Большинство курсантов жили в казармах при академии — в чистых, но строгих общежитиях.
Однако некоторым из нас повезло больше: те, у кого были родственники в Маринфорде, могли жить с ними.
Как и я.
Я толкнул дверь, и меня встретили запах жареного лука и голос, тёплый, как свежеиспечённый хлеб.
— Привет, тётушка Мэрилин. Дядя Зеф ещё не вернулся?
— Привет, дорогой, ещё нет, — ответила она с кухни. Голос мягкий, но с твёрдой нотой материнской заботы. — Писем не было, и дэн-дэн муши тоже молчит. Конг снова вызвал его и отправил на Сабаоди. Я уже устала — вроде адмирал, а с ним обращаются, как с мальчиком на побегушках.
— Ха-ха. Ну что вы, адмиралы — очень занятые люди.
— Я всё понимаю… — послышался усталый вздох. — Но он всё тянет с отставкой. Постоянно жалуется, что не хватает времени на Арнольда. А сам — то на одной операции, то на другой.
Я сел за стол. Тётушка продолжала готовить — ловко, уверенно, с той грацией, что бывает только у женщин, умеющих готовить на кухне и управлять домом одновременно.
В руке у неё — деревянная лопатка, которой она уже вовсю жестикулировала в воздухе, будто споря с невидимым Конгом лично.
Я наблюдал. И в какой-то момент…
Что-то внутри дрогнуло.
Это ощущение — странность происходящего.
Что-то здесь казалось мне нереальным. Слишком мирным.
Как декорация. Как мираж.
Неужели… дело в присутствии материнской фигуры в моей жизни?
Семьёй как фактом — меня не смутить.
Но образ женщины, заботящейся обо мне, звучит… чуждо.
В сознании всплыли три образа матерей — из разных жизней.
Но всех объединяло одно: безграничная любовь к ребёнку.
Та, что не требует благодарности. Та, что не просит ничего взамен.
*Если бы она была жива… Тц. Чёрт. Снова вспомнил этого ублюдка.*
Глаза на миг сузились.
В памяти всплыло лицо отца. Противное, кривое, гнилое. Он испортил всю мою жизнь.
Единственное его «достижение» — то, что меня усыновили Джостары.
*Джотаро… Я не забыл. Я помню каждую секунду того унижения, которое ты мне причинил.*
На миг эмоции почти вырвались наружу.
Я резко выдохнул, опустив взгляд в чашку чая.
Спокойно.
Возвращение пока невозможно. Слишком рано.
Сначала — власть. Только с высоты можно сокрушить вершину.
А затем… возможно, доктор Вегапанк поможет решить мою… необычную проблему.
Адмирал Зефир вновь был вызван на задание.
На этот раз — сопровождение Тенрьюбито на архипелаг Сабаоди. А это означало, что в ближайшие дни — а то и недели — его можно не ждать.
Артур, их сын, учился в местной школе для детей офицеров. Возвращался он только под вечер — как правило, измотанный учёбой, но с сияющими глазами после игр с другими детьми.
Подкрепившись за обедом, я оставил дом позади и направился на задний двор, что служил для меня личным полигоном.
Время терять было нельзя.
Полигон за домом был пуст, только ветер срывал редкие листья с деревьев, зацепившихся за бетонную стену. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь моими собственными ударами.
— Сору.
Я исчез с места, оставив лишь лёгкий след пыли, и уже в следующую секунду врезался в стальную мишень. Не давая себе отдыха, перекат — и снова.
— Шиган.
Удар мизинцем — точно, резко, в центр. Металл поддался, но не так, как должен был. Вмятина была рваной, с зазубринами, а палец чуть ли не затрещал внутри, как хрупкая ветка.
Я поморщился.
Чёрт. Опять.
Сжал пальцы несколько раз в кулак и продолжил.
На каждой мишени отрабатывал поочерёдно все шесть техник Рокушики.
Затем, не сбавляя темпа, Геппо — отталкиваясь от воздуха, поднимался всё выше, будто карабкался по невидимой лестнице.
Закончил всё вертикальными отжиманиями, стоя на кулаках, тело — в напряжении, спина — в поту.
Я не считал, сколько повторений сделал. Счёт давно потерялся. Был только ритм, глухой и бесконечный, будто удары молотами, что отдавались в голове после каждого последующего повторения и преодоления «предела».
В этом мире нет лёгких путей. Нет «читов». Есть только тело, воля и… судьба.
Этот путь – Путь Силы – был открыт не каждому.
Он требует врождённого мощного телосложения — выносливого, крепкого, словно выкованного с рождения для боя.
Да, воля тоже играет роль… но даже с сильной волей, но со слабым телом, таких же результатов будет добиться гораздо сложнее, хоть и не невозможно.
В этом мире талант имеет первостепенное значение, наравне с прикладываемыми усилиями. И лишь те, в чьих жилах течёт несломимая решимость, — те, кто способен пробудить Хаки, — по-настоящему могут тянуться к вершинам.
Я лежал на влажной траве, глядя в небо. Сердце колотилось, как боевой барабан, отдаваясь глухим эхом в ушах.
Тело было истощено до предела. Пот стекал по вискам, мышцы пульсировали.
И всё же внутри меня — только разочарование.
— Хаки не желает пробуждаться, — выдохнул я, не отрывая взгляда от неба.
Прошло уже полгода с тех пор, как я вступил в ряды Морского Дозора.
С самого начала адмирал Зефир — верный своим принципам — отказался от фаворитизма, когда я попросил его обучить меня техникам Рокушики.
Он показал техники Рокушики перед всеми кадетами, открыто и без исключений. Каждый должен был сделать шаг сам.
Мне не понадобилось долго повторять, чтобы их сымитировать — базовые движения дались легко, в отличие от многих.
Но это была заслуга не таланта, по крайней мере неполностью, — а моего тела.
Жёсткие требования техник Рокушики — это дисциплина, сила, гибкость и контроль. Без этого их было не постичь – всё было завязано на предельных возможностях самого тела.
А вот Хаки… это другая история.
Хаки нельзя скопировать или подделать.
Его нельзя вызвать по желанию.
Оно рождается лишь на грани жизни и смерти.
Настоящие бои. Настоящие риски.
Либо же многолетние тренировки, что уже не устраивает меня самого.
Но… практические учения начнутся только через полтора года.
А спарринги с кадетами не вызывают нужного давления. Это была уже игра, а не бой.
Остаётся только…
Я замолчал, перевёл взгляд с неба на дрожащие пальцы.
Сделал глубокий вдох.
— Попробую ещё неделю. Если ничего не изменится…
Придётся прибегнуть к тому способу.
Обновлено: 19.02.2026