— Радость! Радость! Такая радость!
Дверь во внутренний двор Школы Громового Огня с грохотом распахнулась. Звонкий, захлёбывающийся от восторга девчачий голос ворвался внутрь и выдернул из сосредоточения юношу, который сидел посреди двора.
Ему было лет четырнадцать-пятнадцать. Прямая, как древко копья, спина, алая форма школы с вышитыми молниями и языками пламени. Лицо ещё хранило мальчишескую мягкость, но глаза смотрели ясно и спокойно, будто их самих закалили гром и огонь.
Лу Мин открыл глаза. В его дыхании ещё гулял жар громового огня. К нему через двор неслась девочка лет девяти: два торчащих хвостика, круглое беленькое личико, сияющее от нетерпения.
— Мэнмэн, что за радость-то? — Лу Мин с улыбкой поднялся, завершая упражнение.
Школу Громового Огня основал его дед, Лу Цзинь. У старика было двое сыновей: старший, Лу Цинъянь, и младший, Лу Цзинлэй. У Лу Цинъяня, в свою очередь, росли сын и дочь — Лу Мин и вот эта маленькая егоза, Лу Мэнмэн.
— Братик! Старший брат Чжан Юэ вернулся! — выпалила она. — Он вошёл в первую десятку на состязании школ в префектуре Фэнъян!
— В первую десятку?!
Лу Мин не сдержал изумления.
Школами сил называли заведения, где обучали божественным силам. Их Школа Громового Огня была одной из всего четырёх школ третьего уровня в Цинъюане. А Чжан Юэ считался её главной гордостью, самым одарённым учеником за всю историю.
Потому что у него была высшая кость силы.
Когда человек, идущий путём божественных сил, достигает поздней ступени Очищения ци, в его плоти может вызреть особая кость. Её называют костью силы, а её обладателя — носителем. Кость силы вмещает в себя божественные силы, на ней их высекают, как письмена; она — источник всего, что носитель способен совершить. Если путь божественных сил — безбрежное море, то кость силы — единственная лодка, способная его переплыть.
Как люди делятся на гениев и бездарей, так и кости бывают разного разряда: низшие, средние и высшие. У подавляющего большинства вырастает низшая кость. Со средней тебя уже назовут опорой любой школы. А высшая кость — это клеймо гения. Поговаривали, что над высшими стоят ещё небесные кости, но это такая редкость, что в Цинъюане их не видели больше ста лет.
Неудивительно, что, когда у Чжан Юэ открылась высшая кость, это наделало немало шума. Дед сам взял его в личные ученики и с тех пор бросил на него все ресурсы школы. Урезали даже долю собственных сыновей. Лу Цинъяню и Лу Цзинлэю порой приходилось уходить из города к окраинам Земель чёрного дождя и добывать ресурсы для Чжан Юэ там.
Земли чёрного дождя — проклятые места, где с неба льёт чёрная вода. В них заводятся жуткие твари, порождения дождя, и сгинуть там может даже мастер сил. Одна такая область лежала в нескольких сотнях километров от Цинъюаня. Но смертельная опасность шла рука об руку с удачей: там попадались сокровища, полезные даже великим мастерам, и одна находка могла озолотить за ночь. Потому в городе хватало отрядов, которые кормились этим промыслом. Только по сравнению с тихим доходом от платы за обучение это было всё равно что лизать мёд с лезвия ножа.
Но куда деваться? Школа третьего уровня — не бог весть какая сила, и, чтобы гений с высшей костью ни в чём не нуждался, приходилось затягивать пояса и считать каждую монету.
Сам Лу Мин, правда, к старшему брату Чжан Юэ особой теплоты не питал. С тех пор как открылась его кость, Чжан Юэ задирал нос не только перед младшими Лу, но даже перед Лу Цзинлэем и Лу Цинъянем, и от прежней скромности новичка не осталось и следа. Лу Мин порой не понимал, почему дед так носится с этим человеком. Старик в одиночку поднял целую школу, повидал сотни людей — неужели он не видел, кто перед ним?
Впрочем, надежды Чжан Юэ оправдал. За несколько лет он прошёл путь от свежеиспечённого носителя на ступени Закалки кости до ступени Узоров и стал великим носителем, чьё имя знали по всему Цинъюаню. Не считая деда — мастера сил, стоявшего ещё выше, — этой ступени во всей школе достигли лишь отец Лу Мина и его второй дядя. Но оба были намного старше Чжан Юэ, и их будущее ни в какое сравнение с его будущим не шло.
На этот раз Чжан Юэ представлял школу на состязании в городе Фэнъян. Префектуре подчинялись двадцать восемь городов, и школ на турнир съехалось не меньше сотни. Место в первой десятке было лучшим результатом за всю историю школы. Теперь о школе заговорят куда громче. Радость и впрямь нешуточная.
— Пошли, глянем.
Лу Мин подхватил сестрёнку, и они поспешили к главному двору.
Вся школа гудела: весть уже разлетелась, и ученики не могли сдержать ликования. Брат с сестрой проскользнули через задний коридор прямо в главный зал совета.
Зал был просторным и светлым, в солнечных пятнах кружились пылинки.
Только вместо смеха и поздравлений их встретила тишина. Тяжёлая, давящая, от которой звенело в ушах.
Лу Мин тут же прижал ладонь к губам сестры, которая уже открыла рот, чтобы что-то спросить.
Что-то не так!
На главном месте сидел седой старик в алом одеянии школы, по которому вились узоры пламени и молний. Лицо дряхлое, тело сухое, но глаза резали, как вспышки, будто в них бились неистовые громовые огни. Это был дед Лу Мина и глава школы, Лу Цзинь.
По правую руку от него стоял худощавый мужчина с красивым спокойным лицом — отец, Лу Цинъянь. По левую — массивный, широкоплечий, со свирепым лицом; даже его дыхание отдавало жаром грозы. Второй дядя, Лу Цзинлэй.
Лу Мин заметил, что всегда уравновешенный отец мрачен и зол. А уж о вспыльчивом дяде и говорить нечего: над его телом поднималось багровое свечение, и в зале становилось душно, как у раскалённой печи.
У Лу Мина ёкнуло сердце.
Да что случилось?
Он перевёл взгляд в центр зала. Там стоял высокий статный молодой человек. Красивое лицо, тонкие брови, похожие на лезвия, чуть запавшие глаза, от которых черты казались резче и притягательнее.
Тот самый Чжан Юэ. Только выглядел он сейчас как-то неловко.
Прежде чем Лу Мин успел что-то понять, зал сотряс раскатистый рёв Лу Цзинлэя. Даже стол мелко задрожал.
— Чжан Юэ, что ты сказал?! Уйти из школы?! Ну-ка повтори, и я тебя, сукин сын, прямо здесь калекой сделаю!
Лу Мин переменился в лице и уставился на Чжан Юэ. Этот человек сожрал столько ресурсов школы, что все годами жили впроголодь, — и теперь собрался уйти?!
Да как у него язык повернулся?!
Он ведь не простой ученик. Он подавал деду прошение и был принят в личные ученики!
— Хм. У вас в Школе Громового Огня от вашего пламени, что ли, мозги спеклись? Все такие злые, чуть что — «калекой сделаю»?
В удушливую тишину ленивым, презрительным холодком ворвался молодой женский голос.
Все взгляды разом метнулись к дверям.
В зал вошла девушка лет двадцати в золотом платье, по которому раскинул крылья вышитый золотой ворон. Хорошенькое личико, тонкие брови вразлёт, и в каждом движении — надменность. За ней следовал мужчина средних лет с каменным лицом.
Люди Громового Огня нахмурились.
— Ты кто такая? Какое тебе дело до нашей школы? Вон отсюда! — рявкнул Лу Цзинлэй, и без того кипевший из-за Чжан Юэ.
Девушка с лёгкой брезгливостью опустилась на стул у самого входа, подняла глаза и холодно произнесла:
— Дядюшка Лянь, врежь ему по лицу.
Бум!
Едва она договорила, как в глазах её спутника вспыхнула жестокость. Из его тела вырвалась мощная золотая ци, под ногами блеснул свет, и он одним шагом пересёк добрых сорок метров. Правая ладонь, окутанная слепящим золотом, со свистом рассекая воздух, полетела Лу Цзинлэю в лицо.
— Да как ты смеешь!
Лу Цзинлэй взбесился. Он был великим носителем на ступени Узоров, известным в Цинъюане человеком. Позволить кому-то бить себя по лицу на глазах у всех?
Он выбросил правую руку, с рёвом выплеснув алую ци, и в ладони у него сгустился клинок пламени длиной сантиметров в тридцать.
Низшая сила — «Огненный клинок»!
Тёмно-золотое лезвие, пышущее бешеным жаром, обрушилось на противника.
Мужчина даже бровью не повёл. Он лишь сжал пальцы, и на их кончиках собрался плотный золотой свет, издавший пронзительный звон, от которого дрогнуло сердце.
Золото мелькнуло — и огненный клинок разлетелся в клочья при первом же касании.
Лу Цзинлэй изменился в лице.
А мужчина и не думал сдерживаться. Пальцы, острые, как когти, рвали воздух и неслись к лицу Лу Цзинлэя. Попади такой удар в цель — от лица мало что осталось бы.
Грох!
В тот же миг грянул оглушительный раскат грома. Сквозь воздух пронёсся отпечаток сухого старческого кулака, окутанный ревущими молниями, — сила чистая, беспощадная, доведённая до предела.
Средняя сила — «Гром в ладони»!
Мужчина почувствовал, насколько яростен этот удар, и впервые чуть нахмурился. Ему пришлось отказаться от атаки. Когтистый золотой свет, похожий на птичью лапу, со звоном врезался в громовой кулак.
Бах! Бах!
Бешеные потоки ци прокатились по залу, всех отбросило на несколько шагов. Лу Цзинлэя, стоявшего ближе всех, так тряхнуло, что всё нутро перевернулось. Отголосок золотого света полоснул его по щеке, и по подбородку потекла кровь.
Мужчина повернул голову и посмотрел на худого старика, так и сидевшего на своём месте.
— Недаром вы глава Школы Громового Огня. Ваш «Гром в ладони» весьма свиреп.
Ударил, разумеется, Лу Цзинь.
Его старое лицо стало суровым. Глаза, в которых переливались громовые огни, впились в мужчину.
— Это высшая сила, «Сокровенный свет Золотого Ворона»... Вы из Школы Великого Золотого Ворона.
При этих словах переменились в лице все.
Лу Мин втянул воздух сквозь зубы. Школа пятого уровня, Школа Великого Золотого Ворона?!
Одна из сильнейших школ во всём Далуо. Говорили, что её глава — великий мастер, достигший четвёртой ступени пути сил, чьё имя гремит по всем землям Далуо. А ведь префектура Фэнъян, где лежал их Цинъюань, была лишь маленьким уголком этих земель.
Мужчина усмехнулся, золотой вспышкой метнулся назад и вновь встал за спиной девушки.
Та, разглядывая свои тонкие пальчики, бросила:
— Моя фамилия Цзян, имя — Лин. Мой отец, Цзян Фэн, — верховный глава Школы Великого Золотого Ворона.
Зал содрогнулся. Эта девица — дочь великого мастера?!
С такой-то опорой немудрено держаться так нагло.
Повисла тишина.
Чжан Юэ, всё это время стоявший в центре зала, едва заметно дёрнул уголком губ.
Молчание нарушил Лу Цзинь. Он медленно спросил:
— Значит, госпожа Цзян почтила нашу школу визитом ради Чжан Юэ?
Цзян Лин наконец подняла голову, нежно посмотрела на статного Чжан Юэ и промурлыкала:
— А ради чего ещё? Что ещё в вашей нищей развалюхе могло бы меня заинтересовать?
Лу Цзинь несколько мгновений молчал, потом перевёл взгляд на Чжан Юэ.
— Ты хочешь перейти в Школу Великого Золотого Ворона?
Под его взглядом Чжан Юэ изобразил смущение:
— Глава, я безмерно благодарен вам за годы заботы и наставлений. Но Лин так настойчиво меня звала, что мне неловко было отказать. Я лишь хочу чего-то добиться, а потом вернуться и отплатить вам.
Лу Мин скривил губы. Пока Чжан Юэ жрал ресурсы, у него через слово было «учитель». А теперь, гляди-ка, уже «глава».
Лу Цзинь без выражения кивнул и больше вопросов не задавал.
— Раз таково твоё желание, школа не станет тебя удерживать. Я верну тебе твоё ученическое прошение. Иди куда хочешь.
— Отец!
Лу Цзинлэй, зажимая окровавленную щеку, скрипнул зубами. Глаза у него метали огонь. Столько лет этот гад объедал школу — и уйдёт вот так, запросто? Слишком легко отделается! И как им после такого людям в глаза смотреть?
— Брат, помолчи. Отец решит, — нахмурившись, осадил его Лу Цинъянь.
У Чжан Юэ за спиной стояла Цзян Лин, и сила была не на их стороне. Торговаться школе было не с чем. Сейчас важнее всего выпроводить эту беду за порог. А вложенное... считай, скормили собаке.
— Глава Лу весьма понятлив, — с улыбкой заметила Цзян Лин. И вдруг сменила тон: — Только я приехала сюда лично не ради одного ученического прошения.
— Чего же ещё ты хочешь? — поднял глаза Лу Цзинь.
— Соблюсти приличия.
— Что это значит? — глухо спросил Лу Цинъянь.
— Чжан Юэ всё-таки подавал вам прошение, — неспешно пояснила Цзян Лин. — Если он просто уйдёт в Школу Великого Золотого Ворона, злые языки начнут болтать, что он не чтит своего учителя. У Чжан Юэ блестящее будущее, зачем ему такое пятно? Поэтому я прошу главу Лу сохранить ему лицо. Я объявлю всем, что Чжан Юэ ушёл не сам. Это Школа Громового Огня по недальновидности не разглядела таланта, польстилась на мои ресурсы и отдала его нам в уплату, как разменную монету. А вы не станете этого опровергать. Тогда никто и слова дурного о Чжан Юэ не скажет. Так что, глава Лу, окажете мне эту любезность?
Какая подлость!
Лу Мин стиснул зубы. Внутри поднималась ярость. Эта Цзян Лин хотела не только увести Чжан Юэ, но и вылить на школу ушат помоев. И чем выше Чжан Юэ поднимется у Золотого Ворона, тем сильнее эти помои будут вонять.
Чжан Юэ, выходит, остаётся чистеньким, а их школа — с испорченным именем.
— Госпожа Цзян, это уже слишком! — не выдержал даже сдержанный Лу Цинъянь.
Взгляд Цзян Лин заледенел. Она обвела зал глазами.
— Слишком? Можно и по-другому. Например, однажды Школа Громового Огня исчезнет, а все её люди умрут. Тогда школы не будет, и Чжан Юэ со спокойной душой перейдёт к нам.
Голос звонкий, а за ним такое ледяное равнодушие, что волосы вставали дыбом.
Мэнмэн, стоявшая рядом с Лу Мином, задрожала всем телом.
Лу Мин гладил сестру по спине, а в опущенных глазах у него стыл холодный гнев.
Вот так, значит, давят силой. Если за тобой стоит великий мастер, можно творить что угодно?
— Ты!.. — взревел Лу Цзинлэй, лицо его исказилось.
Несколько мгновений Лу Цзинь сидел неподвижно, словно сухое дерево, затем медленно поднялся и жестом осадил сына. На его старом лице не было ни волнения, ни гнева. Он лишь кивнул Цзян Лин и спокойно сказал:
— Будь по-твоему.
Цзян Лин довольно улыбнулась — то ли похвалив, то ли уколов:
— Не зря говорят: старик в доме — что сокровище.
Она щёлкнула пальцами, и на стол рядом с Лу Цзинем упала круглая пилюля, от которой пахло пряно и необычно.
— Это пилюля закалки кости высшего качества. Считайте её ресурсами для вашей школы.
Лу Мин посмотрел на пилюлю. Такие пилюли нужны на ступени Закалки кости. По сравнению с тем, что школа вбухала в Чжан Юэ, — капля в море.
Но благородной дочери Золотого Ворона было плевать. В её глазах школа третьего уровня не имела права даже заикаться о справедливости.
— Пойдём, Юэ.
Цзян Лин даже не взглянула на хозяев, а голос её, обращённый к Чжан Юэ, стал мягким.
Чжан Юэ будто бы с сожалением вздохнул, но шаг его не дрогнул. Они развернулись и ушли плечом к плечу.
А в зале осталась тишина, застывшая, как янтарь, в которой нечем было дышать.
Цзян Лин до этого не было никакого дела.
Выйдя из школы, она расцвела улыбкой:
— Ну что, Юэ? Как ты и просил, я красиво вытащила тебя из этой Школы Громового Огня, и твоё имя осталось чистым.
— Спасибо тебе. Только совестно, что такой небесной деве, как ты, пришлось играть злодейку, — виновато сказал Чжан Юэ.
— У твоей кости от рождения узор золотого ворона, — пропела Цзян Лин. — Это редкая разновидность высшей кости, будто созданная для сил нашей школы. Тебе прямая дорога в великие мастера. Ради будущего великого мастера можно и злодейкой побыть.
— Что ж, пусть твои слова сбудутся.
Чжан Юэ улыбнулся, а затем, будто размышляя вслух, вздохнул:
— С моим уходом мечта главы Лу о школе четвёртого уровня, боюсь, так и останется мечтой. Как-то неспокойно мне из-за этого.
Цзян Лин лукаво повела глазами. Намёк она поняла сразу.
— Не волнуйся. Если эта жалкая школа будет сидеть тихо в своём Цинъюане, тем лучше. А если у них проснутся глупые амбиции и они начнут мозолить тебе глаза, наша школа с удовольствием покажет им, что такое мощь великого мастера. И потом... подняться до четвёртого уровня не так-то просто. Среди трёх других школ третьего уровня в Цинъюане есть и наша дочерняя школа.
Она игриво подмигнула Чжан Юэ — ни следа той спеси, с которой она только что взирала на людей школы свысока.
Что ни говори, а подстраиваться под собеседника эта благородная барышня умела мастерски.
В глазах Чжан Юэ мелькнуло удовлетворение. Он сложил руки в благодарном жесте, в последний раз оглянулся на вывеску школы и едва заметно улыбнулся.
Золотому ворону не место в болоте.
Жалкой Школе Громового Огня выпало счастье несколько лет снабжать его ресурсами — пусть тем и довольствуется.
Сперва он вовсе не собирался давить на школу чужими руками, чтобы выкупить свою свободу. Просто ему до смерти надоело тратить время в школе третьего уровня. Он прекрасно знал: всё, что школа копила годами, он уже выскреб до дна.
Больше она ничего не стоила.
Так что пусть Школа Громового Огня ещё немного потерпит.
А когда он станет великим мастером, так уж и быть, бросит им какую-нибудь милость. Пусть считают это платой за маленькую обиду.