По идее, когда участнику дают возможность высказаться, он должен был бы прийти в неописуемый восторг и выдать длинную речь, а наставники, даже если и не согласны, кивали бы в ответ: «Угу, да-да».
Однако Хань Чжоу промолчал.
А все потому, что в этот момент он снова витал в облаках.
Чэнь Фэн посмотрел на Лю Илин, и она ответила ему тем же взглядом.
В глазах Лю Илин рок-звезда отчетливо прочитал немой вопрос: «А есть ли вероятность, что автор слов и музыки вовсе не гений, способный на глубокий анализ, а просто сумасшедший?»
Лю Илин поднесла микрофон к губам и с улыбкой обратилась к Ань Лань:
— Твое вокальное мастерство можно назвать лучшим среди всех участников.
— Возможно, другие конкурсанты владеют техникой не хуже тебя, но это еще не значит, что у них хороший вокал.
— Все потому, что они не знают, какой прием и в каком месте нужно применить.
— А ты – знаешь.
— Все, что ты продемонстрировала, исполняя эту песню, невероятно притягательно для мужчин, для женщин… для каждого, кто хоть раз был заложником любви.
Чэнь Фэн не стал нарываться на неловкость, продолжая тему «авторства Хань Чжоу», и просто зааплодировал:
— Я знал, что после прошлого выступления, когда простуда помешала тебе спеть в полную силу, в этот раз ты обязательно выстрелишь. И не ошибся!
Ким Хёхи, хоть и не понимал до конца, в чем именно прелесть исполнения Ань Лань или глубинный смысл песни, все же взял микрофон:
— Мне очень нравится твой сценический образ. Сексуально, с особым шармом. Со всех точек зрения, это выступление выполнено на очень высоком уровне.
Говоря это, Ким Хёхи сиял от радости – он чувствовал, что наткнулся на настоящее сокровище.
Кто бы мог подумать, что «немая» из прошлого выпуска в этом окажется настолько ослепительной!
Даже просто стоя на месте, она источала обаяние. Это значило, что контроль над телом у нее достиг того уровня, когда каждое движение кажется естественным. Как певец из страны палок, Ким Хёхи прекрасно это понимал.
Но Ань Лань его попросту проигнорировала.
После того как наставники задали еще несколько вопросов и обменялись мнениями с Ань Лань, началась вторая дуэль в этой группе.
Ху Силинь изрядно разнервничался после того, как Чжао Цянь с треском провалилась, но, поразмыслив, успокоился.
Не может же быть, чтобы оба аутсайдера прошлого раунда оказались гениями? Это же чушь собачья.
Этот Хань Чжоу выглядит не особо сообразительным, победить его будет проще простого.
Ху Силинь весьма достойно исполнил знаменитый рок-хит Чэнь Фэна – «Птица на краю неба».
Если не считать нехватки взрывной энергии в финале, выступление было почти безупречным.
Хань Чжоу все это время стоял как вкопанный. Даже когда во время выступления Ху Силиня камера ловила его лицо, Хань Чжоу выглядел так, будто глубоко задумался о вечном.
Когда разбор выступления Ху Силиня закончился, ведущий объявил:
— А теперь просим Хань Чжоу исполнить для нас его авторскую песню!
Только тогда парень пришел в себя.
Очнувшись, Хань Чжоу тут же осознал, что слишком долго витал в облаках, и немедленно попытался войти в образ суперзвезды.
Он зашагал к центру сцены уверенной, летящей походкой. Лицо его выражало спокойствие и доброжелательность.
Сначала он отвесил поклон зрителям, затем подошел к краю сцены и снял микрофон со стойки.
Глядя на его сценический образ, многие в зале принялись шептаться:
— А этот Хань Чжоу выглядит серьезным противником.
— Скорее всего, будет любовная баллада. Судя по настрою, нас ждет что-то очень душевное!
— Думаю, он будет брать высокие ноты. Все-таки это конкурс, да еще и песня авторская – наверняка хочет впечатлить!
Однако, когда зазвучала музыка, прелюдия оборвалась почти мгновенно. Следом понесся аккомпанемент с бешено ритмичным, но настолько веселым мотивом, что его жизнерадостность понял бы даже человек, полностью лишенный музыкального слуха.
Многие посмотрели на экран за спиной певца и увидели название.
«Солнечная радуга и маленькая белая лошадка»?
Тем временем Хань Чжоу с самым серьезным видом поднес микрофон к губам:
— Чего же плакать? Все будет зашибись!
— Забудь про беды, ты только улыбнись.
— Ведь если не исправить, зачем же в гневе быть?
— Забей на это, старайся просто жить!
Посмотрите на эти слова: если положить их на медленную мелодию, они заставили бы рыдать любого, кто повидал в жизни всякое.
Но послушайте этот мотив – подставь туда любой текст, и ноги сами пустятся в пляс.
Трое наставников просто остолбенели.
Это же, черт возьми, конкурс! Конкурс! Что ты творишь?!
Считаете, это безумие? Во втором куплете Хань Чжоу показал, что такое настоящее безумие!
— Ты нэй-нэй-гэ нэй-нэй…
— Нэй-гэ нэй-гэ нэй-нэй!
— Нэй-нэй-гэ нэй-нэй…
— Нэй-гэ нэй-гэ нэй-нэй!
— Солнечная радуга и маленькая белая лошадка…
— Ди-ди-да, ди-ди-да…
Хань Чжоу быстро смекнул, что для такой песни образ суперзвезды не подходит – тут нужно входить в роль танцора. И вот он запел, одновременно пустившись в пляс.
Чэнь Фэн совершенно растерялся:
— Ничего себе, он еще и танцует!
Лю Илин махнула рукой: да какая разница, конкурс это или нет? Если самому участнику плевать, то почему она должна переживать? И она начала притопывать и покачиваться в такт песне.
Многие зрители тоже принялись невольно кивать головами.
Второй куплет, третий…
Когда припев повторился в четвертый раз, некоторые в зале уже подпевали:
— Солнечная радуга и маленькая белая лошадка, ди-ди-да, ди-ди-да!
Хань Чжоу вещал каждому зрителю:
— Ты самый-самый сильный, круче всех на свете!
— Самый яркий, светлый, словно солнце на рассвете! Тебе не помешать расти!
— Ты самый-самый лучший, милый и прекрасный!
— Самый дивный, гордый и такой классный! Цвети во всей красе!
Хань Чжоу в своем белом костюме неистово отжигал на сцене, исполняя какой-то уморительный детский танец. В порыве азарта он, широко разведя руки с микрофоном, начал прыгать и скакать вдоль края сцены, сделав круг почетного безумия.
— Жизнь – это шутка, не слушай её в слезах!
— Не парься из-за лажи, скука – лишь в твоих глазах!
— Сердце надо радовать, всё будет зашибись!
— Пускай всё наступает, ты жизнью насладись!
Чэнь Фэн уже утвердился в своих мыслях.
Будь это фолк-музыка с таким текстом и спокойным исполнением, слушатели выкурили бы по три сигареты кряду и впали в депрессию на весь вечер.
Будь это рок – текст стоил бы трех бутылок пива под дикий ор и размахивание курткой.
Будь это любовная баллада – заставил бы вспомнить о бывших и написать тоскливый пост в соцсетях.
Но мелодия была настолько веселой, что зрители чувствовали себя странно: одновременно и глупо, и исцеляюще. Так и хотелось сказать: «Быстрее, поставьте под эту песню танец для детского сада!» Иначе такая мощь пропадет зря!
Чэнь Фэн, сидя на своем месте, чиркал в блокноте:
«Он гений».
Нет, не то. Зачеркнул.
«Он псих».
Нет, не то. Зачеркнул.
«Он безумный гений».
Снова не то. Зачеркнул.
«Он гениальный псих».
И в четвертый раз зачеркнул. В итоге Чэнь Фэн написал: «Я псих, я псих».
А затем вскочил и принялся танцевать вместе с Лю Илин и Хань Чжоу.
Тем временем Хань Чжоу вернулся на исходную позицию:
— Ты самый-самый лучший, милый и прекрасный…
— Самый дивный, гордый…
— Солнечная радуга и маленькая белая лошадка!
Музыка затихла.
Хань Чжоу, словно истинный джентльмен, отступил на шаг, отвесил финальный поклон и решительно зашагал прочь со сцены.
— Эй? И всё? — Чэнь Фэн опешил. — Я тут только-только отбросил достоинство рок-короля, чтобы исполнить детский танец, а он уже закончил?
Лю Илин, продолжая пританцовывать, увидела, что Хань Чжоу вот-вот сбежит, и крикнула:
— Ты куда!
— А ну стоять!
В этот миг Хань Чжоу едва не вошел в роль партизана, которого окрикнул переводчик вражеского отряда. Он обернулся:
— А?
— Зрители в восторге, мы, наставники, тоже в кайфе, но оценки-то кто ставить будет?! — Смеясь, сказала Лю Илин. — Если ты вот так уйдешь, то лишишь зал возможности за тебя проголосовать?
Хань Чжоу хлопнул себя по лбу и вернулся на сцену.
— И как тебе пришло в голову спеть такую песню прямо на конкурсе? — Спросила Лю Илин.
Хань Чжоу улыбнулся:
— В первом выпуске я неверно понял тему и спел не ту песню. Я задолжал зрителям радость, так что теперь возвращаю долг.
Чэнь Фэн, усевшись на место, усмехнулся:
— Хань Чжоу, если бы ты поменял местами «Счастлив после расставания» из первого выпуска и сегодняшнюю «Солнечную радугу», я гарантирую – ты бы стал участником с самым высоким баллом на шоу. Но сейчас ты рискуешь получить самый низкий балл. Правда не жалеешь?
— Жалею? — Удивился Хань Чжоу. — А дадите переснять? Я про первый выпуск.
Ким Хёхи тоже был в прекрасном расположении духа. Кто бы мог подумать, что один «дурачок» и одна «немая» превратятся в два таких бриллианта!
Будучи певцом из страны палок, только начавшим карьеру в стране Хуа, он изрядно нервничал, придя на это шоу. Особенно учитывая, что двое других судей – небесный король и дива, а тот, кто не пришел – ветеран любовных баллад с двадцатилетним стажем, певец первого эшелона. Ему подсунули самых слабых участников, как будто его роль была просто массовкой.
Но ситуация перевернулась с ног на голову – оба его подопечных оказались невероятно сильны.
— Хань Чжоу, — подал голос Ким Хёхи. — Пересъемка невозможна. Шанс в жизни дается только раз, так что впредь принимай решения обдуманно!
Хань Чжоу перевел взгляд на Чэнь Фэна:
— Наставник Чэнь Фэн, я никогда не жалею о содеянном. Разве что когда переем острого в хого, а потом маюсь животом.
Зрители посмотрели на Хань Чжоу со странным выражением лиц.
У этого парня что, задержка в развитии? Третий наставник уже закончил говорить, а он только сейчас ответил на вопрос второго?
Он просто тормоз или правда со странностями?
Ким Хёхи понял: его снова проигнорировали! Оба его участника в упор его не замечают! Да как они смеют!
Чэнь Фэн вздохнул:
— У молодых полно задора, я тебя поддержу.
Хань Чжоу с нагловатым видом добавил:
— Если задора не хватает, попробуйте заваривать побольше ягод годжи.
— Гм, — отозвался Чэнь Фэн. — А?
— Что? О!
Зал просто лег от смеха. Никто не ожидал, что знаменитый рок-король Чэнь Фэн окажется таким забавным и будет на равных перекидываться подобными плоскими шуточками с участником.
— Давайте сначала проголосуем, а поболтать успеем, — подытожила Лю Илин.
Зрители взялись за пульты, раздумывая, кому отдать голос.
Если вдуматься, Ху Силинь спел гораздо лучше обычного человека, но по сравнению с оригиналом в лице Чэнь Фэна, сидевшего в зале, ему явно не хватило «искры».
А Хань Чжоу? Авторская песня, столько позитива, да и сам он человек-праздник. Не пустить такого в шоу-бизнес было бы величайшим упущением года.
Многие уже и забыли, что там пел Ху Силинь, в голове крутилось только: «Солнечная радуга и маленькая белая лошадка, ди-ди-да, ди-ди-да».
У доброй половины зрителей в голове возник лишь один вопрос: «Подождите… а как звали того парня, который выступал до Хань Чжоу?»
Обновлено: 20.02.2026