Глава 189 — Смерть, которую ты боишься

«Осколок реликвии!» Поняв, что задумала Ивонна, я поспешно вскинула руку и зажмурилась. — Что ты…! — Я и сама не думала, что дойдёт до этого. Ты так упряма, что вынуждаешь зря тратить на тебя силы. — Убери его! Я ничего не знаю! — Конечно, знаешь. Я отчаянно всё отрицала, заслоняя глаза, но Ивонна будто меня не слышала. «Что делать? Что делать? Мне промывают мозги?» Сердце колотилось как безумное. Голубое свечение ярче проступило сквозь пальцы — я запаниковала и попыталась отшатнуться, но Ивонна вцепилась мне в плечи, отрезая всякую возможность бежать. Ничего не видя перед собой, я жалко трепыхалась, точно жук, угодивший в паутину. — Смотри внимательно, Пенелопа. Вот что будет, когда я соберу все фрагменты реликвии. — Угх! Сжимая мои плечи, Ивонна зашептала на ухо тихо и доверительно: — Зеркало соберут, и тебе не останется ничего другого, кроме как беспомощно смотреть, как я забираю твоих близких. Едва она договорила, глаза мне заволокло голубой дымкой. Последний раз подобное случилось на острове Солей. Бесчисленные видения вызвали головокружение. Удерживать сознание становилось всё труднее. — Я ничего не знаю об осколках! Хватит…! — Те, кто прежде ненавидел тебя, запрут тебя под предлогом любви, чтобы ты никуда не делась, а в конце концов разорвут на части. — Отпусти! — Бедная Пенелопа… Прежде чем я это сделаю, скажи, где осколок. Шорох… Что-то мелькнуло перед ослепшими глазами. К худу ли, к добру ли, но, если не считать видений в голове, всё было терпимо. Чтобы оттолкнуть Ивонну, я коснулась пальцами её нежной кожи и перехватила запястья. — Я сказала: отпусти. — Ах… От тихого стона я рефлекторно зажмурилась. — Ха, ха… Мы сжимали друг друга за плечи и запястья, наши руки переплелись. Когда я отвела её руку в сторону, осколок, поднесённый к моему лицу, чуть отодвинулся. Он всё ещё светился голубым, и свет проникал в глаза, но прежнего действия уже не оказывал. Я открыла глаза — исчезло и гнетущее ощущение паучьей сети. Тяжело дыша, я приподняла уголки губ, чутьём угадав, что «промывание мозгов» не сработало. — И что дальше? Кажется, твоя промывка на меня не действует. — О, неужели? Мои насмешки ничуть не поколебали её спокойствия. Она лишь склонила голову и спросила в ответ: — Тогда чего ты так боишься? Я думала, твой главный страх — это я. — Ничего подобного. — Не ври. Зачем ты прячешь от меня осколок? Верни его, и я оставлю тебя в покое. Я промолчала — Ивонна ясно дала понять, что не верит мне ни на грош. «Зачем я прячу осколок?» Великой цели не было. Просто система так приказала. Квест… «Но если я его отдам и она оставит меня в покое, к чему прятать? Есть же скрытая концовка». Я не знала наверняка, сумею ли сбежать из этого безумного мира, добравшись до концовки, а умирать по сюжету игры не хотелось. «Может, просто отдать? Если искать дальше, рано или поздно выход всё равно отыщется». Эта мысль мелькнула внезапно. — Ну же. Ответь мне, Пенелопа, — терпеливо попросила Ивонна с ангельским лицом. Я опомнилась. Резко вдохнула, прикусила губу и выплюнула: — Нет у меня его. Сказала же — нет. — Тогда какой смерти ты боишься больше всего, Пенелопа? — Что? — Смотри. Разговор переменился в один миг. Пока я осмысливала вопрос, она взглянула на запястье, которое я сжимала, и на осколок в своей руке. — Вот она — смерть, которой ты так боишься. Голубой свет, сочившийся из осколка, постепенно угас. От её зловещих слов? Зеркало не подавало признаков жизни, но, как ни странно, внутри поднималась сводящая с ума тревога. — Извини, я ничего не боюсь. Умру, когда придёт срок, — блефуя, я косилась на осколок. Ивонна усмехнулась, прищурившись: — Не может быть. Я только что это слышала. — Что слышала? — Как ты бормотала, что не хочешь умирать. — Что… Я ошеломлённо уставилась на неё. «Как она узнала? Это пронеслось в голове так быстро, что даже в мысль толком не оформилось. Неужели я сказала это вслух?» Нет. Точно нет… Она заметила, как я вздрогнула? Ивонна медленно опустила голову и приблизила лицо. Мой взгляд невольно столкнулся с огромными глазами, чей цвет напоминал свечение осколка. — Ты неправильно представляешь себе отчаяние, Пенелопа. — Погоди… Что-то не так. Она продолжала шептать, не моргнув и глазом: — Давай попробуем с самого начала. — По-погоди, это не…! — Ди Ассум. Едва заклинание сорвалось с её губ, тело моё согнулось и пошатнулось. Бух! Одновременно со звуком падения в глазах вспыхнул голубой свет. --- — Х-ха, фух…! Я рвано втянула воздух, открыв глаза в знакомом месте, и огляделась в холодном поту. Это была моя комната. Полуподвальное помещение — прощальный подарок первого сукина сына. Место, куда я каждый день приходила без сил и валилась от усталости, теперь казалось мне родным домом, куда вернулась после долгой разлуки. Я обвела комнату странным взглядом. И тогда услышала: ж-ж-ж… Повсюду стояло гудение мух. В нос ударил отвратительный запах. «Фу… Что за вонь?» Пахло мясом и протухшей едой. С каждым вдохом он становился всё резче. Нахмурившись, я зажала нос и принялась искать источник. А затем увидела целое облако мух. Оно роилось над моим матрасом. По одеялу ползали чёрные мошки: ж-ж-ж… И не только они. В складках ткани извивались желтоватые, с палец длиной… — Что, что это за… А-а-а! Я отступила на шаг, давя тошноту от вида копошащихся червей. И в этот миг за дверью раздался крик. — Господи! Что это такое! — То самое, о чём я и говорил. Девушка, недавно поступившая в университет, умерла. — Бедная девочка. В последнее время её не видела, думала, она занята учёбой… Боже. Последний голос был мне знаком. Он принадлежал тётушке из лавки рядом с домом. Раньше мы каждое утро здоровались, когда я покупала молоко. — О чём это вы? Я отчуждённо смотрела на матрас, где роились мухи и личинки. Чтобы понять, о чём она, большого ума не требовалось. — Я… умерла? — выдавила я, не веря своим ушам, и подняла руку, чтобы коснуться тела. «Жива… но мертва?» Едва эта безумная мысль пронеслась в голове, я мотнула ею. — Нет. Я не могла умереть. Я же выжила! Как мне вернуться обратно?! Я рванулась к двери. Это неправда. «Нужно срочно сказать, что я не умерла, что это ошибка!» Я резко распахнула дверь, чтобы выбраться наружу. — Ай! Однако вместо внешнего мира взгляд упёрся в сплошную стену голубого света. Стоило моргнуть — и я уже стояла в другом месте. Повсюду громоздились хризантемы. А посреди них стоял мой… Фотопортрет. — Это, это, это… Я не могла остановиться и всё повторяла бессвязные слова дрожащими губами. Лицо на фотографии вышло до ужаса невыразительным — словно снимок со студенческого, который полагалось сделать после поступления в университет. «Далее в новостях. Младшая дочь председателя группы „***“, госпожа Ян, была найдена мёртвой в съёмной комнате десять дней назад». Я резко повернула голову. Звук шёл из телевизора в пустом траурном зале. «…госпожа… покинула дом после поступления в престижный университет… Результаты вскрытия показали, что причиной смерти стали истощение и шок от переутомления… Полиция не исключает домашнего насилия и травли…» История моей смерти шла в новостях. — Заткнись, тварь! Кто-то выругался и выключил телевизор. Я снова повернула голову. «Второй брат?» Оглянувшись, я увидела троих мужчин в чёрных траурных костюмах у входа, где обычно встречают пришедших проститься с покойным. Это была моя семья. — Я-то думал, ей без меня живётся припеваючи, а она подыхала в нищете. Тварь. Второй сукин сын швырнул пульт на пол и раздражённо взъерошил волосы. Отец нахмурился и одёрнул его: — Эй, тише. Что ты себе позволяешь? — Плевать. К нам всё равно никто не придёт почтить её память. — Сядь. Снаружи журналисты, — резко осадил его первый ублюдок, словно от лица отца. — Ха, будешь строить из себя благородного до самого конца? Второй сукин сын метнул в старшего брата свой фирменный злобный взгляд. — Если уж на то пошло, это всё из-за тебя. Кто втихую прикарманил деньги, которые отец выделил ей на приличное жильё? — Заткнись. — Почему? Что я не так сказал? — Если уж так рассуждать, ты больше всех приложил руку к её смерти. — Что?! Да я… — Ты в упор не замечал, что над ней издевались в школе, вот почему… — Заткнитесь оба! — взревел отец. — Хватит грызться! Нам и без того не до того — акции рушатся! — Если бы отец с самого начала не притащил эту попрошайку, ничего бы не случилось, — бесчеловечно подвёл итог второй ублюдок и со злостью уставился на мой портрет. Больше никто не проронил ни слова, но лица их были красноречивее любых слов. Я давилась воздухом, глядя на эту картину. В груди закололо. — Разве я просила меня забирать? На пол упали горячие слёзы. — Как у вас язык поворачивается вести себя как последние подонки, когда человек умер? И вы ещё смеете называть себя людьми? Я была так раздавлена и так зла, что яростно кричала и одновременно горько плакала. Я никогда не просила вытаскивать меня из нищеты. Ведь это они сами разрушили мою жизнь до основания. — Почему только мне каждый раз приходится страдать? Только мне всё это терпеть? Почему…! Гнев, разочарование, отчаяние и пустота превращали мою жизнь в ад. Я так устала. Во мне не осталось уверенности, что я смогу жить дальше с этой яростью внутри. «…Хочу умереть». Это медленно высасывало меня досуха. И я задержала дыхание так надолго, как только могла, — как каждый раз, когда нужно было убить в себе все чувства. «Пожалуйста, перестаньте делать мне так больно». В этот миг меня ослепила вспышка. [Система: Опасность! Вы под действием атаки «Промывание мозгов» Сил Зла!] [Внезапный квест! Отразить атаку с помощью магии?] [Принять / Отклонить]