Глава 22 — Глава 22: Последствие.

Глава 22. Последствия. С момента побега Аномалии прошла несколько дней. С чудовищем, рексом 27-го этажа — Амфисбаэной — разобрался Гарет. Ему на помощь успели подоспеть авантюристы из города Ривира, понявшие по виду измождённых остатков семьи Локи, что в одиночку те монстра уже не одолеть. Ценой невероятных усилий угроза была устранена. Риверия Лиос Альф выложилась до конца. Она потратила все остатки маны и рассудка, чтобы стабилизировать тяжелейшие ранения своих товарищей, и рухнула без сил. Но благодаря её жертве были спасены десятки жизней, которые в ином случае были бы потеряны. Семья Локи в полном составе, если это можно было так назвать, заселилась в Ривире, массово закупив зелья и срочно приступив к восстановлению — не только физическому, но и моральному. Весть о битве, словно лесной пожар, распространилась по Орарио, сея семена леденящего, небывалого страха среди его жителей. Одна из сильнейших семей проиграла? Просто аномалии? Экспедиция Локи провалилась? *Что же произошло на 18-м этаже?!* Вопросов было много. Многие отказывались верить, списывая всё на слухи и преувеличения. Невозможно же, чтобы гордость Орарио была так сломлена. Но это была жестокая реальность. И сейчас её горькие плоды созрели в одной из комнат ривирской резиденции. Руководство семьи собралось, едва придя в себя, чтобы подвести чёрные итоги. Атмосфера в комнате была густой, как смрад от неугасимых углей: апатия, опустошение и тихая, всепроникающая депрессия. Финн, лишённый левой руки и закутанный в бинты почти с головы до ног, сидел неподвижно. Его единственный открытый глаз, пустой и потухший, был устремлён в пол. Риверия, бледная как полотно, смотрела в стену, её обычно живой взгляд был остекленевшим и безразличным. Гарет, также перебинтованный, уставился в одну точку, его могучее тело казалось внезапно постаревшим и ссутулившимся. — Множество членов семьи первого уровня погибли, — тихо начал Финн, и его голос, хриплый и лишённый обычной стальной уверенности, резал тишину. — Часть второуровневых — тоже. Все выжившие... тяжело ранены. Он сделал паузу, будто собираясь с силами, чтобы выговорить самое страшное. — Бете потерял обе ноги. Айз... до сих пор без сознания. Тиона и Тионе ранены так тяжело, что с трудом могут пошевелиться. Больше он не стал ничего добавлять. Слова повисли в воздухе, как приговор. Это был не просто разгром. Это было тотальное поражение. Их сломали не только физически — был сломлен дух, та самая несгибаемая воля, что делала Локи сильнейшими. Теперь они были просто группой искалеченных, потрясённых людей, пытающихся осознать масштаб катастрофы. Тишина в комнате была не просто отсутствием звуков. Это была гробовая, давящая пустота, в которой тонули последние обрывки былой уверенности. Но из этой пустоты, из самой глубины унижения и боли, стало медленно подниматься нечто иное. Сначала — в сжатых кулаках Гарета, от которых потрескивали бинты. Потом — в резком, неровном вздохе Риверии. И, наконец, в единственном глазу Финна. Потухший взор, уставленный в пол, дрогнул. Не вспыхнул яростью — нет. Он застыл, стал тяжёлым, как обсидиан, и холодным, как сталь, закалённая в самом сердце поражения. Апатия не испарилась. Она была слишком глубокой. Но её стала вытеснять другая сила, более древняя и безжалостная. Ненависть. Не крикливая, не истеричная. Тихая, сконцентрированная, лишённая всяких сомнений. Она заполнила пустоту в их сердцах, как ядовитый газ, и дала ту единственную точку опоры, которая у них осталась. — Мы вернёмся в Орарио, — голос Финна прозвучал не громче, но в нём впервые за эту встречу появилась неуловимая жила — твёрдая и негнущаяся. Он поднял голову, и его пустой взгляд теперь был устремлён не в пол, а в невидимую точку где-то за стенами, там, где в глубинах Подземелья скрывалась причина их падения. — Мы соберём всех, кто может держать оружие. Мы восстановимся. Не для славы. Не для экспедиций. Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе, наполненным новым, леденящим смыслом. — Мы восстановимся для одного. Чтобы найти его. Чтобы стереть с лица этого мира ту аномалию, что посмела сломать нашу семью. Никто не произнёс ни слова согласия. Оно не было нужно. Эта тихая клятва, выкованная из боли и ненависти, была понятна без слов. Гарет кивнул, один раз, коротко и тяжело. Риверия медленно закрыла глаза, как бы принимая эту новую, мрачную цель как приговор. Атмосфера в комнате окончательно переменилась. Давление безысходности сменилось другим — тяжёлым, зловещим давлением предстоящей мести. Семья Локи, истерзанная и обескровленная, начала своё падение не в бездну отчаяния, а на твёрдую почву беспощадной войны. Их следующей и единственной миссией стала не разведка, а тотальная экстерминация. Охота на Чёрного Волка. ___________________________ Возвращение в Орарио не было триумфальным. Они шли через город не строем победителей, а медленной, тяжёлой процессией калек. Ни музыки, ни цветов, ни восторженных криков. Была гробовая тишина, прерываемая шёпотом, который расходился перед ними волной. — Это... это же паства Локи... — Боги... посмотрите на них... — Это правда... всё правда... Жители расступались, замирая с лицами, на которых читался не восторг, а настоящий, неподдельный ужас. Они видели не героев, а живые свидетельства кошмара: пустые рукава, окровавленные бинты, лица, изуродованные шрамами и пустотой в глазах. Каждый шаг семьи Локи по мостовой был немым подтверждением самых невероятных слухов. Легенда была не просто ранена — она была публично растоптана. Дети, обычно бросавшие им под ноги цветы, жались к родителям, не в силах понять, куда подевались их улыбающиеся кумиры. Путь до Сумеречного особняка, обычно пролетаемый за минуты на крыльях славы, в тот день казалось что бесконечным маршем позора и боли. Их крепость, их дом, возвышался впереди, но и он казался померкшим. У ворот не было дежурных. Рыночная площадь перед особым была пуста. Двери особняка распахнулись прежде, чем Финн успел поднять руку и постучать. В дверном проёме стояла она. Богиня Локи. Вечно улыбчивая, насмешливая, неугомонная. Та, чьи глаза обычно светились озорными искорками. Теперь в них не было ни искорок, ни насмешки. Только бездонная, тихая грусть, такая тяжелая, что казалось, под её весом склоняются её плечи. Она смотрела на своих детей — изуродованных, искалеченных, вернувшихся тенями самих себя. Она чувствовала каждую их потерю, каждый разрыв связи через фалну, как тихий, леденящий укол в самое божественное нутро. Она чувствовала, как умирали её дети, там, в темноте, и была бессильна. Она не бросилась вперёд с криком. Не запричитала. Она просто медленно сошла с порога, её шаги были беззвучны по пыльной дороге. Прошла мимо Финна, мимо Гарета, мимо Риверии. Её взгляд скользил по их ранам, впитывая масштаб катастрофы. Потом она остановилась в центре этой грустной группы, обернулась и посмотрела на всех сразу. И просто открыла объятия. Широко. Без слов. Это был не жест веселья или приветствия. Это была тихая бухта в бушующем море, предложение причала для тонущих кораблей. Один за другим, хромая, опираясь друг на друга, они приближались. И она обнимала их. Каждого. Крепко, но бережно, стараясь не задеть бинты. Она прижималась щекой к грязной броне, к окровавленным повязкам, и просто держала. Когда подошёл последний, и круг замкнулся, она на мгновение прижала ладони к своему лицу, словно собирая силы, а затем снова обняла всех разом, насколько хватало рук. Её голос, когда он наконец прозвучал, был тихим, хрипловатым от сдерживаемых эмоций, и самым искренним, что они слышали за всю свою жизнь: — Спасибо... — прошептала она, и в этом слове была вся боль мира и вся благодарность вселенной. — Спасибо, что вернулись домой. И в этот миг Сумеречный особняк снова стал домом. Не крепостью, не штаб-квартирой сильнейших. Просто домом, где можно было, наконец, перестать быть героями и просто позволить себе быть сломленными. И начать, с этого тихого спасибо, долгий путь обратно. ______________________ В одной из зал Вавилонской башни, на роскошном королевском троне, восседала Фрея — Богиня Красоты. Её внешность превосходила и затмевала даже других небожителей. Длинные серебряные волосы, глаза цвета жидкого лунного света(В аниме глаза фиолетовые) и безупречно белая кожа. Её пропорции были настолько идеальны, что казалось, будто само понятие совершенства родилось, вдохновлённое её формой. Чёрно-алая одежда, скорее, подчёркивала, чем скрывала её изгибы, открывая часть живота и внушительную грудь. Позади трона, подобно исполинской статуе, стоял её верный страж. Оттар. Зверочеловек-боров, сильнейший авантюрист Орарио и единственный, на данный момент кто достиг седьмого уровня. Его двухметровая, мускулистая фигура была облачена в простую, но прочную чёрную одежду, перехваченную ремнями, а на голове алела повязка. Коричневые волосы, глаза цвета ржавого железа и пара ушей борова — его облик дышал грубой, неоспоримой силой. Его лицо оставалось непроницаемо каменным. — Как думаешь, Оттар… — голос Фрейи, бархатный и задумчивый, нарушил тишину. Её серебряный взгляд, казалось, проникал сквозь стены башни, наблюдая за душераздирающим воссоединением семьи Локи вдали. — Что будет дальше? — Гильдия обратится к вам, — произнёс Оттар, его низкий голос не выражал ни сомнений, ни эмоций. — С просьбой устранить аномалию. — М-м-м… — Фрея томно протянула, её палец с идеальным ногтем прикоснулся к губам. В её задумчивости не было ни капли страха или беспокойства — лишь холодный, живой интерес, смешанный с предвкушением. — Полагаю, нам стоит немного помочь Гильдии… и нашей маленькой, раненой Локи с её жаждой мести. — Она не сомневалась ни на миг, что семья Локи теперь живёт лишь одной мыслью — о возмездии. — Как пожелаете, госпожа, — был неизменный, почтительный ответ Оттара. Его воля была волей его богини. ________________________________________ Не прошло и месяца, как у Чёрного Волка появился новый враг.