Всего через несколько дней после того, как Сенджу загладил свою вину, появился Мадара. Точнее, он появился возле ее клиники и постучал, на что Юи сразу же с недоверием указала.
— Ты постучал.
Он посмотрел на неё, потом на клинику, а затем снова на неё с выражением, граничащим с неловкостью.
— Да.
Она отступила в сторону, и Мадара вошел, не проявляя ни малейшей перфектной уверенности. Он не выглядели робким или нерешительным, — более того, Юи была почти уверена, что этот парень в принципе таковым не бывает, — но каким-то… тихим и понурым. Мадара протянул руку и коснулся стен клиники, резко вдохнув. Затем он обернулся. В его руках была матерчатая сумка, — к счастью, без отрубленных конечностей, — которую он протянул ей после минутного раздумья.
— Целительница, я пришел загладить свою вину.
Юи взяла сумку и стала ждать.
Он сделал паузу, ожидая, что она заговорит, и жестко продолжил.
— Это всего лишь монеты. Этого недостаточно, чтобы отплатить тебе…
— Ты прав. — Согласилась она.
Мадара замер.
— Что? — Он не заикнулся и не стушевался, но от недоверия, единственное слово резко повысилось в тоне.
— Этого недостаточно. — Юи положила мешочек на стол. Он был тяжелым, и его содержимое тихо звякнуло; она не сомневалась, что это деньги.
— Тогда… что тебе нужно? — В его голосе не было обиды. Напротив, легкое любопытство подрывало напускную незаинтересованность в его словах и выражении лица.
Она заговорила, тщательно выговаривая каждое незнакомое слово.
— Мне нужно соглашение о нейтралитете для моей клиники.
— Нейтралитет? — Повторил он, резко и сухо. — Ты хочешь, чтобы твоя клиника официально стала нейтральной территорией?
— Д-а… да. Да, хочу. — Юи посмотрел на свои руки, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Ты не будешь сражаться в моей деревне. Никто из твоего клана.
Он протяжно выдохнул, почти вздохнул.
— Занятная мысль, но Сенджу никогда не согласятся. Их нынешний лидер — озлобленный на весь мир старик, который отказывается…
Юи достала свиток со своей полки и положила его на стол. Мадара уставился на него. Он взглянул на неё и развернул свиток. Его глаза пробежали по содержимому, и во второй раз его охватило выражение чистого шока. На мгновение он застыл в неверии, но затем на его лице мелькнула растерянность, подозрение и, наконец, надежда.
— Я… — Начал он. И остановился. Он прочитал свиток снова, и еще раз, прежде чем поднял глаза. — А что, если я скажу «нет»?
На этот раз вздохнула она. Юи села и жестом пригласила его присоединиться к ней, и он с нарочитой грацией согласился. Чайник засвистел. Юи не сделала никакого движения, чтобы взять его.
— Я ничего не смогу сделать. — Сказала она наконец.
— Что ты имеешь в виду. — Спросил он, и в его голосе снова появился намек на надменность.
— Я не питаю глупых иллюзий на свой счёт и в полной мере осознаю, в каком мире живу. И как бы я ни старалась, что бы ни делала, я всегда была, есть и буду в невыгодном положении, когда речь заходит о шиноби. — Она сложила руки и продолжила всё тем же спокойным, ровным голосом: — Ты можешь убить меня, не моргнув глазом, и я не смогу тебя остановить. Я не могу заставить тебя ничего сделать.
Мадара вздрогнул, когда пар снова зашипел. Всегда бдительной и готовый к нападению.
— Это неправда. Ты всегда можешь пригрозить, что перестанешь нас лечить или давать лекарства.
Юи немного помолчала. Она бы солгала, если бы сказала, что эта мысль никогда не приходила ей в голову. Но каждый раз она приходила к одному и тому же выводу.
— Нет. Я не стану шантажировать кого-либо с помощью медицины. — Юи непреклонно смотрела на него. Это была еще одна черта, которую она не хотела переступать. — Исцеление — это право. Я не буду никому его навязывать. Это не… — Это не обусловлено, хотела сказать она, но знания местного языка вновь подвело её. — Если я перестану давать лекарства вашему клану, кто пострадает больше всего?
Он ничего не ответил, а смотрел на нее с пристальным вниманием, граничащим с пронзительным.
Она продолжила, набирая обороты:
— Пострадают не те, кто не согласен. Не те, кто имеет право сказать «да» или «нет». Это будут дети, бедные, те, кто не может лечиться самостоятельно. Так кому бы я навредила? — Юи прижала руку к столу и произнесла с полной убежденностью. — Я не вправе выбирать, кто заслуживает исцеления, а кто нет.
Чайник засвистел в третий раз в наступившей тишине.
— И, — сказала она, криво усмехнувшись, — если сказать шиноби «нет», то они еще сильнее захотят меня убить.
Теперь Мадара казался почти весёлым.
— Как интересно… ты не боишься бросить вызов ниндзя. Но если ты так сильно боишься за свою жизнь, то могла бы научиться защищаться. Ты уже умеешь использовать чакру.
Юи рассмеялась.
— Защищать себя? Какой шиноби согласиться стать моим наставником? — Она поднялась, чтобы снять чайник с огня. — Кроме того, многие не рискнут приходить за помощью зная, что я могу им навредить. В бытности слабой девушки тоже есть свои плюсы. — Она оглянулась через плечо, добавляя в огонь дров. — Но ты так и не ответил мне. Как думаешь, клан Учиха согласится на нейтральную территорию?
Мадара выдохнул и перешёл с напряжённой позы во что-то более неформальное.
— Да. — Тихо сказал он. — Конечно, мы бы согласились. Твоя медицина была бесценна для клана, Целитель. Она смягчает один из наших недостатков. Единственное, о чем можно было бы беспокоиться, так это о Сенджу и о том, ответят ли они взаимностью. Но ты уже справилась с этим.
Она улыбнулась, мягко и медленно, и принесла чайник.
— Чаю?
Он кивнул, глядя в сторону, и Юи налила ему чашку.
— Так ты думаешь, что глава клана Учиха согласится? — Спросила она, желая знать наверняка.
— Ну, конечно. — Мадара подмигнул ей с лёгкой ехидцей. — В конце концов, я и есть глава клана Учиха.
Она сделала паузу.
— О.
Это… многое объясняло, начиная с временами подчёркнуто надменного поведения, заканчивая эдакой аурой командира. Он никогда не говорил о себе, но Юи все равно покраснела от смущения, что не поняла этого раньше.
На его губах заиграла ухмылка, но Мадара сдержался и никак не прокомментировал ситуацию.
Они оба пили чай, довольствуясь молчанием, пока он вдруг не задал вопрос.
— А ты как думаешь, мир возможен?
— Безусловно. — Ответила она без колебаний.
— Но ты же сказала, что ничего не можешь сделать против шиноби. Против насилия. — Мадара прищурился. — Как ты можешь быть уверена в мире, если сама бессильна?
— Физически — да. И я бессильна лишь в том проявлении силы, которое близко́ тебе. — Юи отпила глоток чая и поморщилась. Слишком долго настаивался и стал горьким. — Но есть и другие способы изменить ситуацию. Добрые слова. Хорошие поступки. Дружба.
Его короткий смешок был издевательским.
— Это сработало? — Сказал он резко и сардонически.
— Сработало? — Тихо повторила она. Юи посмотрела на свиток на столе, потом на него.
Мадара сделал паузу. Его хмурый взгляд нельзя было назвать противоречивым, но в нём уже не было прежней убеждённости.
— Что если… — Сказал он через мгновение, покорившись. — Что, если бы мир был действительно невозможен?
— Даже если так — это не значит, что нужно прекратить попытки. — Юи продолжала пить чай, несмотря на его вкус; Мадара давно отставил его в сторону. — Тот, кто уверует, что неспособен что-то изменить — никогда этого и не изменит. А тот, кто будет хотя бы пытаться… для него вопрос останется открытым до самого конца.
Он долго смотрел на неё. Так долго, что тишина стала неловкой. На секунду Юи показалось, что в его глазах блеснул бордовый цвет.
— Ты довольно наивна.
— Это не значит, что я ошибаюсь.
— Нет. — Согласился он, и его улыбка стала резкой, честной и немного неуверенной. — Нет, не значит.
Обновлено: 02.02.2026