Глава 2 — Глава 2. Кто ты?

Очнувшись, Сиён обнаружил, что находится в библиотеке. Посреди зала, окружённого высокими книжными стеллажами, что стояли точно надгробия, притаился небольшой стол. Именно за ним он и пришёл в себя. «Наверное, после смерти видишь сны. Быть может, смерть — это и есть вечный, повторяющийся сон». Но если так, то почему именно библиотека? Да, молодость его была беспутной, но всё же. Он окинул взглядом стол. Крошечный, на нём едва ли поместился бы ноутбук. Сейчас на столешнице лежали лишь потрёпанный красный блокнот в морщинистой обложке да шариковая ручка. Из маленького, расположенного высоко под потолком окна пробивался солнечный свет. Серебристые пылинки, точно песчинки, парили в солнечном луче. Издалека доносился детский смех. Судя по проскальзывающим в нём добродушным ругательствам, ребята играли в футбол. — Ха... что это вообще такое? Голос Сиёна эхом разнёсся по безмолвному помещению. Он прозвучал довольно громко, но никто не подошёл. Вместо этого отозвался голос в его голове. [Проснулся. А я уже начал беспокоиться, что ты так и не откроешь глаза.] Этот голос он уже слышал. Перед тем, как умер в первый раз. «Кто ты?» [Тхам. Меня зовут Тхам.] Слышать голос прямо в голове — очень странное ощущение. Если хотите понять, каково это, попробуйте сами. Просто поймайте любого Иррегуляра поблизости и проглотите его. — Тхам? Голос Сиёна снова прозвучал громко. На этот раз кто-то отозвался. Кхм-кхм — раздалось покашливание из-за стеллажа. Значит, к счастью, это не персональный ад в обличье библиотеки. [Не нужно говорить вслух. Где мы сейчас с тобой общаемся?] — В моей... Сиён осёкся. «...голове». [Верно. А значит, мы можем разговаривать одними лишь мыслями.] Как? На этот раз ответа не последовало. «Эй... почему ты не отвечаешь?» [А? Ты что-то спросил? Я не услышал ни «звука».] Сиён осознал тонкую разницу в том, как нужно общаться мысленно. Недостаточно просто думать. Нужно «произносить» слова в своей голове. «Непросто, однако». [Конечно. Ты ведь испытываешь это впервые. Возможно, ты вообще первый из всего человечества.] «Ты ведь Иррегуляр?» [...] Хм? Он не расслышал? [Расслышал. Просто задумался над словом «Иррегуляр». Ведь это вы нас так назвали, не так ли?] «Верно. Мы называем Иррегулярами существ, пришедших из-за Разлома. Потому что...» [Довольно. Смысл меня не интересует. Зови как хочешь. Имя — это всего лишь условность, оно не имеет никакого отношения к сути. Я тоже буду называть себя Иррегуляром.] Голос в голове оказался на редкость педантичным. Тхам. Иррегуляр, которого он проглотил в момент смерти. «Тхам. Это ты двенадцатый Апостол? Апостол <ОмегиΩ>?» Вздох. Оказывается, голос в голове умел даже вздыхать. [Боже, что за чушь ты несёшь.] Тхам буквально кипел от негодования. И Сиён чувствовал его возмущение так же отчётливо, как своё собственное. Их эмоции тоже были общими. [Я знаю, как вы его называете. Иррегуляр класса «Погибель», Омега. Какая нелепость.] Хоть голос и звучал мягко, враждебность Тхама по отношению к Омеге ощущалась совершенно ясно. [Этот тип — всего лишь жалкий паяц.] Сиён хотел было уточнить, почему паяц, но Тхам умолк. Поэтому он сменил вопрос. «Тхам, я ведь умер?» [Да.] «Тогда где я сейчас? В загробном мире? Или я пересёк Разлом и попал в другое измерение?» [И то, и другое.] «Что значит 'и то, и другое'? Ты издеваешься?» [Ты ступил в Разлом. Люди ещё не знают, но между измерениями, по ту сторону Разлома, есть пространство, где время течёт иначе. Ты вернулся, оседлав этот поток времени.] Невероятно. Неужели такое чудо и впрямь могло произойти? «Регрессия». [Что это?] На этот раз промолчал Сиён. Да и так ли важны объяснения? Главное, что с ним случилось нечто невообразимое. [Не знаю, что такое «регрессия», но есть кое-что, о чём тебе нужно знать прямо сейчас.] «...Что же?» [Вспомни, что ты сказал ранее. Вы, люди, называете Иррегулярами тех, кто пришёл из-за Разлома.] Иррегуляры, пришедшие из-за Разлома. Ан Сиён, вернувшийся из-за Разлома. [Именно. Теперь ты — Иррегуляр.] На миг показалось, что библиотека вот-вот разлетится на куски. Ярость, ужас и отчаяние наперебой рвались наружу беззвучным криком. Послышалось, как тот робкий посетитель, что предупреждающе кашлял, поднялся со своего места и поспешил уйти. [Это что, такой уж большой шок? Мне как Иррегуляру даже немного обидно.] Тхам, оказывается, умел и шутить. Правда, получалось у него не очень. «Да что за... Я вернулся к жизни, но больше не человек?» [Я же говорил, имя — всего лишь условность. Главное — не забывать о своей сути.] А затем Тхам добавил: [Впрочем, и в этом смысле ты тоже Иррегуляр.] Сиён заорал во всё горло. На этот раз — мысленно. Это оказалось весьма эффективно. Тхам явно был недоволен. [Успокойся. И прими это. А до тех пор я буду молчать.] И он замолчал. Опустив голову, Сиён сделал так, как велел Тхам. Он думал, пока не успокоился. Думал, пока не смог принять реальность. Ан Сиён. Перед смертью ему было тридцать четыре. Известный отаку, помешанный на Иррегулярах, и архивариус Фонда. А теперь он стал тем, кем так восхищался, — Иррегуляром. ...Ну и жизнь. Мир, в котором жил Сиён, — это мир с Разломами. Мир, в который постоянно просачивались осколки иных измерений. 6 августа 1945 года. Сиён точно помнил эту дату. Для его народа это был особенный день. Атомная бомба, ознаменовавшая конец Второй мировой войны. Именно тогда человечество впервые столкнулось с существом из другого измерения. На зернистых чёрно-белых кадрах, посреди выжженных дотла руин, с невозмутимым видом стояло живое существо. Это был «Хиросима» — первый официально признанный правительствами мира Иррегуляр. Человечество пришло в ужас. Никто не ожидал, что контакт с внеземной жизнью произойдёт так внезапно, да ещё и в самом сердце планеты. После войны, когда великие державы собрались, чтобы решить послевоенные вопросы, на повестке дня появился новый, куда более важный пункт. Похоже, во вселенной существуют иные измерения. И человечество — не единственная разумная форма жизни. И тут, словно только этого и дожидаясь, на сцену вышел «Фонд». Загадочная организация, назвавшаяся Фондом «ESCEP», начала распространять обширные знания и информацию о Разломах и Иррегулярах. Затем появились «Охотники» — новое поколение людей, пробудивших в себе силу под воздействием Разломов. Охотников, обладавших силой героев из легенд, мастеров боевых искусств из романов уся и супергероев из комиксов, начали превозносить как защитников человечества. Разломы, Иррегуляры, Охотники. Всем этим управлял Фонд ESCEP. Правительства разных стран пытались взять под контроль управление Разломами, Иррегулярами и Охотниками, но тягаться с Фондом, накопившим огромное количество информации и опыта, было бесполезно. Фонд стал самой могущественной силой в мире. И, как Сиён понял перед смертью, этот Фонд стремился уничтожить мир. Он снова поднял голову. Бесстрастные лица книжных стеллажей взирали на него сверху вниз. При виде них в памяти всплыло ещё одно воспоминание. Сиён долгое время не мог найти работу. Какая компания захочет взять на работу того, кто вместо учёбы и накопления «спеков» был одержим лишь Иррегулярами? В двадцать девять лет, глядя на горы альбомов с вырезками об Иррегулярах в своей съёмной квартирке, он почти отчаялся и подал заявление в Фонд. И его приняли. Он вспомнил, как в день получения письма о приёме на работу звонил родителям. Мама и папа, которые за всё время его долгих поисков ни разу не упрекнули сына. Как же они радовались, когда узнали, что он будет работать в Фонде. — Теперь ешь вкусно, сынок, и живи, делая всё, что захочешь. — Я всегда знал, что наш сын, если захочет, всего добьётся. А в итоге их сын, устроившись в Фонд, внёс свою скромную лепту в уничтожение человечества. «Теперь у меня появился шанс». Шанс остановить <ОмегуΩ> и насолить Фонду. «Потому что я стал Иррегуляром». [Верно. С этого и нужно начинать.] Тхам снова заговорил. [Мы с тобой теперь одно целое, так что нужно чётко определить отправную точку.] «Что мне теперь делать?» [А что ты хочешь делать?] Когда вопрос вернулся вопросом, на ум Сиёну пришло лишь одно. Начальник из Фонда. Его бесстрастное лицо. Безразличное дуло пистолета. То, как проворно он отскочил, когда Сиён подошёл ближе, боясь запачкаться кровью. И его последние слова. «Нужно вскрыть этому ублюдку живот!» — ...Хочу я только одного, — произнёс Сиён, на этот раз намеренно вслух. — Мести. [Месть — это хорошо. Тому надменному человеку.] «И Фонду, который обманул всё человечество». [Согласен.] «...Хочу кое-что спросить». [Что?] «Какова твоя цель? Почему ты велел мне проглотить тебя?» [Моя цель не отличается от твоей. Я должен отомстить тому паяцу. И этому высокомерному Фонду.] Сиён отчётливо ощутил чувства Тхама. Тот не мог рассказать всего. И он понял. Всё равно путь у них один. «Хорошо. Тогда скажи мне, как отомстить этим ублюдкам». [Нужно набраться сил.] «Набраться сил? Как?» [Нужно есть.] Это прозвучало немного странно. «Есть? То есть, усердно питаться и наращивать мышечную массу?» [Что-то вроде того. Но есть тебе нужно не еду.] «А что тогда?» [Скоро узнаешь.] В тот же миг волосы у него на теле встали дыбом. Все звуки в библиотеке и за её пределами разом стихли. Бум. С нижнего этажа донёсся грохот — что-то рухнуло и разлетелось на куски. Бум. Издалека донеслись крики людей. Бум. Дурное предчувствие ледяной змеёй скользнуло по спине, совсем как тогда, когда он смотрел на начальника, невозмутимо перезаряжавшего пистолет. То самое чувство, которое испытали все Охотники, собравшиеся у Последнего Разлома. Инстинктивное ощущение, которое испытывают все существа, подверженные влиянию Разлома. [Готовься.] В библиотеке открылся Разлом. Рухнул первый стеллаж. Тварь поднялась на второй этаж. Но Сиён всё ещё не мог до конца осознать реальность происходящего. Рухнул второй стеллаж. Тхам по-прежнему молчал. Сиён, застыв на месте, лишь напряжённо прислушивался. Когда рухнул третий стеллаж, Сиён тут же вскочил и пулей вылетел из-за стола. [Сконцентрируйся. Нельзя умирать с первого раза.] «Нельзя умирать с первого раза?» Значит, со второго или третьего можно? Обрушившийся третий стеллаж взорвался. В буквальном смысле. Тяжёлое тёмно-коричневое дерево с треском разлетелось на щепки, а книги, словно внутренности, разбросало по сторонам. И тогда он увидел «его». Жёсткая, грубая серая шерсть, плотно облегающая тело, торчащие, как рога, уши, хвост, похожий на огромную метёлку, вздымающий горячий ветер. Это был волк. Размером он превосходил медведя, а местами из-под кожи у него выпирали пластины экзоскелета. На вытянутой морде шерсть свалялась в комки. Тварь, глядя на Сиёна, дёрнула губой, обнажив иссиня-чёрные и красные дёсны. А под ними ровными рядами белели зубы. При виде этого чудовища все мысли о загробном мире и снах испарились без следа. Оно было самой что ни на есть реальностью. Настоящий билет в один конец до преисподней, и он уже скалил зубы. [Не напрягайся. По вашим стандартам это всего лишь Иррегуляр класса «Инцидент».] Это — класс «Инцидент»? Самый низкий уровень? Внезапно он вспомнил, что это за тварь. Содержимое его альбомов с вырезками, которые он усердно заполнял ещё до вступления в Фонд. <Иррегуляр класса «Инцидент» типа «демон-зверь», Сталь> Первое появление: август 2021 года, районная библиотека в Кандонгу. Пять посетителей библиотеки погибли на месте. Уничтожен тремя Охотниками С-класса из Фонда, прибывшими вместе с полицией. Позднее в исследовательской лаборатории Фонда присвоен класс «Инцидент». «Это же „Сталь“! Боже, теперь я знаю, где нахожусь. И почему вернулся именно сюда!» — мысленно закричал Сиён. Тхам не ответил. Вместо него ответила «Сталь». Раскрыв пасть, волк-демон оглушительно взревел на Сиёна.