Людольф Хольцер был человеком молчаливым, в самом лучшем смысле этого слова. Безмолвное, но приятное, присутствие егеря было сущим бальзамом для измученных ушей фон Больштедта. Послеполуденное солнце озаряло и без того прекрасный позднеосенний пейзаж оранжевым сиянием, его лучи пробивались сквозь листву и ветви редких деревьев раскинувшегося по обе стороны Рейквальда.
— Итак, герр, мы прибудем в Дисдорф через час... Советую вам подыскать комнатку на ночь, паром до Кемпербада до самого утра не пойдёт, — охотник говорил нараспев, растягивая слова на самый что ни на есть стереотипный манер, выдававший в нём уроженца другого берега реки Рейк — Талабекланда. И впрямь, казалось вполне естественным, что местный егерь был родом из этой лесистой провинции: одетый в простую зелёную одежду, с топориком у пояса, который выглядел так, будто был частью его тела с самого рождения.
Молодой дворянин согласно кивнул, провожая взглядом медленный, но верный путь солнца к горизонту. Он лишь надеялся, что Людольф не станет трепаться о его прибытии. Если эти деревенщины пронюхают, что молодой дворянин отправился в священный поход, то, чего доброго, ещё и вопросы задавать начнут.
Он слышал, что Дисдорф — тихий, сонный городишко. Однако впечатление от местной пивной и постоялого двора «Чёрный вепрь» с этим описанием не очень-то вязалось. Возможно, дело было в том, что Людольф, едва усевшись на одну из почтенных, скрипучих деревянных скамей, тут же принялся глушить крепкий алкоголь и в своей сдержанной манере рассказывать, что вот этот молодой дворянин отправился в священную миссию, не иначе как чтобы помочь избранному народу Зигмара, дабы труд стал легче, богатства приумножились и ещё много-много чего, о чём Адебар и не был уверен, откуда охотник это слышал.
Неужели он так много болтал, пока был с Магдой?
Увы, дело было сделано, и теперь он оказался в центре внимания, а розовощёкие гуляки принялись наперебой требовать возможности продемонстрировать своё благосостояние, оплачивая ему вино, а когда единственный бочонок опустел, они стали угощать его кружкой за кружкой светлого, мягкого пива. За вечер даже хозяин постоялого двора, коренастый лысый мужчина по имени Готлиб Цех, поддался заразительному всеобщему веселью и одарил Адебара широкой улыбкой, пока тот, пошатываясь, направлялся к барной стойке.
— Д-дела всегда так х-хорошо идут? — пробормотал он, слегка отступив от своей привычки говорить безукоризненно правильно.
— Не совсем, герр фон Больштедт, но сомневаюсь, что завтра будет хуже, если надумаете остаться, — Готлиб заговорщицки подмигнул и сунул ему простой железный ключ. — Комната наверху ваша. Только не потеряйте!
Адебар взял ключ и сунул его в карман, после чего занял руки четырьмя кружками доброго золотистого хмельного напитка и, пошатываясь, вернулся к круглому столу, ставшему средоточием всей жизни в довольно просторном «Чёрном вепре». Вокруг сгрудилось около двадцати мужчин разных возрастов, все громко галдели; пятеро из них затянули воинственную песню, бросавшую вызов западной Бретонии и её «слабосильным лордишкам, что лижут пятки Владычице». Адебар никогда прежде не слышал этой песни, но слова запоминались легко, а ненависть к язычникам-тиранам, что обитали к западу от Рейкланда за Серыми горами, была давней традицией и в студенческих братствах, и в фехтовальных гильдиях Альтдорфа.
— Итак, герр фон Больштедт, — начал пухлый торговец Фридолин Эйтель, — о чём говорят на улицах прекрасного Альтдорфа? Намерен ли «Его Величество» расширять первый флот и наконец разобраться с этими возмутительными мариенбуржцами?
«Ну конечно, его интересует одна политика», — подумал Адебар. Его досада, должно быть, была слишком очевидна, потому что торговец лесом извиняющимся жестом вскинул руки и виновато улыбнулся. Прежде чем нутро фон Больштедта успело убедить его высказать этому жирному ублюдку что-нибудь резкое об использовании незнакомцев в своих корыстных целях, прозвучал ещё менее приятный вопрос из ещё менее приятного источника.
— Ежели тебя сам Зигмар ведёт, а, так может, поделишься толикой его златой милости да поможешь тут нам, а?
Наглую, заплетающуюся тираду изрёк Калека Эд, одноногий ветеран какой-то местной вольной дружины с крюком вместо руки. Калека не смотрел на него, а лишь пристально разглядывал свою кружку, словно пытаясь уловить какой-то смысл в оставшихся на дне каплях.
Другой мужчина, Эрвин как его там, попытался было утихомирить старого солдата, но тут вмешался ещё один молодой человек, одетый в наряд, который был бы модным года два назад, и оборвал его.
— Нет-нет, пусть говорит. Он прав, посмотрим, стоит ли наш дорогой гость всего того пива, что вы, тупицы, в него вливали.
Адебар откинулся на спинку стула, чуть не опрокинувшись, и искоса взглянул на Людольфа в тщетной надежде услышать какое-нибудь сдержанное замечание, которое каким-то образом нарушило бы внезапно воцарившуюся неловкую тишину, когда весь зал повернулся к нему. Проклятье.
— Ну, видите ли... — он с жадностью глотнул воздуха, потянувшись за стоявшей рядом кружкой, надеясь, что выпивка даст ему время как-нибудь убедить этого наглеца, что он, Адебар фон Больштедт, блудный сын и разочарование семьи, оказался здесь вовсе не поэтому, а по божественному наитию, как Людольф всем внушал последние четыре часа.
— Господь Зигмар явился ко мне во сне! — наконец выпалил он с бо́льшим жаром, чем считал возможным. Ложь была очевидной, но он надеялся, что алкоголь поможет большинству не придираться к его словам.
— Он поручил мне странствовать по его владениям и искоренять зло, где бы я его ни нашёл! — он зарывал себя всё глубже, видя, что щеголеватый юнец вот-вот разнесёт его россказни в пух и прах.
Это заставило некоторых затаить дыхание. Хотя Людольф уже некоторое время говорил то же самое, услышать это из первых уст, казалось, придало заявлению куда больше веса.
— Что ж, герр, если это так, возможно, вам повезло, — прошипел щеголь с любезностью обыкновенной змеи. — Ведь всего неделю назад, припоминаю, кто-то напал на младшую дочь Фольвегов, не так ли?
Все за столом вяло закивали. Кто-то пробормотал себе под нос, что не считает это дело таким уж важным, другие же уверяли, сколь ужасно всё произошедшее.
— Вы хотите, чтобы я нашёл мерзавца, который это сделал? Извольте, приведите ко мне эту дочь, посмотрим, что ей известно, — притворное сожаление в голосе щеголя подсказало Адебару, что за этим кроется нечто большее, ещё до того, как ублюдок успел вымолвить хоть слово.
— Увы, юная Герда мертва и покоится в холодной земле, её похоронили только сегодня днём. Она была... — юноша что-то промямлил и продолжил говорить, — жестоко изуродована своим убийцей.
Справа от Адебара кто-то сделал знак молота, отгоняя зло.
— Вы думаете, кто-то в Дисдорфе принёс её в жертву какому-то безумному божеству?! — усмехнулся он, несколько озадаченный. Он не пробыл здесь и дня, а его представление об этом месте уже дважды было разбито вдребезги. Нелепое заявление! Это же маленький городишко, живущий за счёт лесозаготовок, сколько здесь может быть мерзких культистов и тайных обществ?!
— Я думаю, среди нас есть богохульник-убийца, да. Никто не хочет говорить об этом открыто, но мне надоело притворяться, что всё так прекрасно и замечательно, так что если вас и вправду ведёт сам Господь Зигмар, может, именно у вас наконец хватит духу что-то сделать с нашей проблемой!
«Юноша завёлся не на шутку. Боже, какой пыл», — цинично подумал Адебар. Утром он уедет в Кемпербад, а оттуда доберётся до Нульна! Если они думают, что он ввяжется в расследование убийства, они... Все смотрели на него с ожиданием: одни с явной надеждой и восхищением, другие — с большим сомнением в своих инвестициях. Особенно Готлиб, казалось, был крайне заинтересован в его ответе; его стальные глаза сверкали из-под густых бровей.
Адебар фон Больштедт уставился в свою кружку, напряжённо размышляя. Что-то защемило в сердце, и взгляд сам собой упал на рапиру, прислонённую к столу. Рога Таала, разве не для того он и сбежал, чтобы пожить немного? Может, стоит поискать приключений, а не просиживать штаны на лекциях по богословию, которые ему до смерти наскучили, не фехтовать, не пить и не шляться по борделям? «А, была не была!» — решило его хмельное сознание, и он сделал большой глоток выдохшегося пива.
— Клянусь честью, я найду вашего убийцу, или я больше не Адебар фон Больштедт!
Обновлено: 21.01.2026