Бр-р-р.
Хиюн, всё ещё не в силах унять тошноту, достала телефон из кармана жакета. Прошло несколько секунд, прежде чем она, почувствовав повторную длинную вибрацию, сфокусировала взгляд на ярком экране.
[Чонюн]
Увидев имя младшего брата, звонившего из-за границы, она тут же поднесла трубку к уху.
— Да, Чонюн.
— Нуна, ты в офисе? Работаешь?
— Я сейчас...
Хиюн издала растерянный стон и затуманенным взором обвела уборную.
В зеркале дамской комнаты у самого входа отчётливо отражался её силуэт. Она выглядела нелепо, замерев в полной прострации.
— Ты в порядке? Решил набрать, потому что Джэвон-хён уже точно должен был приземлиться в Южной Корее...
Раньше Хиюн общалась с Джэвоном, стараясь скрыться от вездесущих взглядов людей в огромном особняке, но отец и брат были единственными, кто знал об их былой дружбе. Отец делал вид, что не замечает Джэвона, который зачастил в мансарду, ставшую их тайным убежищем, а Чонюн иногда присоединялся к их играм.
Конечно, они знали и о том, что в один прекрасный день Хиюн и Джэвон внезапно отдалились друг от друга. Хотя Хиюн и не умела до конца скрывать свои чувства, она не привыкла выкладывать всё до мельчайших подробностей, поэтому они вряд ли знали истинную причину их разрыва.
По этой причине Хиюн, даже если и хотела узнать, как поживает Джэвон, не могла заставить себя спросить об этом. Чонюн же, в свою очередь, старался лишний раз не упоминать о нём.
Когда Хиюн во время коротких разговоров с братом стала всё чаще осекаться на полуслове, желая спросить о Джэвоне, Чонюн, уловив подходящий момент, сам осторожно заговорил о нём.
На самом деле в детстве Чонюн не любил тесную мансарду и подолгу там не задерживался. Из-за разницы в возрасте у них с Джэвоном было мало общих интересов. Хотя при встречах они и казались дружелюбными «братьями», на деле их не связывало ничего личного. А после того как Хиюн и Джэвон прекратили общение, говорить стало и вовсе не о чем.
Однако за то время, что Хиюн провела в Южной Корее, отношения Чонюна и Джэвона, видимо, изменились. Чонюн рассказывал, что вступил в ту же университетскую команду по футболу, что и Джэвон, и периодически делился новостями об их деятельности. Кажется, именно тогда Хиюн и поняла, что они стали близки.
О том, что Джэвон возвращается в Южную Корею, чтобы пройти курс управления, Хиюн тоже узнала от Чонюна.
Услышав это, она впервые попросила брата выяснить дату и время прилёта, но Чонюн долго не мог этого сделать, поскольку Джэвон по какой-то причине держал свой график в секрете.
Удалось узнать всё лишь вчера, за день до прибытия.
— Да, я видела, что он приехал.
— Видела? Уже? Всё прошло нормально?
Чонюн спросил это с явным беспокойством в голосе. Хиюн понимала, о чём он переживает, раз решил позвонить снова, хотя они говорили только вчера вечером.
Чонюн заблуждался насчёт истинной причины их разрыва. Он считал, что они сильно поссорились из-за какого-то пустяка. И что их обида друг на друга настолько глубока, что они даже не здороваются, а Хиюн до сих пор чувствует себя неловко рядом с Джэвоном.
Скорее всего, он полагал, что и в Южную Корею она вернулась только для того, чтобы избежать встреч с ним. Ведь никто не знал о том, какой разговор состоялся между Хиюн и хозяйкой дома, Председателем Чон.
Наверняка он сообщил ей о приезде Джэвона лишь для того, чтобы она могла подготовиться и избежать встречи.
Хиюн не знала, как развеять это заблуждение, да и не видела в этом особого смысла, поэтому просто оставила всё как есть.
— Нуна, не мне в это лезть, но ведь то, что произошло между вами, было уже больше десяти лет назад...
— Да, я знаю. Не волнуйся. Со мной всё в порядке. К тому же, даже если Джэвон вернулся в Южную Корею, нам негде пересечься. Обстановка не та.
Разговор с братом помог Хиюн немного остыть. Как только она отбросила прошлые воспоминания и вернулась к реальности, бушевавшие внутри эмоции, к счастью, начали утихать.
Сегодня был единственный шанс увидеть Джэвона, пусть даже подстроив «случайную» встречу. Ведь даже находясь в одной стране, они вряд ли когда-нибудь столкнутся. Именно поэтому она сегодня так долго просидела в кафе, поджидая его.
То, что они будут находиться в одном офисном здании и одной корпоративной резиденции, вовсе не сулило радости.
На десятках этажей, чётко разделённых по рабочим зонам, существовало множество отделов, а число сотрудников достигало тысячи. В этом месте, где пространства — от офисов до столовых, зон отдыха и жилых помещений — были строго разграничены, случайная встреча была практически исключена.
Обычно при переходе из офисного здания в резиденцию не было нужды спускаться на первый этаж, так что сегодняшний день, когда у неё была чёткая цель, стал исключением.
В этой иерархии Хиюн занимала должность рядового Личного помощника в секретариате на десятом этаже — самом низшем звене, где она выполняла всю черновую работу по поручению руководителя секретариата.
В отличие от неё, Джэвон, судя по тому, что его поселили в первой секции резиденции на самом верхнем этаже, будет работать на двадцать девятом этаже офисного здания — на самом пике корпоративной пирамиды. Их пути совершенно не пересекались.
Это означало, что сегодняшний день, когда она вела себя как последняя дура, должен стать последним.
— Лучше скажи, как здоровье отца?
На её вопрос, сменивший тему, Чонюн, кажется, едва слышно вздохнул.
Хиюн не хотела жаловаться, поэтому сделала вид, что не замечает невысказанных слов брата.
Как и всегда, Чонюн отступил и ответил обыденным тоном:
— За своим здоровьем он следит отлично. И у меня всё хорошо, так что ты не переживай.
— Хорошо. Мне пора возвращаться, созвонимся позже.
Завершив разговор, Хиюн подошла к раковине.
Взглянув на себя в зеркало вблизи, она увидела своё подавленное лицо. Раз уж она и так промокла под дождём, Хиюн наклонилась и на полную мощь включила холодную воду.
Всплеск, ещё всплеск.
Она умывалась снова и снова, пытаясь смыть скопившиеся внутри чувства и ненужные сожаления.
«Я увидела его лицо, и этого достаточно. Я ведь даже не надеялась, что мы заговорим. Всё хорошо».
Хиюн повторяла это про себя, стараясь сосредоточиться на том, что она достигла своей заветной цели.
Сегодня она наконец получила желаемое, и сожалений быть не должно. Пройдет несколько дней, и разум возьмет верх над чувствами.
Как это всегда и бывало.
Она небрежно вытерла капли воды с лица рукавом и снова посмотрела в зеркало. Её промокший вид всё ещё казался жалким и унылым. Она невольно нахмурилась.
— Ха-а.
Она уже видела это выражение лица раньше.
В подростковом возрасте, когда впервые осознала свои чувства и поняла, что её любовь безответна. В тот день её лицо, полное бессилия, выглядело точно так же.
Как только она осознала, что в её сердце всё ещё теплятся те же чувства, она в тот же миг столкнулась с холодной стеной реальности.
«Нельзя, Сон Хиюн».
Ни разум, ни сердце больше не должны возвращаться в то время.
Она медленно подняла тяжёлые руки и звонко ударила себя по щекам.
Хлёст!
— До каких пор ты собираешься ходить с этим отсутствующим видом?
Хлёст!
— Ты столько времени успешно это скрывала. Больше нельзя делать глупостей.
Хлёст!
— Ты уже не ребёнок, приди в себя.
Хлёст! Хлёст! Хлёст!
Только когда щеки начало не просто печь, а невыносимо жечь, она остановилась и отвернулась.
Взгляд Хиюн стал тяжёлым и спокойным. К тому моменту, как она вышла из уборной, её прошлое уже было надёжно спрятано за непроницаемой маской.
Прошло слишком много времени. Хиюн на мгновение задумалась, идти ли ей в медпункт или сразу в офис, но в итоге свернула в противоположную сторону.
Руководитель секретариата наверняка уже отправил кого-нибудь в медпункт проверить её состояние, раз она до сих пор не вернулась, и ему уже доложили о её отсутствии. Более того, в списках посетивших медпункт её нет, а система контроля доступа зафиксировала, что она покинула офисное здание и направилась в резиденцию.
Для руководителя не составит труда вычислить её местоположение.
Она впервые позволила себе подобную вольность, и хотя её плохое самочувствие примут во внимание, взыскания ей всё равно не избежать.
Раз уж так вышло, она решила зайти к себе, принять душ и переодеться. То, что ей до сих пор не позвонили, можно было расценить как знак, что выговор или нотации откладываются до завтра.
Приняв решение, Хиюн направилась к линии 10-I, но не успела сделать и пары шагов, как замерла.
Вдалеке она увидела человека, идущего ей навстречу.
— Обыскался тебя. Почему ты здесь, если тебе нездоровится?
Это был мужчина с короткой стрижкой в стиле ирокез, подчеркивающей его резкие черты лица.
Узнав его, Хиюн рефлекторно развернулась.
— Опа? Что это? Ты куда?
Возмущённый голос быстро приближался, и вскоре мужчина преградил ей путь.
— Это ещё что такое? Помощник Сон Хиюн, ты сейчас сделала вид, что не заметила меня, и хотела просто уйти? А? Помощник Сон, я тебя спрашиваю!
Его губа была недовольно искривлена — видимо, его задело то, как она пыталась его проигнорировать. Казалось, ещё чуть-чуть, и он взорвётся от гнева.
Однако это продолжалось лишь до тех пор, пока он не разглядел Хиюн получше.
Как только она подняла на него взгляд, этот человек, славившийся своим скверным характером, в замешательстве отпрянул и округлил глаза.
— Что с тобой? Под дождь попала? А с лицом что? Тебя кто-то по щекам отхлестал? Что ты вообще творила?
Хиюн было неловко показываться в таком непотребном виде перед человеком, который был её непосредственным начальником, и она пыталась ускользнуть, но раз уж её поймали, ей не оставалось ничего другого, как вооружиться невозмутимостью, граничащей с наглостью.
— Личный помощник Ян Мухён, разве вы сейчас не на смене? Почему вы спустились?
Обновлено: 09.04.2026