Глава 30 — Глава 30. На берегу

Глава 30. На берегу Путин… Путин… Гр. Распутин… В ушах отзывался смутный шепот, перед глазами Цинь Хао стоял густой туман — опустив голову, он не видел даже кончиков собственных сапог. Шурх-шурх-шурх… Звук перелистываемых страниц: дневник открылся перед ним на новой главе. Огонь прожег терновник, и ты снова в пути. Перед глазами река, чье дно скрыто от взора. Опусти в нее руку — чего ты коснешься? Будет ли это рыба, чтобы утолить голод? Красивая ракушка? Драгоценное золото? Или же острый клинок, зарытый в речной песок? Река в тумане. Цель: продержаться в районе Мазурских озер более одного месяца. В случае успеха — вернуть утраченные шахматные фигуры. !!! Увидев последние строки, Цинь Хао встрепенулся. Больше всего он боялся, что шахматные фигуры — это невосполняемый ресурс. Теперь стало ясно, что при выполнении определенных условий их можно восстановить. Это была лучшая новость за последнее время. Но продержаться на Мазурских озерах месяц? К тому времени русская армия, скорее всего, уже должна отступить. Внезапно мир вокруг качнулся, Цинь Хао потерял равновесие и сел на землю. Туман начал рассеиваться, и до слуха донеслись чьи-то голоса. — Батюшка! Проснитесь! — Отче! Отец Путин! Кто-то тряс его за плечо. Цинь Хао открыл глаза и обнаружил, что полулежит в лесу, а вокруг в разных позах отдыхают солдаты. Маленький санитар Саша с тревогой заглядывал ему в лицо. — Батюшка очнулся! — крикнул кто-то. Солдаты, до этого сидевшие тихо, повскакивали со своих мест. — Очнулся! Проснулся! Отец Путин пришел в себя! — весть передавали по цепочке, люди начали тесниться, пытаясь рассмотреть его поближе. Священник в черном стал для них единственной опорой. Даже когда все пребывали в полной растерянности, пока батюшка был рядом, они верили — выход найдется. — Разойдись! Дайте дорогу! Не мешайте отцу Путину отдыхать и думать! — раздался властный голос, и сквозь толпу протиснулся человек. Это был Иван Козлов, телефонист — грамотный, умелый мастер, самый образованный в маленьком кругу Цинь Хао. Видимо, опыт работы на заводе помог ему проявить недюжинные организаторские способности во время прорыва и переправы. Для Цинь Хао Козлов был настоящим талантом, способным навести порядок в хаосе. Цинь Хао решил первым дело прояснить обстановку. — Иванович, расскажи, что произошло, пока я был не в себе? — Слушаю, батюшка, — телефонист жестом отогнал любопытных и начал доклад. — Когда мы были на середине реки, показались немцы. К счастью, по вашему совету мы не оставили лодок на том берегу. Они выпустили пару мин, но без толку, и вскоре отошли. — Мы прошли на восток несколько километров и нашли этот лес. Солдаты выбились из сил, а вы всё не приходили в себя. В итоге решили сделать привал. — Как люди? Сколько припасов осталось? — спросил Цинь Хао. — Из окружения вырвалось больше четырехсот человек. По дороге некоторые разбрелись, сейчас нас триста восемьдесят, считая раненых. — Тяжелое вооружение бросили. Винтовка сейчас — одна на четверых. Зато патронов и гранат в достатке, но… Иванович воровато огляделся и понизил голос до шепота. — Батюшка, у нас почти не осталось еды. Сердце Цинь Хао екнуло. Прорыв был поспешным, у каждого бойца был лишь сухпаек, который за день почти полностью подошел к концу. — Ты молодец. Пока не говори никому, я что-нибудь придумаю, — кивнул Цинь Хао. — Слушаюсь, отец Путин. Я пойду, — Иванович слегка поклонился и отошел. Стоило ему вернуться к месту своего отдыха, как из-за дерева вынырнула фигура: — Эй, дружище, курево есть? Моё всё кончилось. — Твою мать! Напугал до смерти! — Иванович в сердцах выругался на старого лиса Павку, но всё же пошарил в кармане и протянул ему помятую пачку табака. — Опять махорка… От нее во рту вкус прелой листвы, — недовольно буркнул Павка, но в ответ незаметно сунул Ивановичу в руку что-то маленькое. Раскрыв ладонь, телефонист увидел крошечную галету. — Ты как крыса, где только берешь? — спросил Иванович, отправляя галету в рот. После пережитого боя они общались уже по-свойски. — Хе-хе, ночью, пока прорывались, я по карманам парочки немцев прошелся, — осклабился Павка, демонстрируя желтые зубы. — В такой момент ты о шмоне думал? Помяни моё слово — ты на жратве и погоришь когда-нибудь! — Плевать. Зато я точно знаю — я с голоду не помру, — огрызнулся ветеран, распечатывая махорку. Они закурили по одной, обсуждая насущное. — Ты ведь знаешь уже? — О чем? — Не прикидывайся. Жратва кончается. — Ну и что? Батюшка что-нибудь придумает. Иванович нахмурился. В отличие от неграмотных солдат, он привык думать головой и его вера в священника еще не превратилась в слепое поклонение. — Из воздуха еду достанет? На такое даже Господь Бог не всегда горазд, — с тревогой заметил Иванович. — Кто знает? Это же отец Путин, — Павка сел поудобнее и указал рукой в сторону Цинь Хао. — Ты его видел только что? Заметил изменения? — Изменения? — Дурак, я про лицо, — Павка ткнул себя в щеку. Иванович задумался, и в его памяти всплыла недавняя сцена. Отец Путин словно… немного поправился? За последнюю неделю, когда они постоянно стыкались с немцами, священник ел ту же скудную пищу, что и солдаты, спал под открытым небом, а в критические моменты сам вел людей в бой. От недоедания и усталости он сильно осунулся, перед посадкой в лодку он выглядел крайне изможденным. Но произошло нечто странное. Батюшка провалился в глубокий сон, его невозможно было разбудить — он не реагировал даже на взрывы неподалеку. А когда проснулся, выглядел так, будто прошел полный курс восстановления: щеки округлились, взгляд стал ясным, а движения — твердыми. Это действительно наводило на мысли о «чудесном исцелении» или божественной защите. — Если ты действительно святой, яви нам чудо еще раз! — прошептал Иванович в облаке табачного дыма. Словно кто-то услышал его молитву. Тем же вечером их отряд наткнулся на разъезд русской кавалерии.