С силой, которой, как думал Гейл, в ней уже не осталось, Мейв подсекла его трость, обнажила клинок и одним плавным движением замахнулась на его лодыжку.
Разорвав поцелуй, Гейл тут же навалился на неё всем телом, впечатывая в пол. Он двигался слишком быстро. Возможно, ударил её даже чересчур сильно, потому что интерфейс, висевший рядом с их головами, мгновенно испарился.
Она вскрикнула от боли, выронив трость. Пока он отпихивал её ногой подальше, чтобы никто из них не мог дотянуться, в лицо ему что-то прилетело.
Кулак.
«Ох, черт...»
Она врезала ему точно в челюсть. Голова Гейла мотнулась назад с громким хрустом, и он выдавил раздраженный смешок, заваливаясь на спину.
Правую лодыжку, скованную кандалом, жгло, но пока он кряхтел, а Мейв на четвереньках пыталась подняться, Гейл уже видел — ей становится лучше. Цвет лица перестал быть землистым, на щеках проступил бледный, но живой румянец. Она не исцелилась полностью, разумеется, но обычный яд «Погибель алхимика» больше не собирался её убивать.
— Видишь? — пробормотал он, потирая челюсть, пока она, пошатываясь, вставала на ноги, жадно хватая ртом воздух и яростно вытирая губы. — Тебе уже лучше. С тебя пятнадцать марок...
— Что... — прохрипела она между вдохами. Клыки были оскалены, темные волосы спадали на лицо, делая её похожей на дикого гуля. — Что ты... со мной сделал?
Он одарил её ничего не выражающим, колючим взглядом.
— Смесь первоцвета бригнахта, дройд-корня и стеблей пустоцвета. Не стоит благодарности, кстати.
Она зарычала и пробормотала что-то под нос, сделав шаг вперед с чемоданчиком в руках. Вид у неё был такой, будто она вот-вот отправит его на тот свет, но тут её глаза закатились. Она сделала еще лишь один шаг, прежде чем её колени подогнулись, и она всем телом рухнула на него. Он поймал её, но не по своей воле — она бы просто раздавила его, если бы он не сел и не сгреб её в охапку.
Шепот и холодные проклятия коснулись его ушей, когда леди окончательно провалилась в царство сна. Гейл еще пару секунд потирал челюсть, а затем громко вздохнул, глядя на окровавленные кандалы на своей правой ноге.
Цепь, соединяющая их, не казалась длинной, но когда он пошевелил своей ногой, удерживая её ногу неподвижно, цепь начала удлиняться, вытягиваясь из её кольца.
«Что это за хреновина?»
Он понятия не имел, как столько звеньев умещается внутри тонкого стального обода, и не представлял, как заставить то призрачное окно появиться снова. Но сейчас у него были дела поважнее.
Во-первых, бессознательный Экзорцист в руках, а во-вторых — старушка, лежащая лицом в грязь в паре шагов от них.
...Ну что ж.
Что теперь?
Гейл ворчал себе под нос, пока тащил Мейв на спине и волочил старую леди за ноги, затаскивая их в холл своей клиники. Затем — через молитвенный зал с десятками рядов пустых скамей, мимо возвышения в глубине здания, где над темным залом возвышалась гигантская разбитая статуя Святой Северины.
Как обычно, её голова под вуалью сидела на шее криво, под идеальным углом в сорок пять градусов. И то, как она пялилась на него со сложенными ладонями, пока он пыхтел и надрывался, таща ношу, заставляло думать, будто она молится о том, чтобы он споткнулся.
«И тебе не хворать, Святая. Хрен я когда найму кого-нибудь, кто вправит тебе шею».
За алтарем — если не брать в расчет гигантский витраж, подсвечивающий Святую сзади — огромная статуя скрывала дверь в кладовую и два пролета гнилых деревянных лестниц по обе стороны стен. Правая вела к колокольне, а левая — прямиком в бывший кабинет епископа, превращенный в операционную. Туда он и затащил обеих дам.
Он зацепил дверь ногой, чтобы закрыть, но ветхая развалюха тут же сорвалась с петель и рухнула наружу, прогрохотав вниз по лестнице прямо к алтарю.
Он поморщился, слушая, как дверь разлетается на щепки, но затем тихо хмыкнул и продолжил. Кары не было рядом, чтобы помочь, но она обещала избавиться от трупа снаружи, так что он с облегчением выдохнул, увидев, что операционный стол в центре тускло освещенной комнаты уже вытерт до блеска.
Теперь он мог уложить одну из дам на стол, а другую пристроить куда-нибудь еще. Так к кому проявить больше уважения?
«Ну, Экзорцистка уже получила свое "лечение", так что её — в кутузку».
Оставив старушку на мгновение, он доплелся до края комнаты и пинком распахнул дверь в спальню. Его взгляд метался между своей стороной хлипкой двуспальной кровати и стороной Кары. Он выбрал сторону сестры. Он швырнул Мейв на бок, лицом к окну, проследил, как её спина с глухим стуком врезалась в матрас, и тут же метнулся обратно за старой леди.
Разумеется, выходя из спальни, он следил за цепью. Два метра, пять метров, десять... На десяти метрах он достиг операционного стола. Цепь всё еще не натянулась.
Его исследовательская натура требовала выяснить, до каких пределов она может растягиваться, но, опять же, были дела поважнее.
— Ножи, блестящие пилы, штифты для гулей, эфирожильный насос для стабилизации... — бормотал он, бережно укладывая старушку на стол и начиная яростно дергать ящики в стенах, шкафчики на полу и даже отсеки в дырявой крыше. — Ах да. Больше никаких лимитированных блестящих пил. Будь ты проклята, Кара. Могла бы сама продать свою паршивую косметику этой старой карге. Мои пилы были подписаны самой Праведной Докторшей...
Старушка на столе внезапно забилась в конвульсиях; её кости хрустели, а вены вздувались прямо под кожей. Гейл вздрогнул, выронив коробку с инструментами, но не сбился с курса, переходя к лучшему, что мог сделать сейчас — правилу трех «О»: ограничить, обездвижить, обезопасить.
Пока женщина извивалась, он бросился к ящику прямо под ней, выуживая ремни, пряжки и цепи стоимостью в несколько десятков марок. Полуморщась, полуулыбаясь, он обмотал цепи вокруг торса, талии и ног старушки, прижав её руки к бокам дополнительными стяжками.
Она не была гулем, но кожа её стала такой мертвенно-бледной, что ей оставалось только клацнуть гнилыми зубами у его лица, чтобы образ стал завершенным.
Времени у неё осталось в обрез.
«Так, куда, черт возьми, я засунул эфирожильный насос...»
— Что... ты делаешь?
Голос приблизился, сопровождаемый тихим лязгом цепи. Гейл повернул голову и увидел Мейв в дверях спальни. Она тяжело опиралась на косяк, её лицо казалось призрачной маской истощения, но при этом она мертвой хваткой вцепилась в свой чемоданчик, будто в сокровище.
— ...Тебе полагается лежать в постели, — бодро отозвался он, игнорируя её и продолжая затягивать цепи на старушке. — Я готовлюсь к операции по извлечению Мирмура. Раз его нельзя убить клинками и ядами снаружи, значит, он сосет эссенцию из носителя. Если я разорву их связь, я его одолею. Так что кыш. Вали обратно спать. Доктор говорит, ты не в том состоянии, чтобы разгуливать...
— Нет. — Она слабо качнула головой и сделала шаг вперед. Казалось, это движение сейчас её опрокинет. — Я могу избавиться от него прямо сейчас.
Гейл вздохнул, бросая погнутый пинцет на поднос.
— Избавиться от чего? От Мирмура? Не глупи. Ты ходить-то толком не можешь. Ложись, пока не рухнула и не добавила мне работы.
Игнорируя его, Мейв потащилась дальше, прищурившись на женщину на столе.
— Он... еще слаб. Ранг F, класс "Отверженный", согласно моей системе.
— Блестящий вывод, коллега, — буркнул Гейл, разворачиваясь, делая рывок и преграждая ей путь. — А теперь — брысь в кровать, пока ты не залила мне весь пол кишками и кровью. Как видишь, — он дико зажестикулировал, обводя операционную, — доски у меня не высшего сорта, дерево гниет очень, очень быстро.
— Ты не понимаешь, — прошипела она, вцепившись в чемодан как в спасательный круг. На её бледном лице выступил пот. — Мирмуры — паразиты. Они выкачивают силу и кровь, биомассу и эссенцию, используя Носителя как... живой, бьющийся источник энергии.
— Спасибо, Кэп. Я это из названия понял...
— Но когда они молоды и слабы, они могут паразитировать только на тех... кто и так был слаб. На немощных, больных людях, которые не могут сопротивляться вторжению. Сначала паразит дает им немного сил, ровно столько, чтобы продлить жизнь, но со временем... — Она пошатнулась, прижав руку к груди и согнувшись от боли. Кровь брызнула на его пальто, когда она зашлась в яростном кашле. — Но становясь старше, он начинает забирать больше, чем дает. Он начинает убивать Носителя. И к тому моменту, когда он решит уйти на поиски новой жертвы, высосав из оригинала всё до капли, первый Носитель умрет.
Гейл нахмурился.
— То есть, если Мирмур вошел в Носителя, его нельзя извлечь, не отправив беднягу в Серую пустошь?
Мейв пошатнулась, глядя на него с вызовом.
— Спасения нет. Мы, Экзорцисты... убиваем и Носителя, и Мирмура. А теперь уйди с дороги. Убить эту женщину... пока тварь внутри не восстановилась и не вышла на бой — единственный способ выполнить мою работу.
Она сделала еще шаг, но ноги подвели её. Гейл подхватил её за плечо прежде, чем она коснулась пола.
— Кстати, что с тобой не так? — пробормотал он. — Я только что вылечил тебя от "Погибели алхимика". У тебя что, опухоль в легких или типа того? Я и это могу подлечить, но это влетит тебе в копеечку. Сама виновата — нечего было выходить без маски.
Мейв сверкнула на него глазами, а затем её взгляд упал на цепь у лодыжек. Губы сжались в узкую линию.
— У всех Экзорцистов... токсические классы. Только так мы можем сражаться с Мирмурами. Наша отравленная кровь дает иммунитет к их проклятым атакам, а наши токсические Искусства позволяют использовать кровь для ударов, которые подавляют их регенерацию.
Гейл моргнул. В памяти тут же всплыла его собственная схватка. И правда: хотя он и снес твари голову серебряным клинком, тот просто отрастил новую, даже не запыхавшись. Значит, у этих проклятых Экзорцистов есть способности, которые могут реально их ранить.
— Но наша кровь... — продолжала она, тяжело сглатывая, её дыхание становилось всё более хриплым, — смертельно ядовита. Даже для нас самих. Мы не можем бесконечно копить её в теле, но и не можем пускать кровь прямо в разгар боя без кого-то, кто будет восполнять запас. Именно поэтому... — Она слегка тряхнула левой ногой, показывая стальной браслет. — Мы всегда носим эти кандалы. Мы обязаны быть прикованы к партнеру. "Носитель" для "Охотника". Эти оковы настроены так, чтобы автоматически откачивать ровно столько токсичной крови у Охотника, сколько нужно, чтобы облегчить его состояние. А Носитель принимает часть этой крови через цепь, чтобы яд не разбрызгивался повсюду и не уничтожал всё вокруг. Взамен Носитель получает часть способностей и сил Охотника, чтобы они могли поддерживать друг друга. Это называется...
— Симбиотическая связь, отсюда и название вашей братии, — задумчиво протянул Гейл, глядя на браслет на своей правой ноге. — Это восхитительно. Ужасающе, но восхитительно. А с тобой-то что? Если мы уже связаны, почему твоя ядовитая кровь не течет в мои вены?
— Я сдерживаю передачу, — прошептала она, её голос сорвался, когда она снова начала задыхаться. — Мой класс и кровь... хуже, чем у других Экзорцистов. Куда ядовитее. До того как я встретила тебя, я... уже убила многих людей своим ядом. Никто не мог его вынести. — Она шмыгнула носом и посмотрела на него, выдавив болезненную улыбку. — В таком темпе я умру, если не передам тебе кровь. Но я больше никого не убью своим ядом. Я прикончу этого Мирмура сама, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Она крепче сжала чемодан, её костяшки побелели, когда она уперлась им ему в грудь. Гейл не шелохнулся. Он молча наблюдал за ней, поджав губы, пока она изо всех сил пыталась вытолкать его из дверного проема.
И вот это говорит, что оно в состоянии сражаться с почти бессмертным монстром?
Бред.
Были две вещи, которые раздражали Гейла больше всего на свете: люди, которые не знают своих пределов, и люди, которые утверждают, что знают их, но на самом деле не имеют ни малейшего представления, о чем говорят.
Поэтому без предупреждения он поднял трость и огрел её по макушке. Металлические ножны отозвались громким стуком. Мейв издала резкий, возмущенный вскрик, отшатнулась и схватилась за голову, испепеляя его взглядом.
— Ты что творишь?!
— Если толкаешь пафосные речи и у тебя есть силы их подкрепить — валяй, будь хоть трижды святой, — сказал он, хмурясь под маской. — Но если силенок за душой нет, ты просто... невыносимо бесишь.
У Мейв дернулся глаз, но прежде чем она успела вставить слово, он обнажил клинок и приставил его к её горлу.
— Правило номер один в моей клинике: не смей говорить о смерти в этих стенах. Это плохая реклама, — отчеканил он. — Второе: я здесь врач, так что не вздумай принимать решения за меня. Я буду твоим Носителем, а ты — моим Охотником. Ты дашь мне свою кровь, чтобы иметь силы для боя, а я разберусь с побочными эффектами и поддержу тебя. Черт с ним, я даже потерплю цепь с проклятой Экзорцисткой, если это поможет мне прикончить того Мирмура. Но при одном условии.
— И при каком же? — медленно спросила она, закипая от гнева. — Что... это за условие?
— Выходи за меня.
Обновлено: 23.01.2026