Глубокая инфекция шеи.
По-научному – глубокое гнойное воспаление мягких тканей шеи. Название может показаться безобидным, но на деле это была смертельно опасная болезнь. Даже в Республике Корея двадцать первого века от неё умирало немало людей.
«Для начала нужно найти причину… Нет, дыхание слишком нестабильно. Вот чёрт».
Он-то думал, что там просто застрявший обломок меча или что-то в этом роде, когда так уверенно заключал сделку. Теперь пойти на попятную и сказать: «Извините, я не могу это вылечить», было бы крайне затруднительно.
Хёк обернулся: шрамированный орк стоял непоколебимой стеной. Хильда тоже вряд ли оставит всё как есть, если он скажет, что случай с отцом слишком сложный.
«Уф. Посмотрите на эти бицепсы. Если она врежет, мне никакая божественная сила не поможет, сразу копыта отброшу».
Хёк покачал головой, глядя на мощные, отлично развитые руки Хильды. Та, заметив его взгляд, лишь укрепилась в своих подозрениях.
«Человек всё-таки смотрит на грудь. Вместо того чтобы лечить, только на грудь и пялится».
Ещё ни один самец не ухаживал за Хильдой так настойчиво и открыто. И дело было не в отсутствии привлекательности. Напротив, каждый мужчина в племени Красного Топора хоть раз да питал к ней нежные чувства. Но она была слишком выдающейся во всех смыслах. Могучая, сильная, да ещё и дочь вождя. Всем им приходилось прятать свои чувства поглубже и сдаваться. А вот Хёк, похоже, был не из робких.
«Человек хоть и тощий, но с характером. Хм».
Хёк, даже не подозревая о её мыслях, снова погрузился в раздумья. Он наобещал с три короба, и теперь нужно было показать результат, но пациент перед ним оказался на редкость тяжёлым.
«Первым делом нужно восстановить дыхание… Хм».
Хёк заглянул Готуну в рот. Но из-за сильного отёка и темноты внутри решительно ничего не было видно.
«Проклятье… Интубация в таком состоянии невозможна…»
Пытаться силой вставить трубку в такой ситуации было строжайше запрещено. Один неверный разрез вслепую – и пациент умрёт на месте. Куда безопаснее было сделать разрез снаружи, чтобы обеспечить доступ воздуха.
«Проблема в том, что даже если я разрежу, мне нечем будет удерживать отверстие».
Хёк лихорадочно соображал. Нужно было рассчитать количество божественной силы, которое он получит за успех, и сопоставить его с затратами на операцию.
«В любом случае, призванные вещи никуда не деваются».
Значит, на предметы длительного пользования не жалко и ресурс потратить. Однако, хоть его божественная сила и выросла, её было всего 3 единицы. У Кюры, который забирал девяносто процентов, наверняка осталось не больше тридцати. На всё желаемое явно не хватит.
«Придётся призывать только самое необходимое».
Хёк отчаянно сокращал список медицинских инструментов. От многого пришлось отказаться – стоимость призыва была колоссальной.
«Пожалуй, этого должно хватить».
Итоговый список выглядел так: пластиковая трубка для трахеи, пинцет для точных разрезов и манипуляций, базовый инструмент для наложения швов и нити. И, хотя было жалко тратить ресурс на одноразовую вещь, стерильные перчатки.
«Только на это уйдёт восемнадцать единиц… Восемнадцать… Я не могу тратить только свои».
Там, наверху, бездельничал некто, кто только и делал, что отбирал у него силу. Хёк немедленно воззвал к Кюре. Бог выглядел несколько иначе, чем в прошлый раз.
— Зачем звал, представитель?
«У тебя что, волосы начали расти?»
— А… это? Спасибо божественной силе. Так зачем я тебе?
«Дай мне божественной силы. Нужно для лечения, и мне обидно тратить только свою».
— Совсем совести нет… Послушай, мне для поддержания существования нужно в разы больше силы, чем тебе. И храм заброшенный нужно восстанавливать… Только тогда и твоя жизнь наладится, малец.
«Если я его вылечу, всё вернётся сторицей. Пациент – вождь, понимаешь, вождь!»
После этой угрозы выражение лица Кюры изменилось.
— Правда? Вождь?
«Да, именно так».
— Хм. Ладно. Сколько нужно?
«Восемнадцать».
— Почему звучит как ругательство?
«Ничего подобного, давай быстрее».
— Хорошо.
Кюра тут же передал силу. В тот же миг Хёк начал ритуал Призыва.
«Готово. Свободен».
— Эй, ты!
«Уходи, говорю».
Как только Хёк принудительно выставил Кюру, начался процесс материализации.
[Затрачено 18 единиц божественной силы.]
Пусть затраты были невелики, это всё же была божественная власть. Для непосвящённых зрелище выглядело весьма эффектно. Особенно для орков, которые в жизни не видели магии, это было настоящим чудом.
Свист.
Сначала поднялся шумный вихрь.
Гудение.
Следом на ладонях Хёка собралось сияющее облако. Одноглазый орк, решив, что Хёк творит исцеляющее заклинание, начал возносить напрасные молитвы.
— О, Кюра…
Для Хёка это было подарком судьбы – часть затраченной силы тут же восстановилась.
[Низшая раса, выдающийся воин, полное миссионерство: поглощено 0,2 единицы божественной силы.]
Миссионерство сработало случайно, как в поговорке о слепой курице, нашедшей зерно. Хёк втайне ликовал, продолжая ритуал.
Треск.
Сгустившееся сияние начало медленно рассеиваться, и на его месте аккуратно легли предметы, которые призвал Хёк.
— Отлично. С этим… можно работать.
Ему очень хотелось призвать медицинский фонарик или хотя бы налобный осветитель. Тогда он смог бы заглянуть глубоко в горло. Но это было слишком дорого.
«Наверное, потому что это электроника… Пятьдесят единиц за какую-то безделушку…»
А ведь на медицинских конференциях такие фонарики раздавали даром. У Хёка дома на столе их была целая гора. Знай он, что это такая ценность, берёг бы их как зеницу ока. Но сокрушаться было поздно.
«На безрыбье и рак рыба…»
Хёк посмотрел на факел, который всё это время ярко горел подле вождя. Каждый раз при виде огня он вспоминал, как Хильда скормила ему сырое мясо, и это его слегка злило. Но хорошо хоть такой свет был.
— Хильда.
— Слушаю.
— Возьми тот факел и помоги мне.
— Факел?
— Да. Мне нужен свет для лечения. Слишком темно, ничего не вижу.
Хильда взяла факел и озадаченно склонила голову.
— Когда лечил Дуду, ты справился так. Там было темнее.
Эти орки были слишком умными, просто беда. Хёк покачал головой.
— Разве можно сравнивать Дуду и вождя?
— А, ну это верно.
Она согласилась на удивление легко.
«Похоже, об идее равенства всех орков тут и не слышали».
Он и сам об этом догадывался, видя, как беспрекословно все подчиняются приказам Хильды. Хёк с понимающим видом внезапно схватил её за запястье.
— Держи точно так, как я поставил… Ты чего лицо отвернула?
— А, нет. Просто неожиданно схватил, я удивиться.
— А… Извини, словами трудно объяснить. Он тяжёлый, удержишь?
— Ничего. Хильда сильная. Могу долго держать факел.
— Да уж, не сомневаюсь. Сейчас я буду резать скальпелем, так что не двигайся.
— Поняла.
Факел в палатке вождя выглядел действительно увесистым. Попроси Хильда его самого подержать такую штуку, он бы сдался через пять минут. Но за Хильду можно было не переживать. Она была по-настоящему могучим орком.
«Ого… Из орков выходят лучшие ассистенты».
Хёк довольно улыбнулся, глядя на Хильду, застывшую словно изваяние. Разумеется, она восприняла его улыбку по-своему.
«Человек взял за руку. Он такой решительный…»
Но Хёк больше не смотрел на неё. Ему предстоял долгий путь – состояние Готуна было из рук вон плохим. Быстро надев перчатки, он взял скальпель.
«Сначала разберёмся с этим прерывистым дыханием».
Из-за инфекции верхняя часть трахеи сильно отекла. Каждый вдох вождя сопровождался свистом. Мышцы между рёбрами иссохшего Готуна судорожно сокращались. Он дышал буквально через крошечную щелочку. Ещё немного, и она закроется окончательно. Для стабильной операции требовалось обеспечить нормальный доступ воздуха.
Вжик.
Хёк быстрым движением сделал надрез на шее Готуна. Сквозь разошедшуюся кожу показались волокна мышц. Пальцами Хёк развёл их в стороны. Его чувствительные кончики пальцев нащупали внутри округлую структуру.
«Бинго. Трахея на месте. Надо же, анатомически они почти не отличаются от людей».
Он и раньше догадывался об этом, глядя на то, как они ходят и говорят. Но теперь, взявшись за нож, убедился окончательно.
«Хорошо. Делаю разрез и вставляю трубку».
Хёк снова полоснул скальпелем, на этот раз горизонтально. Раздвинув мышцы, лезвие рассекло белесую оболочку под ними.
Хлюп, кха.
Вместе с разрезом из отверстия брызнула желтоватая мокрота вперемешку с кровью. Часть её, разумеется, попала Хёку прямо на лицо. Запах был отвратительный, но он даже бровью не повёл. Во время подобных операций случались вещи и похуже.
«Человек… суровый».
Для Хильды это стало неожиданным проявлением мужского обаяния.
«Отсоса нет, так что придётся терпеть».
Хёк как ни в чём не бывало вытер лицо от мокроты и решительно вогнал призванную трубку в отверстие.
Шух.
Шух.
Свистящее дыхание Готуна тут же сменилось чистым звуком. Судорожные движения грудной клетки затихли, мышцы между рёбрами перестали дёргаться. Даже не приходя в сознание, вождь стал выглядеть гораздо спокойнее.
«Ну, с такой температурой… очнуться будет трудно».
Поскольку очаг инфекции был близко к голове, жар наверняка перевалил за сорок градусов. Было бы странно, оставайся он в сознании при таком состоянии.
— С самым срочным разобрались. Теперь… — Хёк убедился, что дыхание в норме, и снова бесцеремонно схватил Хильду за руку.
— Хм.
— Теперь нужно подсветить ротовую полость. Вот так… да, идеально.
— Поняла.
— Не двигайся. Если устанешь – скажи. Лучше сделать перерыв, чем дрогнуть.
— Всё в порядке. Не стоит беспокоиться.
Хильда ответила, слегка покраснев. Кто бы мог подумать, что кто-то посмеет за неё беспокоиться? На памяти Хильды, с тех пор как ей исполнилось пять лет, даже лежащий здесь Готун так не делал.
«Человек такой заботливый. Это необычное чувство».
Хёк, само собой, не заметил её реакции. Он был слишком занят операцией.
— Молодец. Сейчас всё отлично видно.
— А, хорошо.
Благодаря Хильде он смог детально рассмотреть рот Готуна.
«Хм… странно, это не миндалины и не абсцесс в горле?»
Будь причина в этом, всё было бы проще. Можно было бы просто вскрыть нарыв скальпелем прямо здесь. Но у болезни Готуна был другой корень. Хёку пришлось осматривать пациента более тщательно, а значит – то и дело передвигать руку Хильды с факелом.
— Я сам буду направлять твою руку, так что просто расслабься и не сопротивляйся.
— А, поняла. Не буду двигаться.
— Вот и умница. Так держать.
В душе Хильды творился кавардак. Этот худосочный человеческий самец держал её за руку, да ещё и похвалил.
— Хм.
Хёк, не обращая внимания на внезапно участившееся дыхание Хильды, продолжал копаться во рту Готуна. К счастью, пасть орка была куда больше человеческой, так что обзор был приличным.
«Ага, вот она, проблема».
Наконец он нашёл источник столь тяжелой инфекции. Причина оказалась до смешного банальной: один из коренных зубов был напрочь сгнившим. Десна вокруг него сильно распухла.
«Если они едят только сырое мясо, зубы не должны так гнить… Он что, втихаря их жарил?»
Хёк озадаченно покачал головой и взял пинцет вместе с инструментом для швов. Он попробовал раскачать гнилой зуб. К счастью, тот сидел совсем неплохо – в смысле, болтался. Очевидно, из-за инфекции часть челюстной кости уже начала разрушаться.
«Хорошо, удаляем его… А потом вскроем десну, и должно пойти на поправку».
— Продолжение в 9-й главе…
Обновлено: 02.02.2026