Глава 2 — Глава 2.

Был апрель, и погода уже становилась немного душной. Небоскрёбы казались ещё выше под лучами солнца, а улицы покрывались зеленью. Ветер и певчие птицы на деревьях исполняли роли солистов Белошумного оркестра, время от времени им вторили автомобильные гудки, создавая вместе повседневную симфонию города. В офисе кондиционер работал на полную мощность. Тао Тин потёрла прохладные руки и, ступая легко, вошла в тихое фойе. Она вышла из дома на полчаса раньше, поэтому в лифте никого не было. Когда она нажала нужный этаж, цифры на панели ожили, и кабина медленно поползла вверх. Тао Тин глубоко вздохнула и нервно поскребла ноготь. Лак был белым, свежий — на прошлой неделе покрасила. Вчера, стирая одежду, зацепилась за пуговицу, и уголок немного откололся. Она сжала кулак, пряча этот маленький изъян в ладони. За последние семь лет вся её наивность исчезла. Теперь она — зрелая, элегантная офис-леди с безупречным макияжем. Но когда стеклянные двери распахнулись, и взгляд упал на знакомый логотип, Тао Тин сжала ремешок сумки и мысленно вернулась в ту осень. Тогда на ней были белая футболка и джинсовая куртка, в руках — блокнот с хаотичными записями, а в холщовой сумке оставалась недопитая кружка растворимого кофе. Из-за одного пойманного зевка мужчина подшутил над ней — и этим пленил её сердце на долгие годы¹. Кадровик передал ей пропуск, и Тао Тин застегнула ремешок, повесив карточку на грудь. Фото было новое — светлая рубашка, лёгкая улыбка в камеру. Пальцы Тао Тин провели по строчке внизу — это была её новая должность. Она ощущала удовлетворение большее, чем от повышения: теперь она стояла на его поле боя, став его генералом, и собиралась вместе с ним покорять новые территории. Тао Тин даже немного нетерпелось начать. Может быть, её слова на собеседовании и правда оказались «проклятым благословением»². Прошло уже четыре месяца с момента, как она устроилась в компанию «Сицюэ», но Тао Тин до сих пор ни разу не видела Сюй Линьюэ. Если бы не его крупное фото на официальном сайте, она бы уже заподозрила, что ошиблась фирмой. Маркетинговый отдел находился на три этажа ниже кабинета генерального директора, а должность Тао Тин не позволяла ей попадать на совещания верхнего уровня. Каждый день она усердно работала. Её непосредственная начальница, Лу Сяоюэ, была прямолинейной и жизнерадостной женщиной — работать под её руководством было приятно и полезно. Работы было много, но усталости Тао Тин не чувствовала. Каждый день был наполнен делом, и жизнь казалась спокойной и упорядоченной. Иногда, когда коллеги сплетничали, она слышала имя Сюй Линьюэ. Теперь ей больше не нужно было нарочно спрашивать — новости о нём доходили сами собой. Сюй Линьюэ давно не обновлял свой Weibo. Такое уже бывало: он мог пропадать на три-четыре месяца. Раньше Тао Тин тревожилась из-за таких «исчезновений» — боялась потерять последнюю ниточку, связывавшую их. Но теперь она была спокойнее: знала, что компания готовится к грядущей выставке косметики, а Сюй Линьюэ последние недели постоянно был в командировках. — Тинь, — сказала Лу Сяоюэ, передавая ей папку, — директор Сюй хочет услышать маркетинговое предложение по новым продуктам. Иди сама. Тао Тин вздрогнула, прежде чем смогла выговорить: — Я?.. — Конечно ты, — улыбнулась Лу. — Это твоя идея, твой проект. Покажи себя. Тао Тин прикусила губу, скрывая бурю внутри. — Хорошо, я поняла, — ответила она тихо. От того, как крепко она сжимала папку, ногти побелели. Сердце билось учащённо, и она не могла понять, что сильнее — страх или восторг. Докладывать напрямую генеральному — нервно, но в то же время… она наконец увидит Сюй Линьюэ. Она быстро освежила макияж, нанесла немного духов на запястья, пригладила выбившиеся пряди и собрала волосы в хвост. Держа папку, Тао Тин твёрдо ступила на каблуках в лифт и нажала кнопку 17-го этажа — туда, где ещё никогда не была. Ассистент директора, увидев её, включил переговорное устройство: — Господин Сюй сказал, можете войти. Тао Тин кивнула, глубоко вдохнула и открыла чёрную дверь. Офис был именно таким, как она представляла: холодный, сдержанный, с оттенком давления. Бежевые обои, тёмно-синий кожаный диван у французского окна, никаких украшений — лишь лаконичные часы. На металлическом кофейном столике стояла картина с пионами, немного выбивавшаяся из общей гаммы. За аккуратным столом сидел мужчина. Короткие чёрные волосы, строгая серая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута. Она осмелилась лишь мельком взглянуть, опустив глаза: — Господин Сюй. — Пришла, — отложил он перьевую ручку. — Садись. Тао Тин аккуратно села, выпрямив юбку. Старалась выглядеть спокойно, хотя дыхание сбилось, а щёки залились румянцем, скрытым под тональной основой. Сюй Линьюэ поднялся и подошёл, садясь напротив. Тао Тин заметила безупречный крой костюма и блеск кожаных туфель. Он не располнел, не стал «слишком эффектным»³ — по-прежнему выглядел слишком хорошо, почти несправедливо. Она раскрыла папку, готовясь произнести заученное вступление, но Сюй Линьюэ опередил её: — Штаб-квартира отклонила это предложение. Считают, что оно не подходит для выставки. Улыбка тут же застыла на её лице. Мысли спутались — что теперь сказать? Спорить? Извиняться? Она сглотнула и предпочла молчать. Но он не дал ей отдышаться: — А ты что думаешь? Согласна с их мнением? Тао Тин выпрямилась: — Сначала хотела бы узнать причину. Сюй Линьюэ слегка усмехнулся: — Лилейник в Китае считается цветком, символизирующим мать⁴. А за рубежом это значение не понятно — там чаще используют тюльпаны. Поэтому штаб хочет изменить рельеф упаковки. Выставка должна пройти в Берлине, тема — «Праздники». Китайскому отделению досталась тема Дня матери. Тао Тин вздохнула — она уже учитывала этот момент при планировании. Сдержанно ответила: — Тогда я не согласна. Пусть тюльпаны более распространены, но лилейники — осмысленнее. Мы ведь китайский бренд, наш рынок — здесь. Наша цель не копировать международную модель, а адаптироваться под местную аудиторию. Поэтому мы выбрали лилейник как более трогательный и близкий символ. Она подняла глаза — и встретила его пристальный взгляд. У Сюй Линьюэ были глаза с тонкими уголками и неглубокими двойными веками — холодные, но красивые. Даже без выражения, они будто излучали нежность. Тао Тин неловко отвела взгляд. Он тихо усмехнулся: — Какое совпадение. Наши идеи совпадают. Она опустила глаза, чувствуя лёгкий стыд — ведь её слова были, по сути, повторением того, что он сам говорил на одном из семинаров. Секретарь принесла кофе. Тао Тин сделала глоток — слишком горько, без сахара и молока. Сюй Линьюэ заметил, подал знак, и ей принесли латте. После обсуждения она неуверенно спросила: — Нужно ли тогда вносить правки? Он не ответил напрямую: — А ты как считаешь? — Мы создаём продукт, чтобы продавать, а не просто показывать, — сказала она. — С точки зрения рынка, предложение верное. Сюй Линьюэ взглянул на неё с одобрением, поставил чашку и посмотрел на её бейдж. — Тао Тин, — произнёс он, как это делают шанхайцы, слегка смягчив «-нг» в конце⁵, — поезжай со мной на выставку. Форма была вопросительной, но смысл — приказ. Холодное давление под внешней мягкостью. Это не обсуждалось. Её можно было только слушаться. Глядя в его тёмные глаза, Тао Тин тихо ответила: — Хорошо. ... П.п: ¹ 一眼沦陷 (и янь лунь сянь) — «с первого взгляда пал в плен». Выражение о любви с первого взгляда. ² 毒奶 (дy най) — «проклятая похвала»: шутливый интернет-термин о фразах, приносящих неудачу. ³ 油腻 (ю ни) — «слишком самодовольный», «чересчур эффектный»; китайский мем про мужчин среднего возраста. ⁴ Лилейник в китайской культуре — символ материнской любви со времён династии Тан. ⁵ В шанхайском диалекте звук -ng произносится мягко, поэтому Ting звучит как Tin.