Её работу оценивали анонимно. Чэнь Фанчжоу собрал листочки — они пестрели «детскими каракулями» — каждый совершал в среднем по ошибке на каждые пять иероглифов, из-за чего чтение превращалось в ликбез по китайской грамотности.
Просмотрев несколько листков, Чэнь Фанчжоу бросил на Цзян Сяоюань двусмысленный взгляд и принялся зачитывать комментарии «моделей»:
— Силу применяла неравномерно, дважды поцарапала мне голову.
Мужество, которое Цзян Сяоюань проявила в уборной, рассыпалось вдребезги, врезавшись в этот злобный комментарий. Не сдержавшись, она резко ответила:
— У меня ногти острижены под ноль!
Проигнорировав её, Чэнь Фанчжоу продолжил:
— Шея затекла…
Цзян Сяоюань не нашлась, что ответить.
Разве можно винить её за такое?
— Плохо. Вода была холодной.
Взглянув на коллег — они стояли группами по три-пять человек — Цзян Сяоюань сразу поняла: они не критиковали её работу, они решили от неё избавиться.
Чэнь Фанчжоу продолжал:
— Вода была слишком горячей… Вы вообще в своём уме? Неужели трудно сказать — нормальная температура или нет?
По крайне мере, хотя бы мужчины не задели Цзян Сяоюань своими комментариями. Нравилась она им или нет — она, как никак, хороша собой — можно и потерпеть. Но на девушек это не действовало: парикмахерши и мойщицы перешёптывались и хихикали, словно стая мерзких птиц.
Один из сотрудников провёл пальцами по только что высушенным волосам, сгорбил шею, ссутулил плечи и осторожно сказал:
— Вообще… мне кажется… она хорошо вымыла голову…
Не успел он закончить своё нудное бурчание, как одна из бойких девушек резко наступила ему на ногу:
— Да ты прям мистер Беспристрастность!
Низкая и пухленькая массажистка ткнула его в спину пальцем:
— Главное — чтобы личико было хорошенькое, а не чисто вымыто, да?
Юноше, казалось, не было и двадцати — совсем ещё ребёнок, не успевший выработать броню цинизма. Под перекрёстным огнём насмешек он покраснел до корней волос, словно загнанный в угол дикий утёнок.
Чэнь Фанчжоу мрачно выбросил стопку листочков в мусорное ведро. Его ледяной взгляд скользнул по залу, и, хотя в ответ ему достались лишь презрительные гримасы, но, по крайней мере, все промолчали.
— Иди сюда, помой мне голову, — сказал Чэнь Фанчжоу.
Самая бойкая из старших мастериц осмелилась спросить:
— Шеф, сегодня ведь сокращённый рабочий день. Мы уже можем идти?
— Идите.
Все с радостным визгом разбежались — ради этих четырёх часов свободы в неделю они готовы были убить. Наконец, они могли пройтись по магазинам, хотя, учитывая их зарплаты, денег едва бы хватило даже на мороженое в торговом центре. Но ведь просто посмотреть — уже удовольствие.
В салоне воцарилась тишина. С улицы доносился шум машин и голоса людей. Цзян Сяоюань молча пошла за Чэнь Фанчжоу. Затем она с грохотом швырнула флакон с шампунем, резко дёрнула шланг душа — он с холодным, резким звоном ударился о фарфоровую раковину.
— Дорогой директор, — язвительным голосом начала она, — какие у вас тут милые обычаи: новичкам сначала дают по зубам, а потом заставляют кровью клясться в верности.
Чэнь Фанчжоу спокойно потянулся за лейкой душа.
— Прерву на секунду. Ты забыла базовое правило — с чего начинается диалог с клиентом?
Цзян Сяоюань с каменным лицом смотрела на него. Они оба застыли в тесном пространстве моечной. Её болезненное самолюбие не позволяло устроить сцену на публике, но ресницы трепетали от ярости. Казалось, ещё чуть-чуть — и она взорвётся.
— Тебе очень обидно, да? — спросил Чэнь Фанчжоу.
Она никогда этого не признает. В её понимании, «обижаться» — удел слабаков. Настоящий сильный человек должен хладнокровно запоминать обиды, чтобы однажды отомстить. Правда, конкретного плана мести она пока не придумала.
Выражение лица Чэнь Фанчжоу немного смягчилось.
— Твою технику мытья головы я оценил — не шедевр, но сойдёт, середнячок. Обучаешься быстро. Но догадываешься, почему клиенты скупятся на хорошие отзывы?
— Не знаю. Больные, может, — отрезала Цзян Сяоюань. Но вдруг её лицо дрогнуло, и на губах расцвела язвительная ухмылка: — А, понятно. Боятся, что я отберу их клиентов и деньги!
— Помимо чистого оклада в 800 юаней, всё остальное у них — «премиальные». Вот, например, мойщица голов: её бонусы зависят от количества вымытых голов. А если клиент вернётся в этом же месяце и снова попросит её — засчитывается как пять! Выходные спасают, но в будни конкуренция превращается в войну за чаевые.
Понятно — если появилась ещё одна мойщица головы, значит, что ещё один человек будет воевать за чаевые.
Цзян Сяоюань усмехнулась:
— Ну и люди! Только и знают, что копейки из-под ногтей выскребать. Таким и в следующей жизни успеха не добиться.
Чэнь Фанчжоу не сдержался и рассмеялся от этих слов.
Цзян Сяоюань запнулась на полуслове — до неё вдруг дошло, как постыдно это прозвучало.
Обычная шампуньщица — её «карьерный рост» прописан, как по учебнику: «стажёр → мастер → старший мастер → техдиректор → управляющий». Пять ступенек, и всё — потолок. Должность Чэнь Фанчжоу станет для неё пределом. О каком большом будущем может идти речь?
Что, ей теперь своими «помой-постриги-подуй» на «Чанъэ-3*» пробиваться?
«Чанъэ-3» — китайская автоматическая межпланетная станция (АМС) для изучения Луны и космического пространства.
— Не вини их — они тебя просто жизни учат.
— Ха-ха, — усмехнулась Цзян Сяоюань.
Директор Чэнь лениво закинул ногу на ногу, развалившись в кресле перед раковиной, и закрыл глаза:
— Не думай, что учить жизни могут только уважаемые да богатые. Эти ещё промолчат — сначала сотни юаней выложи за их «мудрые советы». А по-настоящему жизнь показывают как раз мелкие людишки вокруг. Цзян Сяоюань, скажи-ка: все мы под одним небом ходим. С чего ты смотришь на всех свысока?
Фраза «смотреть свысока» подействовала на Цзян Сяоюань, как красная тряпка на быка — перед глазами тут же всплывала её перепалка с Фэн Жуйсюэ, а следом — и причина, по которой она оказалась в этой дыре.
Конечно же, Цзян Сяоюань тут же разозлилась и резко ответила:
— На кого это я свысока смотрю?!
— Можешь назвать хотя бы несколько имён из персонала салона?
— У меня социофобия, окей?! Я по натуре не болтлива — это что, теперь преступление? Директор Чэнь, да некоторые — просто неуверенные в себе тюфяки. Им что, обязательно нужно, чтобы им подлизывали и нос утирали, только тогда они понимают, что они — люди, а не дворняги?
Чэнь Фанчжоу опешил от её натиска. Девчонки у него работали в основном малограмотные, молоденькие — до возраста, когда в женщинах просыпается «дух скандальной императрицы», способной заткнуть за пояс кого угодно. Такой бойкой речистики он от них не слышал — хоть сейчас вноси Цзян Сяоюань в список «многообещающих кадров».
После долгого молчания, Чэнь Фанчжоу вдруг спросил:
— Ты же закончила школу, да?
«Да я за границей училась!» — пронеслось у неё в голове. Но вслух она лишь язвительно цокнула языком.
Он растерянно поинтересовался:
— И почему тогда не поступила в университет, не занялась учёбой, а приползла сюда?
Цзян Сяоюань небрежно солгала:
— Какая разница? Денег у меня нет.
Выдержав паузу, Чэнь Фанчжоу решил не развивать эту тему.
— Ладно, хватит болтать, давай голову мыть! И не забывай, о чём ты должна спросить у клиента!
Рассерженная Цзян Сяоюань неохотно пошевелила пальцами, принявшись за свою глупую работу.
«Потерплю ещё немного — и сразу уволюсь к чёртовой матери», — думала Цзян Сяоюань. — «Вот ведь правда: упавший с высоты феникс хуже дворовой курицы».
Всё остальное время Чэнь Фанчжоу молчал — он закрыл глаза и даже на мгновение как будто заснул. Он заговорил только когда Цзян Сяоюань принялась смывать кондиционер.
— Если ты действительно уважаешь человека, то сама начнёшь разговор — хоть о возрасте, хоть о родном городе. Даже если это будет казаться наигранным, клиент ведь не дурак, увидит, что ты стараешься, — сказал Чэнь Фанчжоу. — А если клиенту станет скучно, и он попросит тебя поговорить, ты тоже проигнорируешь его?
Цзян Сяоюань молча смотрела на воду, сделав вид, что пропустила этот совет мимо ушей.
Если в ООН есть право вето, то у Чэнь Фанчжоу — «право быстрого старта». На следующий день он, наперекор всем, буквально протащил Цзян Сяоюань на должность — и на её груди засверкала бейджиком с гордой надписью «Стажёр»
Когда Чэнь Фанчжоу закончил с делами, Цзян Сяоюань неохотно подошла к нему.
— Директор Чэнь, я хочу вас поблагодарить.
— Меня? Поблагодарить? — Глядя на неё, Чэнь Фанчжоу улыбнулся. — Не нужно. Они тебя достать не могут, а на меня рыпнуться боятся — вот и будут вымещать на тебе втройне, вот увидишь. Готовься.
Он был прав — в магазине на Цзян Сяоюань даже собака внимания не обратит*
Досл. «собака не обращает внимания» — название знаменитых тяньцзиньских мясных пирожков. В разговорной речи выражение может использоваться иронически в значении: «человек, на которого никто не обращает внимания».
Хотя ради выживания она временно смирилась со своей ролью мойщицы голов, в душе упорно отказывалась примкнуть к общей массе. Сохраняя дух «тело в стане Цао, а сердце — в Хане*», она всегда держалась опрятно, с утра до вечера выделяясь на фоне остальных, держась особняком.
Означает, что человек внешне принадлежит к одной стороне, но в душе остаётся верен другой. Выражение из «Троецарствия»
Цзян Сяоюань также прикупила дюжину подержанных туристических журналов на книжном развале у входа в парикмахерскую — пять юаней за полтора килограмма, настоящая находка.
Когда другие собирались вместе поболтать о маникюре и семейных делах, она сдержанно и надменно сидела в сторонке, погружённая в чтение.
Выбор журналов у неё был абсолютно продуманным. Цзян Сяоюань отлично знала свой уровень: серьёзные книги с обилием текста ей были не по силам, а глянцевые журналы с модными картинками читала все подряд. Взвесив все за и против, она остановилась на туристических журналах: и картинки есть, и текст не слишком тяжёлый, к тому же — с налётом лёгкой интеллигентности и художественной изысканности. Подростки в салоне на такое не клюнут, зато для создания нужного имиджа — идеальное соотношение цены и понтов.
На слова Чэнь Фанчжоу Цзян Сяоюань было глубоко плевать — она уже твёрдо решила быть ослепительным белым лотосом среди этих деревенщин.
Белый лотос ежедневно сражалась — с небом, с людьми и с собственными взвинченными, неудовлетворёнными мыслями — дел по горло, ни минуты покоя. И только когда пришло СМС от Ци Ляня с приглашением поесть хого, Цзян Сяоюань растерялась: всё, конец, приехали… совсем про это забыла!
Она ещё даже не придумала правдоподобную ложь! О, да, конечно: «Я шла-шла, и вдруг — бац! — вся память испарилась!» Нуда, как же, конечно же деревенские старики сразу поведутся на этот бред!
Обновлено: 17.01.2026