Мышцы под кожей пульсировали в возбуждённой неге, по телу бегали мурашки, собираясь комком неясных чувств в животе, но разум оставался затуманен. Бредя по району Дедала мимо редких прохожих, мальчику было трудно осознать происходящее вокруг, да и то, что случилось с ним самим, тоже.
Даже на фоне местных жителей этот ребёнок казался самым жалким существом на свете. Не имея верхней одежды, он ходил в одних оборванных и измятых льняных штанах, которые подпоясывала потрёпанная временем и многочисленными испытаниями верёвка. Тем не менее худощавое дитя, оголённое по пояс, не испытывало и доли смущения.
Вперёд его вело смутное ощущение пустоты в животе… Кажется, последний раз что-то съестное в его рот попадало около… Давно. Мальчик не мог описать или даже смутно представить, насколько, потому как не умел ни считать, ни писать, ни читать. Его оставляло растерянным отсутствие постоянной боли и упадка сил.
Обычно его желудок скручивался, моля о пище. Это было страшно, это сводило его с ума. Однажды это стало настолько невыносимо, что он начал вылавливать всё, до чего мог дотянуться: крысы, тараканы, мошка и комары… Однажды ему повезло, и он поймал голубя. Всё это он грыз и глотал сырым.
Это должно было быть его последней ошибкой в жизни. Он заболел так страшно, что одно лишь обезвоживание должно было отправить его на тот свет, но ему очень повезло, что в тот день проходил дождь. Он хлебал из луж, ловил падающие с неба капли языком. Это спасло его на несколько дней, прежде чем он стал гнить заживо из-за подхваченной инфекции.
Страдающий и агонизирующий набор костей, обтянутых сухой бледной кожей, забился в случайный переулок, скрючился в позе эмбриона и просто ждал конца всех этих мук, моля о быстрой спасительной смерти. Но она всё никак не наступала. Он чувствовал её гнилостное дыхание в своих холодеющих конечностях, но не наблюдал края. Это ощущалось вечностью.
Кажется, в один момент ему очень сильно захотелось уснуть… А потом он проснулся от страшного скрежета рядом со своей головой, из-за чего вскочил на ноги, уже полный сил и абсолютно здоровый. Солнце сияло на небосводе, по нему плыли кучевые облака, и даже где-то пели птицы. Улицы Дедала, эти страшные и загадочные лабиринты Орарио, полнились взрослыми и детьми. Вторые играли кто во что горазд… И он бродил среди них без конкретной цели.
Эти узкие улочки и высокие дома, каменные лестницы, деревянные стены и мостики наверху между домами, старые лица, юные лица, взрослые лица… Это всё давило на него! Забегав по сторонам глазами, он вновь бросился в один из пустующих переулков, пока не дошёл до тупика. Без задней мысли он решил забраться вверх по стене, вцепившись в оголённый от краски старый кирпич подушечками пальцев.
Жаль, что он не учёл простой факт — у него не было для этого ни необходимых умений, ни достаточной физической силы, даже сама поверхность не подходила для этого. Однако ему было плевать. Он был готов продолжать и продолжать, однако от этого дела его отвлёк пугающий натужный скрип над головой. Вздрогнув и побледнев, мальчик посмотрел вверх, пытаясь найти источник звука.
Как бы отчаянно он не искал раздражитель глазами, ничего не было видно. Скрип превратился в натужный треск, а затем стальной лязг, после которого наступила долгожданная тишина. Капелька холодного пота скатилась по его виску. Мальчик панически оглянулся себе за спину, затем снова вскинул лицо вверх. Но ничего найти ему так и не удалось. Испуганно выдохнув, ребёнок вернул всё своё внимание обратно к кирпичной стене, очень постаравшись сосредоточиться лишь на ней.
Его пальцы вонзились в кирпич, как кинжал — в плоть. Не обратив на это внимание от страха, он поднял вторую руку и вставил пальцы в камень так легко, словно выдавливал ими лунки в снегу. Мальчик начал карабкаться вверх, кроша кирпич, точно печенье. Только почти у самой крыши до него начало доходить, что что-то здесь нечисто, но он не стал тратить на развитие этой мысли время — у него под ногами не было никакой опоры.
Вытащив пальцы из камня, он остался висеть лишь на одной руке, тогда как свободной схватился за выступающую черепицу крыши. Убедившись в её надёжности и устойчивости, он наконец схватился за неё двумя руками и чрезвычайно легко подтянулся вверх. Сначала стоя на коленях, он всё же поднялся на ноги и оглядел весь квартал с высоты трёхэтажного здания.
Грязные и слипшиеся сальные волосы развевало мягким приветливым ветерком, а макушку грела яркая звезда на небосводе. Глаза мальчика широко распахнулись, когда он оглядывал горизонт. До самого края его взгляда тянулся один лишь Орарио и его запутанные улицы. И гигантская Вавилонская башня в центре города, словно его сердце, тянувшаяся к самим небесам. Восторженный ребёнок приоткрыл рот, он даже и представить себе не мог, что место, в котором он существовал, могло быть таким красивым.
Губы на его лице растянулись в улыбке, когда он сорвался вперёд и одним рывком перепрыгнул на крышу соседнего здания, побежав по черепице сломя голову. Она так забавно щекотала пятки…
С весёлым заливистым хохотом ребёнок устремился прямо к центру Орарио, к башне Вавилона. Маленькие из-за расстояния фигурки прохожих то и дело мелькали внизу, где-то на краю зрения, но тут же забывались. Он бежал и бежал, не ведая ни страха высоты, ни усталости, ни времени. Нечто над его головой то и дело скрипело и скрежетало, но бившие в уши кровь, ветер и собственный смех перекрывали любой посторонний шум.
Это всё слилось в абсурдную картину внеземного экстаза. В его недолгой жизни ему не было так хорошо даже тогда, когда ему было что съесть и попить! Это опьяняющее чувство свободы вскружило его голову и душу, и он даже не думал о том, как будет спускаться на землю потом. Всё это будет потом, а сейчас ему так хорошо…!
Он бежал целых полчаса, но башня, казалось, была так же далека, как и прежде, однако от предыдущего занятия его отвлекли притягательные ароматы. Сначала замедлившись, а потом и вовсе остановившись, ребёнок втянул в себя привлекательный запах полной грудью. Его зрачки сузились до размера игольного ушка.
— Мясо! — Впервые за этот день воскликнул он в восхищении.
Осторожно подойдя к краю крыши, мальчик взглянул вниз и почти мгновенно оторопел. Еда… Еда была повсюду! Фрукты, овощи, рыба и мясо… Что-то продавалось свежим, а что-то готовилось прямо здесь, всё прямо под цветными навесами. Люди, амазонки, зверолюди, редкие эльфы и очень редкие паллумы, а также представители многих других рас сновали тут и там. Кто-то торговал, кто-то направлялся прямо к Вавилонской башне, а кто-то здесь покупал.
— Прямо на улице? — В шоке спросил он у пустоты.
Его глаза зажглись от восторга. Этот день становился всё лучше и лучше с каждой минутой! Он огляделся по сторонам, пока не увидел несколько балконов у соседнего дома. Он тут же сорвался в прыжок, упав на самый верхний, затем перевесился через перила и приземлился на тот, что был ниже. Внутри помещения, к которому присоединялся второй балкон, закричали то ли от испуга, то ли от ярости. Но мальчику было всё равно, и он сделал это ещё раз. И только тогда, когда его и землю отделял всего один этаж, он совершил последний прыжок.
Рефлекторно подставив для падения распростёртые ладони, он приземлился на них и на носочки ног. Ощущения были на границе между обычным дискомфортом и вполне реальной болью, но он всё равно не обратил на это никакого внимания. Невидимое колесо над его головой заскрежетало вновь.
Не подумав дважды, он побежал к той палатке, из которой разносился запах жареного мяса. Не обращая и толики внимания на окружающих людей, он увидел заветное — его глаза зацепились за шкварчащую над огнём тёмно-золотую корочку. Один кусочек к одному и, как вишенка на торте, парочка кругляшей сельдерея, насаженных на шпажку вплотную к мясу.
Он схватил то, чего столь сильно желал, прямо на бегу и рванул так быстро, как не бежал в своей жизни никогда прежде, будто от шашлыка в его руке зависела его собственная жизнь.
— Э-эй, куда! — Мужчина в возрасте, продававший то самое мясо, вскинулся с места, оббежал прилавок и погнался следом. — Вернись сюда, поганец, я оторву тебе руки! Держите вора!!!
Побагровев и запыхавшись от ярости и давления, ударившего в виски, он потерял мальчишку среди толпы всего за полминуты, только тогда и остановившись. На помощь к нему так никто и не пришёл, а кто-то даже хохотал над потешной сценой его краснющего лица. Он не мог оставлять своё место надолго. Того гляди, и всё остальное украдут…
***
Его крылья носа возбуждённо распахивались, жадно впуская мясной аромат внутрь ноздрей. С совершенно безумными глазами он вгрызся в еду прямо на бегу, маневрируя между людей, словно лист, сорвавшийся с дерева. Упруго, сочно, жирно, пряно и солёно, эта пища заставляла его рецепторы сходить с ума! Травянистый сельдерей словно сам распадался на волокна в его рту. Шашлык таял прямо на глазах.
Мальчику не понадобилось и трёх минут, чтобы прожевать всё и проглотить. Он выбросил деревянную шпажку прочь, но бежать не прекратил. Не прошло и минуты, как он заприметил новую цель. Прилавок, за которым сидела молодая зверолюдка с кроличьими ушами, пестрел всеми возможными цветами. Виноград, различные ягоды, яблоки, груши и что-то уж совсем необычное. Ребёнок не знал ни один из плодов, но попробовать хотел всё.
Точно так же, как и в прошлый раз, он прямо на бегу схватил то, на что его взгляд упал первым. Груша и гроздь белого винограда. Кроличьи уши тут же дёрнулись, а девичьи глаза вцепились в оголённую спину убегающего воришки. Зверолюдка почти мгновенно, в одно смазанное движение, перемахнула через свой прилавок и всего за десять секунд почти нагнала наглеца.
Мальчик испуганно оглянулся, встретившись взглядом с нечеловечески быстрой девушкой. Она не кричала и не махала кулаками, грозясь страшной расправой, но попадаться ей в руки он точно не хотел! Незримый символ мирской гармонии над его головой заскрипел и заскрежетал, прежде чем совершить оборот.
Этот неприятный звук заставил чувствительные кроличьи уши дёрнуться. Моментально ребёнок кратно ускорился, лавируя между людей так просто и естественно, словно был рождён лишь для этого. Девушке-кролику не понадобилось много времени, чтобы отступить, признав поражение. Хмурая и недовольная, она побрела обратно к своей палатке.
— У него нет фалны, он точно не авантюрист, тогда как этот человеческий сорванец может быть таким быстрым? — Пробурчав себе под нос, она недовольно выдохнула. — Даже меня обогнал, маленький гадёныш… И что, чёрт возьми, это был за страшный звук такой?
***
С большим наслаждением впившись в грушу идеальными, совершенно здоровыми зубами, от удовольствия он даже зажмурил свои глаза. Он забрёл в опустевший район, где редко можно было кого-то встретить. А зачем людям бродить среди руин? Ему, лишённого возможности нормально передвигаться ранее, это было очень даже по душе, а вот другим — нет.
Прожевав мягкую спелую мякоть, он обглодал плод всего за несколько укусов, а потом закинул в рот и разжевал даже огрызок. А после он накинулся на виноград. Отделяя зелёные ягоды с грозди, он клал их в себе рот и наслаждался сладостью, не обращая внимание ни на разбитые здания, ни на разрушенные колонны вокруг.
Слегка кисловатый и практически медовый нектар разливался в его рту. Как же ему хорошо, как же тепло в животе! Всё такое сладкое и вкусное! Его сердце наполнилось детским искренним восторгом.
Наевшись прежде, этой виноградной гроздью он наслаждался ещё минут десять, растягивая удовольствие изо всех сил. Но всему рано или поздно приходит конец… Выбросив опустевшую ветку на землю, мальчик начал смотреть на окружение с любопытством. Гуляя среди руин и разрухи, он был заворожён этим величием былой эпохи.
Всё вокруг столь гигантское и масштабное…
Он осматривал всё, на что падал его глаз, залезал под каждый камень, а на одной из опустевших улиц даже нашёл муравейник. Из любопытства рассматривая этих насекомых некоторое время, он внимательно следил за их передвижениями, пока ему не захотелось вмешаться в их незначительную стабильную жизнь. Он подобрал небольшой камень рядом с собой и положил его прямо на выход из муравейника.
Захохотав, мальчишка поднялся с корточек и убежал прочь. Забыв про всё на свете, он просто ходил здесь и наслаждался тем, что видел. Если каждый день будет таким же захватывающим и весёлым, как этот, то он готов жить вечно! Гибкий детский мозг уже спрятал самые страшные воспоминания вглубь сознания, так что добраться до них без усилий теперь было практически невозможно.
Эйфория била ключом.
Как же хорошо!
Как хорошо быть здоровым и сытым!
Солнце клонилось к горизонту, ночь была уже на пороге. Сегодняшний закат был необыкновенен своей красотой, переодевая небо в оранжевый и словно разливая жидкое золото по земле. Это открытие ввергло ребёнка в изумление, и он смотрел на эту грандиозную сцену с приоткрытым ртом, стоя на одной из упавших и разбитых каменных колонн.
Как же прекрасен может быть этот мир!
В этот момент дитя поняло, что никому и никогда не отдаст своё счастье ни под каким предлогом. Он никогда не вернётся на улицы района Дедала, ни за что не опустится в ту клоаку, из которой выбрался.
Это была клятва!
В ином же случае он без задней мысли оборвёт собственную жизнь.
Обновлено: 19.01.2026