— Нет! — отрезала старуха Цю, и в её глазах вспыхнул алчный огонь. — Я прошу вещи у собственной внучки! Что в этом плохого? Это никак не мешает тебе молиться за благополучие дочери!
Не желая больше слушать возражения, она решительно шагнула вперёд и протянула костлявые руки к тележке, намереваясь схватить верхнее одеяло.
Лицо Наньгун Аньшань потемнело. Её пальцы сжались в кулак, готовые нанести удар, но она не успела.
Наньгун Мяо, словно безумная, бросилась наперерез матери и закрыла собой тележку, раскинув руки в стороны. Её лицо было бледным, а в глазах плескалось отчаяние.
— Матушка! — взвизгнула она. — Если ты посмеешь тронуть вещи Аньшань, я покончу с собой прямо здесь, на твоих глазах! Я разобью голову об этот камень!
— Ты!.. — старуха Цю опешила, застыв с протянутой рукой.
В этот момент к месту конфликта подошёл Лун Ляньци, совершавший плановый обход территории. Увидев толпу, он нахмурился.
— Что здесь происходит?
Один из жителей деревни, наблюдавший за сценой с самого начала, тут же выступил вперёд и в красках описал попытку грабежа.
Лун Ляньци перевёл тяжёлый взгляд на старуху.
— Опять вы, бабушка? — в его голосе звучало нескрываемое раздражение. — Я здесь всего несколько дней, а вы уже успели создать больше проблем, чем вся остальная деревня вместе взятая. А ну, проваливайте отсюда немедленно! Или я прикажу заковать вас в кандалы и бросить в темницу за нарушение общественного порядка!
Услышав угрозу тюремного заключения, старуха Цю задрожала всем телом. Она бросила на Наньгун Аньшань взгляд, полный бессильной злобы, но спорить с властями не решилась. Поджав хвост, она поспешила убраться восвояси.
Лун Ляньци повернулся к девушке, и его лицо смягчилось.
— Девица Наньгун, если эта старуха снова будет досаждать вам, не стесняйтесь, сразу идите ко мне. Я найду на неё управу.
— Угу, — кивнула Наньгун Аньшань, благодарно улыбнувшись. — Спасибо, брат Лун.
• • •
Тем временем старуха Цю, отойдя на безопасное расстояние, затащила дочь в глухие заросли, где их никто не мог услышать.
— Что на тебя нашло?! — набросилась она на Наньгун Мяо. — Ты же сама ненавидишь эту девчонку! Почему ты помешала мне забрать одеяла?
Наньгун Мяо боязливо огляделась по сторонам и, убедившись, что они одни, наклонилась к уху матери. Её голос дрожал, когда она начала свой рассказ.
Она поведала о том страшном дне в ювелирной лавке. О том, как ворвался обезумевший беженец, которого выгнали из другого отряда. Как он одним ударом вырубил маленькую Дай Инъин. И как он, воспользовавшись беззащитностью женщины, надругался над ней прямо там, среди прилавков.
Она рассказала, как потом этот зверь потянулся к её дочери, и как она, обезумев от ужаса и ярости, нашла в себе силы ударить его чем-то тяжёлым по голове и сбежать вместе с Инъин.
Зрачки старухи Цю сузились. В тот день, увидев растрёпанную одежду и синяки дочери, она догадывалась о худшем, но гнала от себя эти мысли. Теперь же правда обрушилась на неё всей своей тяжестью.
— Почему ты не сказала мне раньше? — прошипела она.
— А какой смысл, матушка? — всхлипнула Наньгун Мяо. — Разве слова могут изменить то, что я потеряла чистоту? Это факт, который уже не исправить.
Старуха Цю нахмурилась, лихорадочно соображая.
— Но ведь прошло уже столько времени... Если Наньгун Аньшань вдруг решит открыть рот, ты просто всё отрицай! У неё нет доказательств. Скажем, что она клевещет из мести. Мы даже можем подать на неё в суд за очернение репутации! Посмотрим, как она тогда выкрутится.
Услышав это, Наньгун Мяо разрыдалась в голос, закрыв лицо руками.
— Не выйдет, матушка... Не выйдет! Мои женские дни... они задерживаются. Я чувствую... я нутром чую, что я беременна!
Лицо старухи Цю мгновенно посерело.
— Ты... ты не шутишь? Такими вещами не разбрасываются!
— Я не шучу! — завыла женщина. — Моё чутьё меня никогда не подводило. Я точно понесла! Матушка, что мне делать? Как мне жить дальше?
В прошлом месяце они только и делали, что бежали от войны и голода. У неё с мужем просто не было возможности и сил для супружеской близости. К тому же, в момент нападения у неё только закончились месячные. Сомнений быть не могло: этот ребёнок — от того грязного насильника.
Видя панику дочери, старуха Цю заставила себя успокоиться.
— Не реви! — шикнула она. — Завтра же пойдём в город к лекарю. Только когда он подтвердит, тогда и будем паниковать. Не пугай себя раньше времени.
Она помолчала, прищурив глаза.
— А даже если и беременна — ну и что? Мы подкупим лекаря. Дадим ему денег, чтобы он сказал, что срок больше, чем на самом деле.
Наньгун Мяо подняла на мать заплаканные глаза, в которых затеплилась надежда.
— Думаешь... это сработает?
— Сработает, — уверенно кивнула старуха. — Ты будешь стоять на своём: это ребёнок отца Инъин. Твой муж все эти годы с ума сходит, мечтая о сыне. Он будет так счастлив, что даже не подумает сомневаться!
— Хорошо, матушка... Я сделаю, как ты скажешь.
• • •
Когда Наньгун Аньшань подкатила тележку к своему участку, её встретил радостный гомон. Младшие братья и сестра высыпали из палатки, окружая её.
Девушка сразу заметила изменения. К их палатке была пристроена новая конструкция — простой, но добротный навес. Под ним располагался временный очаг, защищённый с трёх сторон плотной промасленной тканью.
— Второй брат, это твоих рук дело? — спросила она, кивнув на постройку.
Наньгун Шэн, вытирая руки о тряпку, кивнул:
— Мы с Третьим братом соорудили. Скоро сезон дождей. Если польёт, готовить под открытым небом станет невозможно. А так и очаг сухой, и повару не мокнуть.
— Ты молодец, Второй брат, — похвалила Наньгун Аньшань. — Я об этом даже не подумала.
Она повернулась к младшим, которые с любопытством заглядывали в тележку.
— А ну-ка, налетайте! Помогайте разгружать. Я привезла кучу отличных вещей!
Дети с восторженными криками бросились таскать свертки. Наньгун Аньшань передавала им покупки одну за другой.
Ян Жолань, лежавшая в палатке, наблюдала за горой добра, растущей у входа.
— Аньшань, — обеспокоенно спросила она, — это же, наверное, стоило уйму денег?
— Пустяки, матушка, — отмахнулась дочь. — Деньги — дело наживное. Потрачу — заработаю ещё. Кстати, сегодня я продала травы на восемь лян серебра! Так что теперь я могу прокормить всю семью, просто собирая лекарства в горах. Перестань беспокоиться о деньгах.
Глаза Ян Жолань округлились от удивления.
— Восемь лян? Неужели травы стоят так дорого?
— Ещё как! Так что просто лежи и выздоравливай. Теперь я главная опора в доме.
Мать посмотрела на неё с нежностью и болью.
— Прости меня, дочка. Если бы не мои ноги... Тебе не пришлось бы так тяжело трудиться.
В то время как другие девочки её возраста беззаботно спали в тёплых постелях, её дочь вставала затемно и тащила тяжёлую тележку в город, чтобы прокормить семью.
— Да, Аньшань, — поддержал мать Наньгун Шэн, опустив голову. — Мне, как старшему брату, стыдно, что всё ложится на твои плечи.
Наньгун Сю, сидевший с книгой, тоже выглядел виноватым.
Наньгун Аньшань рассмеялась, разгоняя мрачную атмосферу.
— Ну что вы заладили? Слушайте сюда: когда у нас будет достаточно денег, я отправлю вас всех учиться. Вы должны будете сдать императорские экзамены и получить учёные степени! Вот тогда вы станете большими чиновниками и сможете защищать меня. Идёт?
Учиться?
Наньгун Шэн и Наньгун Сю переглянулись. Во время бегства их единственной мечтой было просто выжить. Мысль о том, что они когда-нибудь снова смогут взять в руки кисти и книги, казалась несбыточной фантазией.
Но видя горящие глаза сестры, они не посмели разрушать её надежды.
— Хорошо, Аньшань, — улыбнулся Наньгун Шэн. — Второй брат будет стараться изо всех сил, чтобы в будущем стать твоей защитой.
— И Третий брат тоже, — тихо добавил Наньгун Сю. — Я сделаю всё возможное.
— Вот и отлично! Я запомнила ваши слова!
С этими словами она достала три бумажных пакета и вручила их младшим.
— Держите. Здесь булочки с бобовой пастой, здесь пирожные из зелёных бобов, а здесь — большие мясные пирожки. Всё очень вкусное. Поделите на всех, но много не ешьте, а то ужин не влезет!
Троица малышей закивала так энергично, что казалось, у них сейчас отвалятся головы.
— Спасибо, старшая сестра!
Наньгун Аньшань указала на большую кучу тюков.
— Это постельные принадлежности. Второй брат, Третий брат, помогите всё распаковать и расстелить. Сегодня ночью мы наконец-то будем спать с комфортом!
Старшие братья послушно принялись за дело.
— А это, — она указала на оставшиеся продукты, — для кухни. Я займусь ими сама.
Она направилась к новому очагу, прихватив с собой огромный кусок нутряного сала. Настало время вытопить жир и наконец-то приготовить нормальную еду.
Пока она нарезала сало кубиками, Наньгун Чэн, Наньгун Мо и Наньгун Яо уже развязали пакеты. Аромат свежей выпечки наполнил палатку, и дети принялись делить лакомства, старательно откладывая лучшие кусочки для мамы и старших братьев.
Обновлено: 23.01.2026