелетние считались величайшей редкостью. У этого слабого зверья попросту не хватило бы зачатков разума, чтобы организованно сплотиться и пойти на прорыв. Такими дешевыми сказками можно было кормить лишь наивных идиотов!
Он пытался расспрашивать патрульных, ходил в местный филиал Храма, но ответ везде был заученно одинаковым: бунт духовных зверей, трагическая гибель при исполнении долга.
Дунфан Цзин глубоко вздохнул, загоняя клокочущий гнев на самое дно души, и вернулся в свою комнату.
После исчезновения родителей они с сестрой остались совершенно одни. К счастью, в доме были кое-какие сбережения, да и Храм Боевых Духов выплатил сиротскую компенсацию. Жизнь потеряла былое тепло, но, по крайней мере, им не грозила голодная смерть.
Собравшись с мыслями, мальчик снова поднял руку.
Миг — и прозрачные осколки вновь задрожали над раскрытой ладонью.
— Так это и есть Боевой дух? — тихо прошептал он.
В своей прошлой жизни он, будучи беспризорником, тратил все силы исключительно на выживание. У него не было времени на чтение новелл или развлечения. О мире «Боевого Континента» он слышал лишь краем уха от сверстников — какие-то бессвязные обрывки фраз про навык «Опутывание», «путь к смерти» или чье-то «воскрешение». Все реальные знания о Боевых духах и зверях он черпал уже здесь, собирая их по крупицам из доступных книг.
Внимательно изучив парящие осколки, он поднял взгляд и посмотрел в темный угол комнаты.
Там, в густой тени, застыл призрачный, едва различимый силуэт, в точности повторяющий его собственные очертания. Он не был полностью прозрачным, скорее оптически сливался с воздухом. Если не всматриваться до боли в глазах, эту аномалию легко можно было пропустить.
Да, помимо Разбитого Зеркала, Дунфан Цзин пробудил еще и эту пугающую сущность.
Пожалуй, слово «Отражение» подходило ей лучше всего. Стоило юноше шевельнуться, как Отражение тут же беззвучно повторяло каждое его движение, с пугающей точностью до миллиметра.
Обновлено: 10.07.2026