Драко Малфой вошел в гостиную Слизерина и остановился как вкопанный. Всё изменилось. Ничего не стояло там, где должно было быть обычно. До этого его "трон" располагался по левую сторону разделительной линии, служащей кратчайшим путем между входом в гостиную и лестницами в спальни. Теперь дорожка перестала быть прямой, она изгибалось дугой, оставляя правой стороне комнаты гораздо большую площадь пола, чем левой.
Он раздраженно огляделся, пытаясь найти свое кресло.
Там! Кто-то проложил вторую дорожку под прямым углом от середины главной, разрезав большую отныне правую часть комнаты надвое. Эта новая дорожка вела прямо к креслу и группе диванов, похожих по размеру на его собственные, но явно более дорогих.
Его собственное кресло стояло слева от этого нового и явно доминирующего в гостиной образования в знакомой ромбовидной форме, состоящей из привычных ему диванчиков. Кресло и диванчики Гринграсс были зеркальным отражением его собственных, но находились они справа от нового "трона".
Драко нахмурился и прошёл сквозь смущенную и недоумевающую толпу студентов, ухватился за своё кресло и попытался сдвинуть его. С таким же успехом он мог попытаться сдвинуть замок.
Он вытащил палочку и бросил "Фините". Это тоже не сработало.
Он посмотрел на новый доминирующий "трон", посмотрел на множество резных деревянных змей, вьющихся вокруг него, и заметил, как их глаза, казалось, следили за ним, даже не двигаясь.
Он обвел взглядом множество наблюдающих за ним студентов, всем было любопытно, что он собирается делать дальше.
Драко Малфой нахмурился и опустился в своё кресло со всем достоинством, на которое был способен.
Несколько минут спустя Гринграсс, находящаяся теперь гораздо ближе, чем раньше, уселась на своё место и повернулась к нему; легкая улыбка играла на её губах.
— Так намного уютнее, не правда ли?
Он притворился, что совершенно равнодушен к происходящему.
— Я удивлен, что твой Лорд не поставил твое кресло туда, — он указал на место рядом с новым змеиным троном. — Очевидно, он считает, что ты не справишься.
Слегка мечтательное выражение лица Гринграсс не изменилось.
— Я — орудие воли моего господина. Я справлюсь со всем, что он мне поручил, и только с тем, на что будет его воля.
Малфой отвернулся и почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Это было слишком похоже на некоторые заявления, сделанные о некоем человеке, которого он видел в Омуте в личных воспоминаниях своего отца.
* * *
Перед Гарри простирался стол, полный еды и питья. Но вот есть ему не просто не хотелось. На самом деле, он делал все возможное, чтобы его не вывернуло наизнанку. Почти невыносимая вонь наполняла его ноздри, а из глаз катились слезы протеста. Назвать еду гнилой было бы все равно, что назвать Дамблдора маленькой хитрюшкой, и он был совершенно уверен, что если бы с ним присутствовала Дафна, она бы настояла на том, чтобы сжечь потом всю их одежду, уничтожить пепел и целый день отмываться от этого запаха, предпочтительно в слезах Феникса.
— Итак, Лорд Слизерин. Расскажите нам больше о молодом призраке, о котором идет речь, — сэр Николас де Мимси Порпингтон висел в воздухе в половине стола от него. По бокам от него и вокруг стола плавали еще десять призраков, включая Барона, Серую Даму и Толстого Монаха.
Гарри подавил рвотный рефлекс и выпрямился.
— "Ангел, который ведет летопись жизней" — магглорожденная ведьма, убитая в тысяче пятисотых годах местным маггловским дворянином, с которым у неё были романтические отношения. Последние пятьсот лет она была магически привязана к дереву на кладбище, на котором её похоронили. В момент смерти она была на раннем сроке беременности.
Серая Дама подлетела к столу и проплыла сквозь гнилую курицу.
— Вы говорите, она привязана, — заметил сэр Ник. — И как же вы предлагаете перевезти ее сюда? Будете ли вы пересаживать дерево?
— Я бы предпочел этого не делать. Это очень старое дерево, но при необходимости, конечно, можно будет поступить и так.
— Так какой же иной метод вы предлагаете?
— Мне известен ритуал, который может передать её привязку на сходный с деревом объект, который я затем принесу сюда.
Это вызвало ропот вдоль всего стола.
Толстый Монах задумчиво поднес руку к подбородку.
— Я не помню такого имени "Ангел, который ведет летопись жизней". На каком факультете она училась?
— Она не была студенткой Хогвартса, я думаю, что она обучалась в местной школе.
Сэр Николас усмехнулся.
— Тогда зачем приводить её сюда? Почему бы не отправить ее в ту школу, если она так одинока.
— Я её друг. Первый, который был у неё за двести лет. И, несмотря на то, что она не обучалась в классах Хогвартса, она знала об этом месте через предания и истории и жаждала плавать по его коридорам в течение многих веков. Нужна ли более веская причина, чтобы протянуть руку дружбы и сострадания той, кто трагически погиб в расцвете своей юности?
Он покосился на Серую Леди, которая смотрела на Кровавого Барона холодными, мертвыми глазами.
— По-моему, хорошо сказано, — усмехнулся Толстый Монах. — Я голосую за то, чтобы мы дали юному призраку шанс.
Сэр Николас не выглядел впечатленным.
— Независимо от достоинств самого предложения, в котором я всё ещё не убежден, я могу только признать, что мне трудно поддержать петицию, принесенную человеком, который скрывается за маской, — казалось, что ему наскучило это собрание. — Это противоречит всем тем принципам, за которые стоит мой дом.
Гарри нахмурился, хотя призраки явно не могли этого видеть.
Серая Дама ничего не сказала, продолжая пристально смотреть на Барона.
Остальные призраки что-то бормотали, обмениваясь между собой мнениями.
Толстый Монах слегка приподнялся.
— Тогда давайте голосовать! Кто за?
Поднялись пять призрачных рук.
— Кто против?
Поднялось шесть рук, в том числе Сэра Николаса и Серой Дамы. Гарри быстро составил список имен и лиц и сунул его в библиотеку своего мозга.
— Увы, но в вашей просьбе отказано. Извините за это, Лорд Слизерин. Вы можете попробовать еще раз — в следующем столетии.
* * *
Гарри вышел из комнаты совета призраков и сразу же заметил Дафну, терпеливо ожидающую у следующей большой дубовой двери.
— Ну что, не повезло?
Гарри подошел к ней.
— Нет, не в этот раз. Интересно, какой дьявольщиной можно подкупить призраков?
Дафна пожала плечами.
— И что же нам тогда делать?
Гарри ухмыльнулся.
— Иди вперёд и делай вид, что мы идём поодиночке.
Дафна зарычала.
* * *
Наступила последняя неделя семестра, и вокруг замка скопился снег, достаточно глубокий для того, чтобы восторженные студенты могли построить свои собственные миниатюрные снежные замки и начать снежную войну за снежные земли с удивительно большими познаниями в снежной магии.
В знакомом пустом классе Гермиона стояла перед своим сидящими полукругом учениками, одетая в толстый зимний плащ, подбитый мехом нюхлера. Джастин, Софи, Кевин и Дин тоже были в плащах, но они не были зачарованы и защищены рунами так, как у неё. Никто из них еще не научился согревающим чарам, и никто из них не выглядел очень счастливым от этого незнания.
— Чертовски холодно, — пробормотал Кевин.
На стене рядом с ней висел портрет Элизабет, она покачала головой и улыбнулась.
Гермиона вызвала голубое пламя в банке и протянула её Кевину, получив в ответ благодарный взгляд.
— Как получилось, что ты уже выучила так много заклинаний? Где ты находишь время? — спросил Дин.
Гермиона наколдовала второй сосуд с голубым огнём и протянула его Джастину. — В основном с помощью окклюменции.
— Что это такое? — фыркнул Джастин.
— Это удивительная и поразительная магия разума, которую большинство наших одноклассников изучают до того, как они приходят в школу, что позволяет им всё очень быстро запоминать, очень быстро учиться и не даёт умеющим читать мысли людям узнавать цвет твоего нижнего белья.
Софи покраснела.
Глаза Дина расширились.
— Я тоже хочу этому научиться!
Кевин передал свой сосуд Софи, и, поблагодарив кивком Гермиону, взял у неё следующий.
— Но чтобы научиться этой магии, нужны годы, а здесь ей не учат.
Дин задумчиво посмотрел на Гермиону.
— Ты ведь всего три года назад узнала о том, что ведьма, правильно? Так что даже если мы научимся к третьему курсу, то это принесет нам немало пользы.
Софи, Дин, Джастин и Кевин переглянулись. Затем они повернулись к ней.
Гермиона колебалась. По правде говоря, она знала, что, используя фирменный тайный метод обучения Гарри, они, вероятно, смогли бы догнать своих сверстников всего за два — четыре месяца, а еще через три — шесть — значительно превзойти их. Но Гарри не обещал, что сможет обучать всех по своему, а никакого другого метода она не знала. Более того, а вдруг её обучали с использованием слизеринской родовой магии? Она наколдовала последнюю банку голубого пламени и протянула ее Дину.
— Я ничего не могу обещать, но спрошу и надеюсь получить ответ к началу следующего семестра.
Все кивнули.
— Итак, — Софи болтала ногами назад и вперед, держа в руках сосуд с голубым пламенем и грея о него руки. — Что мы узнаем сегодня?
Гермиона взяла кусок мела и написала на доске: "УРОК ТРЕТИЙ — ШКОЛЫ И РОЖДЕСТВО В ВОЛШЕБНОМ МИРЕ".
Она повернулась к остальным, взмахнув подбитым мехом плащом.
— Мы поговорим о других школах волшебства в Британии, но поскольку это наш последний урок перед Рождеством, я подумала, что мы также рассмотрим некоторые традиции, которым следовали волшебники в прошлом и следуют сейчас.
Все кивнули.
Портрет Элизабет прочистила горло.
— В магической Британии есть ещё три школы. Разумеется, я не обучалась ни в одной из них, но входила в совет Школы Магии Святого Георгия в Лондоне. Это самая новая школа в нашей стране, и мы называем её "Шкатулка", потому что это просто большое здание из красного кирпича, скрытое от магглов и находящееся рядом с портовым районом города.
Софи отставила банку с голубым пламенем в сторону и достала свой неизменный маггловский блокнот.
— Затем есть еще и "Корнуоллская Академия" или "Ветряная мельница". Думаю, никому не сложно угадать, почему она так называется.
Софи подняла руку.
— Да, дорогая?
— Разве не трудно было пристроить школу-интернат к ветряной мельнице?
Элизабет улыбнулась.
— Магия, дорогая.
— О, — Софи покраснела.
— И наконец, есть "Дом Мадам Гусыни для Магически Одаренных" — Элизабет фыркнула. — Мы называем его "Башмак".
Кевин склонил голову набок.
— И почему он так называется?
Элизабет подняла бровь.
— Я же сказала, никаких сложных ассоциаций, молодой человек.
Глаза Дина расширились.
— Серьезно?
Гермиона отвернулась, чтобы написать последнее название на черной доске.
— Честно говоря, это очень большой ботинок, — она закончила писать последнее наименование размашистым росчерком и повернулась к ним. — Я видела колдографии.
— Так или иначе, — Элизабет снова переключила их внимание на себя, — все остальные школы и близко не равны Хогвартсу. Собственно говоря, так и было задумано. Большинство магглорожденных и полукровок не из благородных родов поступают в них. Вам всем очень повезло, что вас пригласили сюда. Если бы вам пришлось покинуть Хогвартс по какой-то причине, вы, вероятно, пошли бы в одну из перечисленных мной школ, — она на мгновение задумалась. — Если, конечно, вас не исключат за нарушение международного Статута о Секретности; в этом случае нарушителю, скорее всего, сделают тотальную очистку памяти и отправят обратно в маггловский мир с двумя дюжинами проклятий, предназначенных для блокирования магических способностей и разрушения ядра.
Четверо магглорожденных медленно кивнули. Это было далеко не первый явно пришедший из средних веков признак деления по статусу крови, о котором они услышали за последние несколько недель.
Они продолжили обсуждать три другие школы — как они были основаны, чему они учили и как образование в них отличалось от учебной программы Хогвартса. Половина студентов из Великобритании и Ирландии училась в Хогвартсе. Другая половина была равномерно распределена между "Коробкой", "Ветряной мельницей" и "Башмаком". Когда Гермиона закончила, она показала им самолично нарисованную схему, на которой она наглядно продемонстрировала то, где учились чиновники из верхних эшелонов Министерства магии. Красный цвет обозначал замок — Хогвартс, синий — "Ветряную мельницу", желтый — "Коробку" и зеленый — "Башмак". На схеме было море красного цвета.
— И на этой веселой ноте, — сказала Гермиона, широко улыбаясь, — давайте поговорим о Рождестве.
Джастин покачал головой и достал чистый лист пергамента.
— Во-первых, я думаю, неудивительно, что волшебники на самом деле не празднуют Рождество…
Кевин удивленно оторвался от своего потрепанного блокнота.
— Мы празднуем зимнее солнцестояние, которое происходит двадцать первого или двадцать второго декабря, и зимний фестиваль, который проходит двадцать третьего.
— Но, — Кевин выглядел смущенным. — Но замок украшен…
— О, многие традиции похожи. И Дамблдор почему-то называет этот праздник Рождеством, но вдали от замка — это зимний фестиваль, или просто фестиваль.
— Так какие же у магов существуют традиции? — спросила Софи.
Гермиона улыбнулась и вспомнила, как несколько недель назад Гарри пригласил ее на зимний фестиваль к Гринграсс.
— Ну, больше всего мне хочется увидеть "охоту".
— Охоту?
Портрет Элизабет усмехнулся.
— Это такое развлечение у магов. Мой муж любил его. Хотя, по-видимому, в ваше время и юные ведьмы им увлекаются, — она улыбнулась Гермионе.
Гермиона почувствовала, как краска смущения поползла вверх по её шее.
— Я просто подумала, что по описанию должно быть очень интересно.
— А в чём вообще суть? — попробовала ещё раз Софи.
— О, — Гермиона отвернулась от ухмыляющегося портрета, — участвующие в ней анимаги превращаются в животных и прячутся в большом лесу. Затем маги и ведьмы садятся на лошадей и охотятся на них с помощью специальных оглушающих заклинаний близкого радиуса действия. Предполагается, что это воссоздание Дикой Охоты Неблагого Двора — и это определенно одна из самых известных тёмных традиций. Победители или гордятся тем, что они кого-то смогли поймать, или напротив, что сумели уклоняться от поимки до наступления темноты.
Софи задумалась.
— Ну, что-то вроде охоты на лис?
— Вроде того, — Гермиона махнула рукой. — За исключением того, что в процессе никто не умирает.
Дин усмехнулся.
— А профессор Макгонагалл принимает в этом участие? Я бы даже заплатил за билет, только чтобы увидеть эту полосатую кошку, бегущую по лесу.
Гермиона колебалась.
— Я... я не знаю. — Она нахмурилась. — Почему-то я не могу себе представить, чтобы она согласилась на это.
Джастин усмехнулся.
— Ну, что же, все равно звучит круто. А что еще?
— Некоторые семьи устраивают рождественские балы во время недели зимнего фестиваля. Самый впечатляющий из них организовывают Малфои, — Гермиона скорчила гримасу. — Думаю, вы догадываетесь, что мне там делать нечего.
Все кивнули в знак согласия.
— Потом есть ещё зимнее солнцестояние. В этот день проводится одно из двух в году обязательных заседаний Визенгамота. Это самая длинная ночь в году, и многие ритуалы лучше всего проводить именно в эту ночь.
Софи склонила голову набок.
— Ритуалы?
Гермиона на мгновение смутилась.
— О! — она почувствовала, что краснеет. — Прости, я всё время забываю. Ритуалы — это еще один метод использования магии. Как мы здесь, в Хогвартсе, учимся применять палочки, зелья и руны, так существует и не изучаемая в школе, но применяющаяся членами древних родов ритуальная магия. Ритуалы одновременно и дают нам силу, и чрезвычайно опасны, потому что любой ритуал — это обмен. Чтобы что-то получить, мы должны чем-то пожертвовать, и зачастую навсегда.
Софи кивнула.
— Значит, зимнее солнцестояние — это "ритуальная ночь"?
— Ну, — Гермиона вернулась мыслями немного назад. — Скорее, одна из них… Я имею в виду, что существуют ритуалы, которые необходимо проводить в другое время. Например, раньше в неделю зимнего фестиваля была традиция проводить "Stella Benedictio" (Стэлла Бенедиктио). Это комбинация ритуальной и астрологической магии, дающая благословение участникам в наступающем году. Но такого уже давно никто не проводил.
— А почему нет?
— Люди разучились это делать. Может быть, где-то есть какой-то очень древний род, который знает, как его проводить, у них осталось знание, запертое в большой и пыльной библиотеке, но если так и есть, они никому не говорят, — она улыбнулась. Под "большой и пыльной библиотекой" она, конечно, подразумевала "маленькую и сырую", под "ними" она, конечно, имела в виду Гарри, а под "не говорят" она, естественно, имела в виду "пока".
Лично ей не терпелось увидеть, как звезды перестроятся в огромном, пустом ночном небе, как самый эффектный фейерверк в мире, даже если вся эта история с "четырьмя танцующими девственницами" была более чем слегка неловкой.
Джастин прикусил кончик пера.
— М-м-м... Я всё ещё разбираюсь во всей этой истории с политическими фракциями. Что делают Поттеры?
Это выбросило её из мечтаний. Гермиона снова сосредоточилась на светловолосом мальчике.
— Что, прости?
— Поттеры — ведущая семья Света, да? Гринграсс — ведущая семья Серых, и они проводят зимний фестиваль и "Охоту". Малфои — ведущая семья Темных, и они устраивают Бал на Йоль. Итак, что же делают Поттеры?
Гермиона моргнула.
— О, — она неопределенно махнула рукой. — Они организуют рождественскую вечеринку.
* * *
Обновлено: 14.02.2026