Патрульная машина резко свернула за угол и остановилась перед трёхэтажной помойкой, притворяющейся жилым домом. Краска сходила со стен целыми пластами, обнажая серый бетон.
Треснувший двор перед входом был забит людьми под завязку, в основном местными, у которых не было занятий получше, чем смотреть, как чужая жизнь разваливается на их глазах.
Марко услышал их ещё до того, как открыл дверь. Улюлюканье, свист, подбадривающие крики, будто это был, мать его, боксёрский матч.
— Врежь ей!
— Расцарапай ему морду!
— Давай!
Несколько пожилых голосов вяло пытались вмешаться:
— Хватит драться!
— Да бросьте вы!
Их тут же заглушили смех и новые крики. В толпе витала эта цирковая энергия, мерзкое возбуждение людей, которым доставляет удовольствие наблюдать за насилием, пока они сами остаются в стороне.
Лица у всех покраснели от холодного ветра, носы текли, шеи вытягивались, чтобы получше разглядеть происходящее.
Марко молча дёрнул переключатель сирены.
Пронзительный вой разрезал шум. Толпа мгновенно рассыпалась, спотыкаясь друг о друга в попытке убраться с дороги, и в центре хаоса открылись две фигуры.
Полная темнокожая женщина яростно набрасывалась на мужчину, который был даже крупнее её. Она колотила его, как дикое животное, кулаки и ногти летели без остановки. А мужчина... называть его мужчиной казалось неправильным, потому что двигался он как испуганный ребёнок. Огромный, словно гора. Но он не отвечал. Он лишь закрывался толстыми руками, пытался перехватить её запястья и удержать, не причинив вреда.
Марко откинулся на спинку сиденья.
— Ого. Ну и зрелище. Хороший коп или плохой?
— В такую морозяку эти придурки не могут просто сидеть по домам? — вздохнул Дарнелл и потянулся к ручке двери. — И я снова плохой коп? Со мной они церемониться не будут.
Он прищурился, глядя на всё ещё дерущихся.
— Иисусе. Да чем этот тип вообще питался? Если бы он ударил её, она бы потом собственную голову где-нибудь на Аляске собирала.
Он распахнул дверь, одной ногой уже вляпавшись в лужу грязной воды, готовый рвануть вперёд. Марко схватил его за руку.
— Подожди.
Дарнелл замер.
— Чего?
— Присмотрись, — Марко кивнул в сторону драки. — Это она нападает. Большой парень только защищается. Он ни разу не ударил.
Дарнелл прищурился ещё сильнее, наблюдая несколько секунд. Раздражение на его лице медленно сменилось замешательством. А затем недоверием.
— Хм. Черт... ты прав. Эта психованная избивает его, а он просто терпит. — Он покосился на Марко. — Так... может, ещё немного посмотрим?
— Хватит нести херню. Разнимаем. Ты женщину. — Рука Марко скользнула к кобуре, пальцы коснулись рукояти табельного оружия. — Не переживай. Если он дёрнется, я его уложу. Мы оба стрельбище сдавали, верно?
— Да-да, помню, — Дарнелл выбрался из машины, разминая плечи. — Давай покончим с этим.
Марко тоже вышел из патрульной машины, и атмосфера вокруг мгновенно изменилась. Он был высоким, чуть больше метра девяноста, а тёмная полицейская форма делала его ещё более внушительным на фоне серых, убитых домов. Когда он двинулся вперёд, толпа, только что рассеявшаяся, снова зашевелилась, словно единый живой организм, почуявший угрозу. Люди отступили сразу на два шага, расширяя проход, их взгляды были прикованы к нему.
В Ист-Энде так было всегда. Страх, смешанный с озлобленностью. Натянутые улыбки, скрывающие ненависть. Зависть к власти, которую он олицетворял. Эти эмоции давили со всех сторон, липкие и плотные, словно он шёл сквозь паутину. Но стоило кому-то встретиться с ним взглядом, как человек тут же дёргался и отводил глаза в землю, в небо, куда угодно, лишь бы не на него. Оставался только шёпот.
Марко остановился в паре метров от дерущихся и повысил голос:
— Полиция. Вы двое разошлись. Сейчас же.
Мужчина тут же поднял руки и попятился назад. Но этим он дал женщине шанс. Она рванула вперёд и влепила ему по голове. Не успела она замахнуться снова, как Дарнелл влетел в неё сзади, впечатав лицом в асфальт и прижав коленом между лопаток.
Вот тут её окончательно сорвало.
— Убери, ублюдок, своё колено с моей спины, ты, бесполезный кусок говна! Я тебе яйца оторву и в глотку затолкаю, сука трусливая! Думаешь, можешь меня трогать, ты, бесхребетный мешок дерьма? Я тебя, сука, выпотрошу, как рыбу, насру на могилу и станцую на твоём гниющем трупе! Слышишь, жирный ублюдок? Я засужу тебя к чертям, твой жетон расплавят и засунут тебе в задницу, никчёмная мразь! Ты, спермоед, отпусти меня, или я тебе яйца сгрызу и выплюну в рожу твоей мамаше.
Она орала без остановки сплошным потоком самых мерзких ругательств, какие Марко слышал за последние месяцы. Даже Дарнелл, выросший на этих улицах и умевший материться на трёх языках, выглядел ошарашенным.
— Заткни свою чертову пасть! — рявкнул он, прижимая её сильнее. Свободная рука легла на тазер на поясе. — Если не заткнёшься прямо сейчас, я врублю тебе пятьдесят тысяч вольт, и ты обоссышься тут же, на глазах у всех!
На Бриллиантовой улице за такие слова ему бы влепили выговор. Но здесь? Здесь никого это не волновало. Тут в ответ послали бы ещё похлеще.
Марко оставил Дарнелла разбираться с этим и жестом подозвал мужчину.
— Подойди сюда. Нам нужно снять с тебя показания.
Мужчина опустил руки и последовал за ним в более тихий угол двора. Через десяток шагов истерические вопли женщины и крики Дарнелла перешли в глухой звук.
Обновлено: 23.01.2026