В покоях королевы ночной воздух был густым от запаха горящих свечей и испаряющейся воды.
Королева Эймма полулежала в ванне; её кожа чуть порозовела от жара, который, как настаивали мейстеры, не должен был становиться сильнее.
В комнате царила тишина, если не считать треска пламени, лижущего воск… да слабого плеска воды, когда она шевелилась.
Затем вошёл король Визерис — выглядевший изнурённым, но всё ещё бодрым, пусть его спину и тяготил целый день, проведённый за советами и осмотрами.
Мейстеры снова и снова ковырялись в его ране, шепчась о гнили, что никак не желала заживать.
И всё же он опустился подле ванны, глядя на неё с усталой нежностью.
— Ты проводишь в этой ванне больше времени, чем я на троне, — произнёс он; тон его был лёгок и весел.
Эймма едва взглянула на него.
— Это единственное место, где я нахожу хоть какой-то покой в эти дни.
Он опустил руку в воду и нахмурился.
— Она чуть тёплая.
— Настолько тёплая, насколько дозволяют мейстеры, — отозвалась она.
— Разве они не знают, что драконы предпочитают жар?
Эймма тихо рассмеялась, хотя взгляд её оставался отсутствующим.
— После этой кошмарной беременности я не удивлюсь, если высижу настоящего дракона.
— Тогда мы будем его любить и лелеять, — сказал Визерис, поднимая её руку и нежно целуя.
— Рейнира уже объявила, что у неё будет сестра, — сказала Эймма.
— Вот как?
— Она даже имя ей дала.
— Осмелюсь спросить, какое?
— Висенья, — ответила Эймма с усталой усмешкой. — И выбрала для колыбели драконье яйцо, которое, по её словам, напоминает ей Вхагар.
Визерис вздохнул.
— Боги милостивые. У этой семьи уже есть своя Висенья.
Повисла тишина, прежде чем Эймма спросила:
— Есть ли вести от твоего дорогого брата?
— Никаких с тех пор, как я назначил его командующим Городской стражей, — ответил Визерис. — Уверен, он объявится к турниру. Он никогда не мог держаться в стороне от ристалища.
Эймма бросила на него взгляд, проводя пальцами по краю ванны.
— Я получила письмо от моей племянницы Джейн. Она пишет, что Юный Бронзовый… мальчик, которого мы считаем сыном Деймона… официально отплыл в Королевскую Гавань. Так что тебе лучше быть готовым.
Визерис глубоко вздохнул.
— Да. До меня тоже дошли вести. О том, что люди Ройсов прибыли в порт не так давно. Гавань едва не встала из-за их корабля… он так велик, что с трудом втиснулся к причалу. Горожане собираются толпами, чтобы поглазеть. «Бронзовое чудище», говорят они. Самое большое, что когда-либо входило в Черноводный залив.
Эймма выглядела встревоженной.
— Значит, мальчик уже здесь?
Он кивнул.
— Похоже на то.
— Думаешь, он знает? — тихо спросила она. — О своём настоящем отце?
Визерис помедлил, затем покачал головой.
— Рея вряд ли скрыла от него правду. И всё же это жестоко — то, как Деймон обошёлся с ней… и с мальчиком, если он и впрямь тот, кем я его считаю. Так что, если есть способ исправить то, что сломали мой дед и брат, — я его найду.
Эймма перевела на него взгляд, но лицо её омрачила тревога.
— А если мальчик усилит притязания Деймона? Ведь Ронан Ройс уже прославлен в Долине и по всему королевству. И если слухи о его обаянии и талантах правдивы… то когда и отец, и сын привлекают к себе столько внимания, наша собственная линия будет выглядеть слабой.
Визерис отмахнулся от этого, почти нетерпеливо.
— Мы ведь устраиваем турнир в честь нашего первенца-сына, разве не так? Пусть народ увидит нашу силу.
Эймма устало вздохнула, откидывая голову на край ванны.
— Турнир, чтобы отпраздновать рождение первенца, которого у нас в данный момент нет. Ты ведь понимаешь, что ничто не заставит ребёнка отрастить член, если он его уже не имеет?
— Это дитя — мальчик, Эймма, — твёрдо сказал Визерис.
Она лишь тихо фыркнула.
— Я уверен в этом, — настаивал муж. — Никогда ни в чём не был уверен так сильно.
— Тот сон… он был яснее воспоминания, — продолжил он. — Наш сын родился в железной короне Эйгона. Когда я услышал грохот копыт, треск щитов и звон мечей, я посадил нашего сына на Железный Трон, пока колокола Великой Септы звонили, а все драконы ревели как один.
Эймма повернула голову.
— Родился в короне? Боги, пощадите меня… роды и без того достаточно неприятны.
Визерис слабо улыбнулся и снова поцеловал её руку.
— Это в последний раз, Визерис, — устало произнесла она. — Я потеряла одного младенца в колыбели, было двое мертворождённых, и две беременности прервались задолго до срока. Это пятеро за десять лет.
— Я знаю, что мой долг — дать тебе наследника, и мне жаль, если я подвела тебя в этом. Правда, жаль. Но я оплакала всех мёртвых детей, каких только могла вынести, — добавила она с грустью.
На это король мог лишь промолчать. Ибо он скорбел не меньше её.
Но долг взывал к нему. Как король, он должен иметь наследника. Наследника мужского пола.
Обновлено: 22.01.2026