Переводил и редактировал Капитан Глум! То ли ещё будет!
Хоть в груди и тяжело от неразрешимых вопросов, работу всё равно нужно выполнять.
Сначала мы направились в обменный пункт к тому самому старику с лягушачьим смехом — сдавать клыки и рога гибы на монеты.
— Что это у тебя, Асута, всего-то?
— Ага. Мы ведь недавно купили арию и пойтан, так что пока мне этого хватит.
В руке у меня было шесть красных медных монет.
За клык или рог взрослой гибы давали по три медяка, за мелкий — по два.
Я выбрал покрупнее — сдал два и получил свои деньги на сегодняшний день.
— А у вас солидно выходит. Всё-таки тринадцать человек в семье!
Двое из дома Ву сдали клыки и рога от пяти гиб.
Монет тоже шесть, но белых — каждая в десять раз ценнее красной.
— Хе-хе, даже этого хватит всего-то на три дня еды, — сказала Вина Ву, смеясь.
— Что, вы каждые три дня в город спускаетесь?
Ответ был утвердительным.
Если в доме находился кто-то, кто мог помочь, то они приходили втроём и покупали еды уже на пять дней.
Вполне логично.
В доме Фа нас всего двое, и мы можем за один раз закупить еды на двадцать дней,
но если людей в шесть раз больше — трёхдневный запас, пожалуй, и есть предел.
Посчитал — на три дня нужно 108 арий и 72 пойтана.
А в нашем случае на двадцать дней — 120 арий и 80 пойтанов.
Почти то же самое в пересчёте на человека.
— Ещё и бате егошнюю брагу покупать надо, — буркнул Рудо Ву. — И кто вообще придумал, что она вкусная?
— Останется где-то пять красных, — прикинула Вина Ву. — Что ж, подумаем, какие овощи сегодня взять...
Когда я впервые оказался в городе с Ай Фа, это уже казалось необычным —
а сейчас, наблюдая, как жители Морихена спокойно обсуждают покупки прямо посреди людной улицы,
ощущение новизны стало ещё сильнее.
Особенно умилительно было смотреть, как старшая сестра и младший брат, почти одного роста,
весело переговариваются и улыбаются.
Они оба довольно жизнерадостные — и на их фоне косые, настороженные взгляды горожан
казались ещё более неестественными.
(Рудо Ву ведь не выглядит таким опасным, как другие мужчины из Морихена.
Если не включать в нём этот «боевой режим», то он, наоборот, довольно симпатичный.
Неужели это только мне так кажется?)
Поначалу я нервничал из-за его манеры говорить и вести себя,
но чем дальше, тем больше понимал, что переживал зря.
Ай Фа — это Ай Фа, а Рудо Ву — это Рудо Ву.
Я знаю, какие они оба — сильные, гордые, но живые и настоящие.
Так что мне всё равно, что там думают остальные.
— Ладно, пойдём смотреть овощи, — сказал я. — На севере базара один мужик держит неплохую лавку…
— Эй, подожди! — окликнул Рудо Ву. — Вон же оружейная! Глянем, может, чего интересного есть!
И, не дожидаясь, рванул сквозь толпу — хотя правильнее сказать, что толпа сама поспешила расступиться,
стоит ему только приблизиться.
— Прости, — с мягкой улыбкой сказала Вина Ву. — Ему уже пятнадцать, а ведёт себя как ребёнок.
Хотя, впрочем, двадцатилетней незамужней женщине, вроде меня, не стоило бы его упрекать…
Она улыбнулась — и, пожалуй, в этот момент выглядела особенно красиво.
Если для неё счастье — быть рядом с семьёй,
то, может, и не нужно искать другого мира?
Пока я думал об этом, мы подошли к лавке,
где Рудо Ву уже вертел в руках нож и восторженно воскликнул:
— О, топорик? Или это мачете? Похоже на оружие для убийства!
— Ха-ха… — натянуто усмехнулся торговец, мужчина с желтоватой кожей. —
В походах приходится прорубать себе дорогу через лес. А если вдруг наткнёшься на врага —
вот тогда и приходится таким сражаться.
Рудо Ву назвал лавку «оружейной»,
но в Дженосе, далёком от северной Махюдры, войн не бывало уже много лет.
Так что здесь продавались в основном мачете, топоры, ножи —
обычные инструменты для ремесла и быта.
— А это что, кухонный нож? — спросил я.
Торговец посмотрел на меня с лёгким недоумением —
видимо, не мог понять, что за белокожий парень в одежде морихонцев к нему пристал.
— Ага. Овощной.
Нож был чуть тоньше и меньше, чем у моего отца, но выглядел остро и добротно.
Я не раз видел подобные у Ву и Лутим,
но, стоя перед прилавком, поймал себя на лёгком возбуждении —
будто снова возвращался в прежнюю жизнь, где нож — это не оружие, а инструмент ремесла.
(Отцовский нож уже двадцать лет как служит. Если снова отколется край — чинить будет негде.
Мясо я режу тем, что далa Ай Фа, а вот для овощей неплохо бы обзавестись отдельным…)
— …Эта штука стоит четыре белых и пять красных, — неуверенно сказал хозяин лавки.
(Хм. Примерно цена за четыре гибы.)
Когда-нибудь, если мне удастся выбраться к «состоятельной жизни», я бы непременно прикупил такую вещь.
— Благодарю. Рудо Ву, может, пойдём посмотрим овощи?
— А? Подожди минутку, — буркнул Рудо Ву, отходя от прилавка, и всё ещё сжимал в руке тяжеленный тесак с широким лезвием.
— Эй, парень, подожди же! — всполошился хозяин лавки, но Рудо его не слушал. Он шагнул на середину улицы, поставив ноги врозь, словно грозный истукан.
— Осторожно! Лучше не подходите! — рявкнул он, и хотя прохожие и без того обходили стороной людей Морихена, теперь все начали отступать ещё дальше, с неудовольствием морща лица и обходя его по широкой дуге.
— Асута, Вина, вы тоже не приближайтесь! — бросил он через плечо и с силой обрушил тесак вниз.
Воздух застонал, будто от удара грома. Потом он рубанул снизу вверх, взвихрив вихрь, и снова, и снова — с такой скоростью, что казалось, воздух вот-вот вспыхнет от трения.
Лавочник побледнел, как мел. Прохожие тоже оцепенели — некоторые просто разворачивались и уходили в обратную сторону.
А Рудо Ву словно и не замечал всеобщего ужаса. Он с увлечением размахивал тесаком, а затем, взмахнув им напоследок, громко объявил:
— Беру! С таким лезвием можно с одного удара размозжить гибе череп! Сколько хочешь, хозяин?
— В-восемь белых, — пролепетал тот.
Восемь белых… это примерно шесть гиб по стоимости. Цена, прямо скажем, внушительная. Если вспомнить, что на те же деньги можно купить шестьдесят порций арии с пойтаном, становится ясно, насколько еда здесь всё-таки доступна.
— Договорились! Асута, придержи пока, ладно? Чтобы никто не успел купить! Я мигом вернусь! —
Он сунул тесак мне в руки и стрелой сорвался с места. Толпа перед ним расходилась, словно расступившееся море — точно сцена из «Десяти заповедей».
— И ведь всё ещё ребёнок… — с улыбкой сказала Вина Ву.
Да только какой ребёнок сумеет размахивать такой дикой железякой?
Лезвие толщиной в сантиметр, шириной добрых десять и длиной почти с моё предплечье, слегка изогнутое, увесистое — килограммы два точно. Неудивительно, что им и вправду можно проломить гибе череп.
(Вот ведь… как вообще человек меньше меня способен это поднять, не то что размахивать?)
Поистине, чудовищная сила у этих охотников.
Когда Рудо Ву вернулся и, сияя, купил тесак, пристроив его к поясу, мы наконец направились дальше — к овощным лавкам.
Разумеется, первым делом — к лавке отца Тары.
— Эй-эй, добро пожаловать! — встретил нас он, хотя, заметив, что вместо Ай Фа пришли другие морихонцы, улыбнулся немного натянуто.
— Как я и думала, именно здесь! — оживилась Вина. — Не так уж много лавок, где арии и пойтан продают мешками. Дайте-ка нам по сотне каждого.
— Есть! Ария — два белых, пойтан — два белых и пять красных, — бодро откликнулся торговец.
— Эй, ты что, собираешься купить столько пойтана? — шепнул я Рудо.
— Ага. Отец и брат Дарум у нас едят его, как не в себя, — ухмыльнулся тот.
И верно. Минимальная «норма для здоровой жизни», как выражается Ай Фа, — три арии и два пойтана в день. А мужчины из рода Ву легко съедают три-четыре порции.
— Вот, пожалуйста, сто арий и сто пойтанов. Пересчитайте, — сказал хозяин, ставя перед нами тяжёлые мешки.
Пока Рудо и Вина проверяли содержимое, я решил воспользоваться моментом.
— Дора, можно вопрос?
— К-конечно, спрашивай.
— Вот этот овощ, тино… его можно есть сырым?
Тино походил на розу, сложенную из листьев салата. По размеру — как кочан, а по вкусу и текстуре — ближе к капусте.
— Конечно можно. Хотя я предпочитаю варёный — мягче выходит.
— Понятно. А вот это, тарапа, — её, значит, тоже варят?
Тарапа напоминала большую тыкву — ярко-красную, плотную, но с кислинкой. Если сварить и размять, получался вкус, очень похожий на томатный.
— Да, верно. Сырую тоже едят, но кислая она, сам попробуй. Лучше всего тушить с другими овощами. Мне нравится с арией.
— Логично, — кивнул я. — Ария ведь сладкая, особенно если сначала обжарить, а потом тушить вместе — вкус становится богаче.
Лавочник удивлённо вскинул брови.
— Да ты, парень, неплохо разбираешься в овощах, смотрю!
— Что вы, вовсе нет, — рассмеялся я. — Я даже не знаю, какие тут овощи можно есть сырыми. Кстати, ария ведь тоже съедобна без варки?
— Конечно, — подтвердил он.
— А гиго? Вы его не продаёте?
— Нет, у нас не растёт. Почва не та. Но у старушки Мишиль — вот там гииго хоть куда! Толстый, сладкий — лучший в городе.
— А где её лавка?
— В центре, между кожевней и тканевой лавкой. Маленькая, но ты её сразу узнаешь — старушка одна торгует.
— Ясно! Большое спасибо!
Поймав себя на том, что улыбаюсь во весь рот, я увидел, как и Дора расплылся в ответной, добродушной улыбке — самой тёплой за всё время.
Обновлено: 03.02.2026