Глава 240 — [Экстра] Не слушай

Бледное лицо, испуганные глаза, холодный пот. Я никогда не видела Дерика в таком состоянии — и от этого внутри всё странно переворачивалось. Как бы сильно я его ни ненавидела, никому не в радость смотреть, как человека разлучают с семьёй. В тот же миг я почти поняла, отчего у него было такое отчаянное лицо, когда на фестивале толпа уносила меня прочь. — Брат! Откуда-то вынырнул Рейнольд. Как и говорил Дерик, парень сумел укрыться в безопасном месте. Вот только в руках он по-прежнему сжимал ожерелье для младшей сестры. — И… Ивонна?.. Обнаружив старшего брата в одиночестве, он сперва опешил, но быстро всё понял — и, уставившись на Дерика, вспылил: — Идиот! Чего застыл? Её надо немедленно искать! Рейнольд стремительно зашагал вперёд, потянув брата за руку. Дерик наконец очнулся и тоже принялся искать Ивонну. — Ивонна! Ивонна, где ты?! Они обшаривали ближайшие переулки всю ночь. Но даже когда толпа схлынула, а ряды лотков опустели и закрылись, девочки нигде не было. — Что же нам теперь делать? Завидев краснеющее предрассветное небо, Рейнольд взвыл. — Это всё я виноват. Не надо было предлагать улизнуть без позволения отца-а… Я удивлённо смотрела на рыдающего мальчишку. — Не плачь, Рейнольд. Эккарты не имеют права раскисать ни при каких обстоятельствах. Несмотря на усталость, Дерик по-взрослому пытался утешить младшего брата. — Просто вернёмся домой. Приведём рыцарей и быстро её отыщем… — Отец нас до смерти забьёт-т… Всхлипнув, Рейнольд поплёлся следом. «Мне идти за ними?» Дзы-ы-нь… Пока я смотрела им вслед, зеркало в руке вдруг завибрировало, и из него ударил белый свет. Луч устремился прямо в воздух, словно указывая направление. «Ха… Вот куда мне надо». Я тяжело вздохнула. Жаль, конечно, но поделать я ничего не могла — это всего лишь прошлое. Я ведь пришла проверить, жива ли Винтер. Однако другого пути выбраться отсюда, кроме как идти за Ивонной, которая меня сюда привела, не было. И я двинулась туда, куда указывал свет. Не знаю, сколько я шла. Зеркало вело меня, пока я не добралась до тёмного переулка, куда ещё не дотянулся рассвет. Там я и нашла розоволосую девочку, которую разыскивали братья Эккарт. Хрусть… Чавк… Сидя на корточках в углу, ребёнок что-то грыз. «Ивонна…» Я подошла ближе — и резко замерла. Перед ней была не еда. Перед ней был человек. — Как вкусно, как вкусно! То, что надо! — бормотала она, как безумная, вцепившись в шею незнакомца. Хрусть… Чем громче раздавались жуткие звуки жевания, тем сильнее съёживался распростёртый перед ней крупный мужчина. А тело Ивонны, наоборот, наливалось силой. «Это безумие». По коже побежали мурашки. Я отказывалась понимать происходящее. Пока братья искали её, Ивонной уже завладела Лейла. «Перестань!» Я протянула руку, чтобы остановить Лейлу, исступлённо пожиравшую человека, но ладонь прошла насквозь. Я была бессильна. Закончив трапезу, девочка поднялась с мёртвого, иссохшего, точно мумия, тела. — А-а-а-а! И закричала так, будто это не она только что сожрала его. — Что… что это? Брат! Брат Дерик! Ивонна пришла в себя. Она зарыдала и принялась искать братьев. — Дерик! Рейнольд! Хоть кто-нибудь! Я опешила. Никогда бы не подумала, что Ивонна, захваченная Лейлой, способна вернуть себе сознание. — Замолчи! Нет! Нет! Она вдруг повалилась на землю и зажала уши. Голоса я не слышала, но, похоже, Лейла что-то ей говорила. — Больно! Ненавижу! Братья! Отец, мне больно!.. Скорчившись, ребёнок рыдал от боли. А я лишь оцепенело смотрела на неё. Наблюдать за этим было мучительно — пусть я и знала, что всё давно случилось. В глазах поплыло; я моргнула несколько раз — и сцена сменилась. Ивонна стала чуть старше. Теперь она походила на нищенку. Бесстрашно бродила тёмными переулками — в обносках, с волосами, утратившими прежний цвет. Порой сердобольные прохожие неосторожно увязывались за ребёнком — но чудовище, дремавшее внутри, всякий раз вырывалось наружу и пожирало их. А потом сытый монстр засыпал. И настоящая Ивонна возвращалась в сознание. Увидев, что натворила в безумии, она плакала и кричала: — Папа! Брат! Рейнольд! Я стиснула зубы, глядя, как ребёнок отчаянно ищет свою семью. Не знаю, зачем «зеркало истины» показывало мне всё это, но заставлять меня беспомощно наблюдать за прошлым Ивонны было жестоко. Шло время. Сила Лейлы росла. Ивонна почти перестала приходить в себя — даже когда пожирала людей. Я моргала снова и снова, устав от этого зрелища. Вшух… Сцена сменилась. Передо мной возникла чумазая Пенелопа, сидящая на земле. — Милая Пенелопа, пойдём со мной в особняк. К ней протянул руку герцог. А неподалёку, в переулке, наблюдала Ивонна. Маленькая Пенелопа нерешительно покосилась на тело матери позади себя — и ухватилась за протянутую ладонь. Герцог подхватил её на руки. — Это мой отец, — тихо пробормотала Ивонна, растерянно глядя на них. — Это мой отец… А затем вдруг рухнула и схватилась за голову, словно Лейла снова заговорила с ней. — Нет! Нет! Я опустилась рядом с Ивонной. И тогда… «Ты проиграла». Шурх… До слуха донёсся леденящий душу звук, похожий на шум ветра. — Нет, неправда! Это мой папа! Отец! Брат Дерик! Брат Рейнольд! — дико завопила девочка. Я прислушалась. Сквозь рыдания пробивался тихий шёпот. «Тебя бросили. Тебя бросили. Тебя бросили. Тебя бросили. Тебя бросили. Тебя бросили. Тебя бросили…» «А…» Это был хриплый голос. Наконец я расслышала шёпот, что без устали терзал Ивонну. «Тебя бросили. Твой отец бросил тебя, и братья тоже». Ивонна замотала головой, сопротивляясь Лейле. — Нет, нет. Этого не может быть. Отец говорил, что любит меня больше всех на свете. «Дурёха, ты всё ещё в это веришь? Тогда почему ты до сих пор ни с кем из них не встретилась? Ты всё это время была в столице. Ясное дело — они тебя даже не искали». — Нет… Нет… «Нечего сказать? Он бросил тебя и нашёл новую дочь — красивую и умную, не то что ты, вечно в синяках, вечно слабая. И имя у неё красивое — Пенелопа!» Всхлип… Ивонна захлебнулась рыданиями под градом жестоких слов. Но Лейла не унималась, стремясь сломить детскую душу окончательно. «Теперь единственная леди Эккарт — Пенелопа, а не ты! Пенелопа Эккарт! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!» — Нет, хн… Дыхание Ивонны стало прерывистым, жизнь в ней словно повисла на волоске. Я больше не могла этого выносить. Даже зная, что всё бесполезно, я протянула к ней руки. — Не слушай. Моя ладонь, бессчётное число раз проходившая насквозь, на этот раз неожиданно коснулась ребёнка. Не успев даже удивиться, я крепко зажала Ивонне уши. — Это всё ложь. Твои отец и братья никогда тебя не забывали. В тот же миг тело Ивонны замерло. Судороги прекратились, дыхание выровнялось. И сразу за этим — хрясь! треск! — мир вокруг пошёл трещинами, точно стекло. Я восприняла это спокойнее, чем ожидала: однажды я уже через такое проходила. Разбитая иллюзия осыпалась. В конце концов в чёрной пустоте остались только мы вдвоём — я и Ивонна. — Ты всё забрала. Сжавшаяся в комок Ивонна обиженно посмотрела на меня. — А я заперта здесь.