Два года спустя. Королевская Гавань, 100 год от З.Э.
Весна выдалась влажной и капризной. Узкие улочки Королевской Гавани кишели грязью и людом, а Красный Замок возвышался над всем этим, словно чужак, высеченный не из камня, но из древнего наследия, которое не поддаётся времени.
Раэмону Таргариену было два года, и он уже стоял на ногах с упрямством, достойным дракона. Он пока ещё не говорил, а лишь молча наблюдал, пронзая жутким осознанным, как для двухлетнего ребёнка, взглядом нянек, кормилиц и даже своего отца. Его серебряные волосы начали отрастать и ложились на лоб гладкими прядями, а фиолетовые глаза, почти не мигая, следили за каждым движением вокруг.
— Он странный, — сказала Рея Ройс без тени нежности, сидя у окна своих покоев.
Голос её был сух и чёток, как наждачная бумага. Несмотря на мягкие шелка, в которые она была одета, и драгоценности, положенные ей по статусу, в ней чувствовалась та несгибаемая порода Рунного Камня — прямолинейность, упрямство, холодная непокорность. Она не любила Королевскую Гавань. И ещё меньше любила своего мужа — Деймона Таргариена.
— Он наш сын, — отозвался Деймон, лениво потягивая вино. Он сидел в тени, наблюдая за сыном, который молча строил из кубиков нечто, напоминающее башню. — Или ты сомневаешься в этом?
Рея бросила на него взгляд, от которого могла бы оледенеть даже чаша с вином.
— Твой сын, и мой долг, как женщины. Разве ты не говорил это сам, в ночь, когда я рожала?
Деймон рассмеялся. Его голос был мягок, почти насмешлив, но глаза — холодные и блестящие — выдали вспыхнувшее в нём раздражение.
— Я сказал многое в ту ночь. Я был поддат. И... на нервах. Да и наши отношения отнюдь не вдохновляли на рождение ребёнка.
— Как и весь наш брак в целом, — процедила Рея, щелкнув языком.
Они замолчали.
С того самого дня, когда Верховный Септон благословил их союз, Рея знала — её роль в жизни Деймона будет не более чем формальностью. Она была ему не нужна. Он не любил её. А она — презирала его. Их взгляды на всё — от охоты до политики, от воспитания детей до способов улаживания конфликтов — были противоположны. Единственное, что их связывало, — это ребёнок.
Их Раэмон.
— Он не смеётся, — тихо сказала она спустя некоторое время, — И ведёт себя не как другие дети. Ты замечал, что все его действия нацелены на то, что получать то, что хочет?
— Значит, он всё же унаследовал нечто и от тебя, — отрезал Деймон и поднялся, отставляя кубок в сторону, — Хотя я не могу сказать, что эта черта в нём безоговорочно плохая. Добиваться желаемого — не каждый способен на это.
Он подошёл к сыну и присел на корточки возле него. Раэмон перевёл взгляд с кубиков на него и, не сказав ни слова, протянул в его сторону ручку, в которой держал кубик. Деймон взял его. Куб был деревянным и тёплым. Обычная игрушка, не больше и не меньше.
— Ты говоришь, он странный, — обернулся он к Рее, — А я скажу: он внимательный. Это редкость в нашем роду.
Рея откинулась на спинку кресла и стиснула подлокотник.
— Он всё равно не останется с нами. Ты давно об этом думаешь. Увезти его. На Драконий Камень или Рунный. Или вообще — в Валирию, будь она проклята.
— Я не идиот, — сказал Деймон, — Валирия — пепел. А Рунный Камень мне чужд. Но этот мальчик... я не оставлю его в Королевской гавани. Здешние септы и бабки могут испортить его. А я хочу чтобы Раэмон вырос воином. Настоящим Драконьим наездником. Истинным Таргариеном!
— Как возвышенно, — спросила Рея, — Не знала, что твой язык способен так красиво выражаться. Но всё же.... кто он для тебя? Сын? Наследник? Или проект?
Деймон подошёл ближе. Встал рядом с креслом, в котором она расположилась, и не касаясь её, только глядя сверху вниз.
— Он — то, что останется после нас, — сказал он, — Единственное, что будет иметь значение, когда нас больше не будет.
Рея была вынуждена признать, что в словах Деймона.... был какой-то смысл. Их продолжение. Раэмон снова поднял на них взгляд. И в его глазах не было ни любви, ни детской наивности, ничего. Рея могла бы сравнить глаза сына с.... бездушными глубинами моря.
— Думаешь его ждёт великое будущее? — спросила Рея с неожиданной мягкостью.
— Он родился в грозу, — пожал плечами Деймон, будто это было само собой разумеющейся вещью, — Это было предзнаменование. Как когда-то наши предки покинули Валирию, следуя предсказанию Дейнис Сновидицы, так и сейчас.... я верю, что это что-то да значило.
Они оба замолчали, наблюдая за тем, как Раэмон вернулся к собиранию своей башенки из кубиков. А снаружи, за окнами, над Королевской Гаванью поднимался утренний туман — влажный, липкий и предвестник не только весны, но и времени перемен.
Обновлено: 19.01.2026