Хэ Цзиньсин внезапно передумал уходить. Для него, будь то дочь Гоу Юя, которая до смерти его боялась, или мрачный Е Лан, все это было куда интереснее, чем лицо секретаря Лю, которое так и кричало: «Вас ждет еще куча работы».
— Первый день на работе, и уже такой бардак, — полушутя сказал Хэ Цзиньсин Е Лану. — На твоем месте я бы попросил Гоу Юя платить еще больше.
Эти слова, по-видимому, намекали на то, что с молодой госпожой Гоу нелегко справиться, и за это нужно доплачивать.
Однако уголки губ мужчины, слегка приподнятые, говорили о том, что он на самом деле не считал это проблемой. Напротив, только что он пригласил Гоу Ань сесть рядом с ним во время следующего ужина.
Если бы он действительно ее невзлюбил и считал обузой, разве стал бы сам себе создавать неудобства?
Очевидно, что нет.
Е Лан в одно мгновение понял это. Его длинные ресницы дрогнули, и он едва заметно посмотрел выше, снова окинув взглядом мужчину перед собой. Тот сохранял невозмутимое выражение лица, не выдавая ни единой эмоции…
Никто не мог понять, что творится в голове у этого человека, который сейчас в Цзянчэне имел практически неограниченную власть.
Е Лан был его полной противоположностью — в его голове редко крутились какие-то сложные мысли.
И, честно говоря, Е Лан уже давно его недолюбливал.
А сегодня, услышав его едкие и саркастичные слова, он, казалось, даже пальцами ног почувствовал, как тот злорадствует, и это вызвало еще большее отвращение.
Под солнечным светом сладкий приторный запах подсохшего мороженого проник в нос, вызывая тошноту.
Взгляд Е Лана невольно переместился на человека, стоящего за мужчиной. В этот момент он склонил голову, рассматривая его — это была молодая госпожа Гоу, глаза которой сияли, словно она была в восторге. Казалось, ей очень понравилось, как Хэ Цзиньсин унизил его.
Когда она говорила, что ненавидит его, это не было шуткой. Она действительно ненавидела его настолько, что радовалась, видя, как он попадает в неловкое положение.
Губы Е Лана слегка поджались, выражая недовольство.
Он, как обычно, ответил на насмешки Хэ Цзиньсина молчанием. Единственной реакцией телохранителя, казалось, было лишь легкое напряжение руки, на которой висел пиджак.
— Ладно, занеси пиджак внутрь, приведи себя в порядок и больше не мозоль дяде глаза, — внезапно произнесла Гоу Ань, насмотревшись на это зрелище.
Возможно, Хэ Цзиньсин этого не заметил, но Гоу Ань, которая так хорошо знала выражения Е Лана, понимала: сейчас он явно был в ярости, причем в смертельной.
Раньше она бы точно расстроилась и, без сомнения, взяла бы его за руку, чтобы сказать пару ласковых слов и утешить.
Но теперь, видя, как Хэ Цзиньсин его задирает, она холодно наблюдала со стороны, пока не поняла, что Хэ Цзиньсин, похоже, закончил свои насмешки, и только тогда позволила ему уйти.
Ее слова заставили мужчину, стоявшего к ней спиной, повернуться. Его взгляд упал на пакеты у ее ног, которые она велела забрать Е Лану.
— Ты только что ходила по магазинам? — спросил он мягким тоном, а затем тихо усмехнулся. — Видимо, после расторжения помолвки с Хэ Жанем Аньань чувствует себя совсем неплохо.
Гоу Ань не знала, пытался ли он таким образом напомнить о своих заслугах, но его тон определенно звучал именно так.
Поэтому впервые она искренне и от всего сердца в мыслях сказала мужчине перед собой: «Спасибо». И великодушно решила (осмелилась) не придираться к тому, что он так естественно сменил обращение с «госпожа Гоу» на «Аньань».
— Через полтора месяца в Цзянчэне состоится ежегодный банкет по случаю совершеннолетия. Гоу Сюнь… — упомянув своего раздражающего брата, Гоу Ань скривила губы. — Гоу Сюнь в этом году один из главных героев. И хотя мама раньше говорила, что отправит его праздновать свое совершеннолетие в KFC, но вдруг в последний момент она сжалится? Тогда нашей семье, вероятно, придется появиться на публике, поэтому папа велел мне обновить гардероб.
Девушка долго и подробно рассказывала, жалуясь на некоторые мелкие неурядицы, из-за которых забыла купить украшения. Она также упомянула о том, что ей придется снова ехать в торговый центр, и еще неизвестно, останется ли в наличии ее любимая модель из новой коллекции VE.
— Это так раздражает! Взяла карту, но не сделала того, что нужно, зато купила кучу вещей, которые, возможно, даже не пригодятся. Папа точно будет ворчать.
Хэ Цзиньсин, однако, не проявлял и доли нетерпения. Особенно когда услышал, как она ласково упомянула отца. Почему-то это показалось ему немного милым.
Хотя тон девушки был совершенно обычным.
Возможно, сегодня солнце светило слишком ярко, и его лучи буквально сводили людей с ума.
Господин Хэ, который занимал несколько должностей и был настолько занят, что мечтал разделиться на троих, в этот послеобеденный час отказался от встречи с индийцами, от общения с IT-специалистами, от звонка трейдера…
Вместо этого он терпеливо стоял во дворе чужого дома и слушал, как соседская девчушка рассказывает о своих проблемках и планах.
В конце концов Хэ Цзиньсину пришлось уйти после звонка секретаря Лю. На том конце провода человек использовал тон «Обеденный перерыв закончился, хотя я и не знаю, когда у вас появился такой график, но я точно уверен, что если вы сейчас же не приедете в офис, то я уволюсь».
* * *
В офисе его ждали бесконечные совещания и встречи с партнерами. Когда Хэ Цзиньсин наконец закончил все дела, уже наступил вечер и зажглись огни города. К этому времени большинство обычных людей уже поужинали и сидели на диванах, смотря новости.
— Я еще не ужинал, — сказал мужчина, развалившись в кресле в своем кабинете на верхнем этаже здания. Его длинные ноги лежали на краю стола, руки скрещены на животе, а аккуратно уложенные волосы слегка растрепались.
Его поза, лишенная всякой официальности, напоминала те времена, когда он, еще будучи студентом, пробивался в жизни, ведя себя раскованно и свободно.
— У осла в упряжке хотя бы морковка перед носом висит, а у меня только один креветочный пельмень, который дали в обед, — проворчал он, потирая запястье, перевязанное бинтом. — Так и до язвы желудка недалеко.
В кабинете горела только одна тусклая лампа, а за окном простирался яркий ночной пейзаж Цзянчэна, который стал основным источником света в комнате.
Не то чтобы они специально не включили свет — просто они были настолько заняты, что не заметили, как стемнело.
Сидя на диване и уткнувшись в клавиатуру, Чэнь Цзиньли, чье интеллигентное лицо освещалось светом монитора, не поднимая головы, произнес:
— Ты в последнее время стал слишком много жаловаться. С кем это ты связался?
Возможно, переработка также сделала его раздражительным, раз он осмелился критиковать даже инвестора, своего «золотого папочку».
Хотя… действительно, он недавно познакомился с одним «ребенком», который любил жаловаться.
Еще в обед он слышал, как тот ворчал.
Обновлено: 02.02.2026