Глава 42 — Слишком поздно

«…Это и правда было убого». Вспомнив прошлое, я устало усмехнулась. Мне казалось, что нынешнее моё положение «фальшивой леди» ничем не отличается от той, настоящей жизни. Но, похоже, здесь всё же лучше. «Ладно, хватит бередить старые раны». Я вскочила с постели. В такие минуты нужно двигаться. Будешь лежать бревном — тебя одолеют одни лишь мрачные думы. Набросив шаль, я вышла из комнаты. Решила прогуляться. Я уже собиралась миновать лестницу и пройти в холл, как… — …Леди. …столкнулась с дворецким, спускавшимся навстречу. Он удивлённо спросил: — Куда вы идёте? — На улицу. — Хотите подняться на Восточный холм, посмотреть фейерверк? — …Восточный холм? Произнеся название вслух, я тут же про него вспомнила. Тот самый небольшой холм, на который меня недавно притащил Дерик и где потом бросил одну. Должно быть, Пенелопа каждый год любовалась фейерверком в последний день фестиваля. Теперь стало понятно, почему герцог задал в столовой такой вопрос. — Нет. Я сразу покачала головой. Чтобы выходить на улицу ради одного только салюта, мечтательности мне недоставало. — …Что вам понадобилось на этот раз… — Мне скучно. Дворецкий стушевался. Наверное, потому что девчушка, ещё в прошлом году с детским нетерпением ждавшая праздничного фейерверка, внезапно потеряла к нему всякий интерес. Но это ничего не меняло. Злодейка обязана быть капризной. — Я слышал, в честь победы заключительный день фестиваля будет куда грандиознее прошлогоднего… — Будет обычный салют. Я не понимала, зачем дворецкий удерживает меня и рассказывает всё это. Он ведь тоже присутствовал на недавнем обеде, и встречаться с ним мне было очень неловко. — Хорошего дня. Я стремительно прошла мимо. — Леди Пенелопа. Но настойчивая нотка в его голосе не дала мне спуститься. — …Что? Опустив ногу на ступеньку, я остановилась и снова взглянула на него. Поколебавшись мгновение, старый дворецкий сообщил: — …Я как раз возвращался: убирал чердак по приказу герцога. — … — И собирался доложить вам об этом. — Мне? Я понятия не имела, к чему дворецкому говорить мне такое. Проход на чердак находился в конце коридора на третьем этаже. Так что я там никогда прежде не бывала. — Зачем? — В былые времена вы часто туда поднимались. И когда впервые пришли в этот особняк, любовались фейерверком именно оттуда. — … — Герцог, видимо, тоже это помнит, оттого, надо думать, и поручил мне прибраться на чердаке… — Переходите сразу к делу, дворецкий. Я холодно прервала его, колко улыбнувшись. — Я в таком положении, что при всём желании туда не поднимусь. Кому-то мешали мои частые вылазки на третий этаж, и его закрыли вместе с чердаком. — … Он замолчал. В другие дни я не была настолько резкой. Просто дворецкому не повезло застать меня в дурном настроении. Он остановил меня в ту самую минуту, когда я пыталась остудить гнев на прошлое, подозрительно сильно перекликавшееся с настоящим. От моего колкого замечания лоб дворецкого прорезала глубокая морщина. — …Миссис Донну тотчас же уволили, леди. Его лицо потемнело, и он снова осторожно заговорил. — Герцог был так зол, что выгнал её без гроша — не заплатив ни единой монеты. — … — Эта женщина много лет служила вашей семье. К тому же она из обнищавшего, но всё же дворянского рода, поэтому наказать её по всей строгости герцог не мог. Столь неожиданные вести заставили меня широко раскрыть глаза. Я ошеломлённо глядела на дворецкого, а он спокойно продолжал: — Однако и господин Дерик не остался в стороне — сжёг её трудовой договор и все рекомендательные письма, так что ни в один дворянский дом она теперь не устроится. — И что? Мне теперь на них молиться? Сморгнув, я равнодушно спросила. Новость и впрямь была поразительной, но радости мне не прибавила. Почему они не приняли никаких мер в прошлый раз, если сейчас разобрались с проблемой так быстро? «Да какие там меры? Дерик и угрозами заставлял меня сидеть тихо, как мышь, твердя, как долго Эмили проработала в особняке». При этом воспоминании я почувствовала себя ещё более жалкой. — Тебе не нужно докладывать мне о каждой мелочи. Это в любом случае даже не в моей власти. — И ещё: герцог из-за сегодняшнего происшествия целый день места себе не находит. Его не отпускает мысль, что вы пропустили обед. «И что же мне теперь делать?» Проглотив рвущиеся наружу слова, я скривила губы в улыбке: — Если я прямо сейчас пойду в столовую и поем, отцу станет легче? — Леди. И тут. — Это всё моя вина. Дворецкий вдруг склонился передо мной в глубоком поклоне. Я широко раскрыла глаза. — Это я виноват в том, что, прикрываясь занятостью, не служил вам со всей искренностью, на какую способен. Если вы хотите наказать меня отдельно, я приму это безропотно. — … — Но, леди… не могли бы вы принять хотя бы искренние чувства герцога? Я пронзительным взглядом прожгла кланяющегося дворецкого. — После того как вы покинули столовую, герцог долго думал, как загладить вашу обиду. Он вспомнил о вещах, что нравились вам в детстве. — … — Разве вы не знаете, как редко герцог отзывает свои приказы? Дворецкий говорил правду. Прошло уже шесть лет с тех пор, как Пенелопу удочерили и после небольшого случая закрыли для неё третий этаж. Должно быть, вид того, как издеваются над его приёмной дочерью, потряс герцога настолько, что он решил отменить своё распоряжение. Видя, что я молча слушаю, дворецкий, видимо решив, что надежда ещё есть, склонился ниже. — Этот старик отпер все двери на третьем этаже и тщательно прибрал чердак. Так что, прошу, не гневайтесь, леди. — … Я с постным лицом смотрела на дворецкого, не отвечая. Будь на моём месте настоящая Пенелопа, она бы очень обрадовалась. Одну из тех, кто заправлял издевательствами, уволили, а внимание семьи сосредоточилось на ней. Какой отрадной была бы для неё минута, когда даже дворецкий, обыкновенно смотревший на неё свысока, не смеет поднять головы. Однако… «Поздно». Я — не Пенелопа. Вам следовало сделать это хотя бы раз — прежде, чем я заняла это тело. Тогда эта жалкая, глупая девочка простила бы вам всё. В отличие от меня. «Слишком поздно». Когда дворецкий заметил моё искажённое внутренним смятением лицо, его зрачки расширились. — Л-леди…? В тот миг, когда он уже почти согнулся пополам в поклоне… — …Да. Как я могу пренебречь чувствами моего отца? Я взяла себя в руки. — Я собиралась всего лишь прогуляться, но раз давно туда не заглядывала, подняться наверх — неплохая мысль. Забыв о наворачивающихся слезах, я снова вернулась к повадкам высокомерной Пенелопы. — Веди меня на чердак. --- Позже выяснилось, что третий этаж открыли не полностью. Идя по коридору, я наткнулась на большие двухстворчатые двери с ручками, перемотанными цепью. «Скорее всего, это комната героини». Покои Пенелопы тоже неплохи, но жилище героини, судя по дверям, заметно их превосходило. Однако меня это ничуть не обидело и не расстроило. «Как можно обращаться одинаково с родной дочерью и приёмной? Ей надо было знать своё место». Когда мы проходили мимо этой комнаты, дворецкий особенно внимательно поглядывал на меня. Разумеется, никакого недовольства я не выказала. За маленькой дверью в конце коридора на третьем этаже оказалась каменная винтовая лестница. Она напоминала башенную, какие строили на случай вторжения, но из-за того, что ею давно не пользовались, выглядела обветшалой. — Будьте осторожны, ступеньки высокие, леди. Дворецкий прошёл вперёд и предупредил меня. Подобрав юбку, я осторожно ступила на лестницу. Чердак находился на вершине старой узкой каменной башни. «Это явно та самая тайная база, о какой мечтает любой ребёнок». Я всё поднималась и поднималась по винтовой лестнице, которой, казалось, не будет конца. Впрочем, спустя некоторое время мы всё же добрались до вершины и упёрлись в потрёпанную дверь. Дворецкий привычным движением отпер замок и вошёл внутрь. Я двинулась следом, честно говоря, не ожидая многого. В лучшем случае — прибранный, но, наверное, до сих пор служащий складом чердак. «Ох». Однако помещение, куда мы вошли, оказалось на удивление приличным. Словно небольшой кабинет: с одной стороны чердак загромождали стеллажи, доверху забитые всевозможными книгами, а с другой стояли камин и уютный диванчик. Посередине располагалось большое круглое окно. Прохладный ветерок, задувавший в открытую створку, щекотал мне нос. — Вам нравится, леди? — спросил дворецкий, довольно улыбаясь и гордясь своей работой. Я тихо ответила: — Недурно. — Принести вам закусок? — Нет, благодарю. Я бы хотела остаться здесь до позднего вечера. — Конечно, как пожелаете. Герцог разрешил вам свободно пользоваться этим помещением. Это меня обрадовало. Жизнь стала чуточку светлее, а мой голос — мягче. — Спасибо, что проводил, дворецкий. — Не стоит благодарностей. Располагайтесь, леди. Дворецкий поклонился и удалился. Я медленно прошла дальше, снова разглядывая спокойную обстановку. «…Пенелопа часто сюда поднималась». Здесь было тихо и уютно. Идеальное убежище для ребёнка, которого только что усыновили и который получает от всех вокруг одну лишь ненависть, сам не зная за что. Я подошла к большому распахнутому окну и выглянула наружу. Владения герцога были поистине внушительны. Улицы в центре города отсюда виднелись не так ясно, как с холма, на который меня когда-то привёл Дерик. Зато здесь не было зданий настолько высоких, чтобы заслонить обзор: передо мной раскинулось прекрасное бесконечное ночное небо и пейзаж. Я пренебрегла укрытым одеялами диваном и устроилась прямо на голом полу перед окном. Солнце, неожиданно для меня, уже скрывалось за горизонтом. В ту минуту, когда я безучастно созерцала пламенно-алый закат… Клац. …за спиной вдруг раздался шум. — Что…?