Однако ментальное состояние Е Ланя было проблемой, которую Нецах не мог решить напрямую. В конце концов ему оставалось лишь закачать в лечебную капсулу огромное количество Газа-нейтрализатора ментального загрязнения в надежде, что Е Лань сможет самостоятельно выбраться из этого многослойного помешательства, с каким Нецах ещё никогда не сталкивался.
Из-за этого беспрецедентного случая все Сефиры, включая Бину, одна за другой приходили к его палате, чтобы узнать о его состоянии. Такого внимания не удостаивался даже сам Ай-ин.
Это Управляющий А всё ещё разбирался со своими воспоминаниями и пока не мог вспомнить, кто он на самом деле. Иначе, узнай он о происходящем, даже смирившийся со всем Ай-ин, вероятно, испытал бы укол ревности.
Но для Е Ланя внешний мир утратил всякий смысл. В бесконечных видениях он то становился маленькой Птичкой в безбрежном тёмном лесу, то превращался в громадное чудовище с ужасающим телом и пожирал всех обитателей этого леса.
Иногда ему казалось, что он обнимается с другими сородичами, приумножая их число в ощущении безграничного покоя. А порой он чувствовал себя лишь комком плоти, и ничто вокруг ему не принадлежало.
Пока видения сменяли друг друга, он постоянно менял свою сущность, поочерёдно проживая всё, что знали и чувствовали Аномалии, с которыми он проводил [окончательное наблюдение].
Наконец он погрузился в хаос. Все чувства и воспоминания Аномалий постепенно рассеялись, и в этой пучине осталось лишь его подлинное «я».
— Кто я? — спросил Е Лань, очнувшись от забытья.
— Я — Е Лань… — ответил ему хаос со всех сторон.
— Где я? — спросил Е Лань.
— В собственном сердце… — продолжал отвечать ему хаос.
— Как мне вернуться? — снова спросил он.
— Стоит лишь захотеть… — ответил хаос, и Е Лань открыл глаза.
Он был наг и плавал в огромном резервуаре, наполненном какой-то жидкостью. Сквозь прозрачные стенки он видел, что снаружи за ним наблюдают Нецах и другие Сефиры.
Увидев, что он очнулся, Нецах нажал на кнопку. Жидкость хлынула в дренажное отверстие у его ног, и Е Лань опустился на дно резервуара. Он хотел что-то сказать, но его мысли прервал предмет, сжатый в руке.
Он так крепко сжимал кольцо, мерцающее звёздным светом, что едва не вдавил его себе в ладонь.
— Что это?
Хоть Е Лань и не знал, что это за кольцо, внутреннее чутьё подсказало ему надеть его, словно оно было частью его самого.
— Ну как, ты помнишь, кто ты? — стоило Е Ланю выбраться из резервуара, как Нецах, не дав ему даже одеться, принялся засыпать его вопросами.
Ошарашенный его настойчивостью, Е Лань повернулся к нему и прохрипел:
— У… упр… Управляющий! Управляющий!
— А?! А?! Ох… плохо дело! Скорее верните его в лечебную капсулу!
Е Лань просто хотел его разыграть, но не ожидал, что Нецах и впрямь испугается такого примитивного спектакля. Он даже схватил его, пытаясь запихнуть обратно в капсулу.
Йесод, до этого почти не появлявшийся, остановил Нецаха. Он смерил его усталым взглядом и сказал:
— Довольно, Нецах. По-моему, это тебе пора в лечебную капсулу. Е Лань просто устал от твоих вопросов и решил тебя припугнуть.
— А… вот оно что? — с облегчением выдохнул Нецах и, посмотрев на Е Ланя, добавил:
— Ну ты и напугал меня, дружище. Я уж боялся, что все мои старания пошли прахом и спасти тебя не удалось…
— Нецах, в этот раз я и вправду должен тебя поблагодарить.
— Да что там, не стоит…
— Нет, я серьёзно. Протри-ка свою коробку, у тебя аж Энкефалин потёк.
— А… так вот где я прокололся.
Нецах неловко взял салфетку и принялся вытирать с себя Энкефалин. Эти сильнодействующие психотропные вещества не только вызывали галлюцинации и эйфорию, но и в умеренных дозах помогали концентрировать внимание.
Чтобы вылечить Е Ланя, Нецах, давно отказавшийся от этого препарата, снова ввёл его себе.
— Йесод, ты ведь потому меня остановил, что заметил Энкефалин, да?
— Хм! — Сефира с фиолетовой надписью «Йесод» на корпусе скрестил руки на груди и отвернулся.
Глава четырнадцатая. Семя Света
Е Лань очнулся незадолго до полуночи. А когда он закончил общаться с пришедшими навестить его Сефирами, было уже два часа ночи пятидесятого дня.
Наконец он попрощался со всеми «коробочниками» и вернулся в свою комнату спать.
Когда он проснулся, наступил последний рабочий день в Корпорации «Лоботомия» — День 50.
В этот день не случалось ни прорывов, ни испытаний. Единственной задачей сотрудников был сбор необходимого количества энергии.
Для всех это был редкий день отдыха, предвещавший наступление вечного выходного.
Но А отдыхать было ещё рано.
В настоящем Отделе конструирования его дожидался ещё один «человек».
Перед стеной с фотографиями всех предыдущих управляющих корпорации стоял молодой человек в белом халате. Держа руки в карманах, он обратился к А:
— Ты ведь уже видел своё отражение?
— Они наверняка пытались помешать тебе, ведь их будущее давно предрешено.
— Но ты решительно отбросил их, сокрушив вместе с ними и осколки „вчерашнего дня“.
— И вот мы встретились „сегодня“.
— Раз ты без колебаний пришёл ко мне, то, полагаю, уже всё осознал?
— Я знаю, что мы оба лишились своих „сердец“. Я знал это давным-давно.
— Но я оставался безучастным. Уверен, многие поступили бы так же… В этом и есть разница между Кармен и нами.
— В отличие от нас, она не отвернулась. Она пыталась спасти их, вернуть им души. Она приняла в высшей степени благородное решение — принести человечеству спасение.
— А я — человек без подобных амбиций — вынужден был унаследовать её волю.
— Какая ирония, не правда ли?
Сидя за единственным столом в Отделе конструирования, А наблюдал, как его отражение в Зеркале продолжает свой монолог.
— Возможно, я никогда и не подходил для этой работы.
— Как ты видишь, я стал „Крылом“ и совершал те же злодеяния, что и другие „Крылья“.
— Здесь сотрудники умирали тысячи, десятки тысяч раз, и этому не было конца. Мои давно погибшие друзья оказались в ловушке этого круговорота страданий.
— А я, прикрываясь её мечтой, сидел и хладнокровно за всем наблюдал.
— Этому греху нет прощения. И всё же я должен был так поступить. Если этот грех способен разорвать порочный круг хотя бы раз, я готов взвалить его на свои плечи.
— Наша миссия — рассеять семена среди людей. В каждом человеке есть свой собственный свет. Из света рождаются истории, в свете коренится само бытие людей.
— Мы — те, кто сеет семена. Но как они прорастут, зависит только от них самих.
— Мы… к сожалению, не можем предвидеть, какой лес вырастет из наших семян.
— Нам осталось сделать ещё одно дело. То, что мы повторяли бесчисленное множество раз… управлять Аномалиями.
— Ты справишься. Я верю в тебя. Давай же. Это твоя последняя работа в качестве управляющего.
Когда человек в Зеркале закончил говорить, А с удивлением обнаружил, что рабочее время уже началось. Не успев даже позавтракать, он должен был приступать к своим обязанностям.
Как и всегда, перед ним появилась Анжела и в том же неизменном зеркале произнесла несколько бессвязных фраз.
В это же время Е Лань, проснувшись, как обычно вошёл в ванную у себя в комнате. Он хотел проверить, не появилось ли новостей от его старых нанимателей.
Но, похоже, они и вправду от него отказались. Коммуникатор внутри безделушки активировал программу самоуничтожения, и теперь это была просто сломанная, бесполезная вещь.
Быстро умывшись, он переоделся в свежую униформу и покинул комнату, в которой прожил невесть сколько циклов.
Встретить последний день в корпорации и новую жизнь в новой одежде — что может быть приятнее?
Размышляя о грядущих событиях, Е Лань шёл в столовую с такой улыбкой, что проходившие мимо коллеги начали сомневаться, излечился ли он от ментального загрязнения до конца.
Сегодня в столовой не было ни одного Сефиры, поэтому Е Лань, быстро позавтракав, отправился в свою раздевалку.
Его Сумрак был уничтожен во вчерашнем бою, и сегодня ему выдали комплект E.G.O. [Обожание], извлечённый из Тающей Любви.
Впрочем, не имело значения, что он наденет. Сегодня его не приписали к какому-то конкретному отделу. И А, и Сефиры считали, что ему следует отдохнуть, — нужно было лишь помогать там, где не будут справляться.
Другими словами, сегодня он был свободен!
Войдя в лифт, он отправился в Отдел конструирования. Четверо сотрудников поздоровались с ним. Раньше они дежурили в Отделе Обучения, а сегодня их прислали сюда на замену.
Пересказав им инструкции по работе с несколькими Аномалиями, Е Лань снова вошёл в лифт и поехал в сторону Отдела Разработки. Изначально он собирался заглянуть в Отдел Контроля к Малкут.
Но предчувствие беды подсказывало, что вчера, будучи тяжело раненым, он сболтнул Малкут что-то лишнее. Если он сейчас туда сунется, милая коробочница мадемуазель Мал-ку-ку непременно вцепится в него с расспросами.
Он прождал в лифте совсем недолго, когда тот внезапно затрясся и замер. Общий уровень энергии достиг отметки в десять процентов, и всё здание корпорации, содрогнувшись, накренилось вправо на сорок пять градусов.
По мере сбора энергии главный комплекс будет продолжать вращаться, пока не перевернётся полностью, и Отдел конструирования не окажется наверху.
Когда тряска прекратилась, лифт с Е Ланем снова пришёл в движение, и вскоре он прибыл в Отдел Разработки.
Бина без дела сидела в кабинете начальника Отдела Разработки. Она, которую в шутку прозвали Замо́чной матушкой, сегодня тоже была освобождена от работы.
Но подобно тому, как Е Лань сочувствовал Анжеле, так и Бина в какой-то мере ей сострадала. Нет, это не совсем точно. Бина не столько сочувствовала, сколько хотела увидеть, чего сможет добиться Анжела, заполучив Семя Света.
Так они и сидели друг напротив друга в Отделе Разработки, двое заговорщиков, молча ожидая, когда комплекс прекратит вращение и поднимется на поверхность.
Глава пятнадцатая. Освобождение
Энергия была невидима. Не успели Е Лань и Бина просидеть в Отделе Разработки и получаса, как сотрудники уже собрали половину нормы.
Комплекс повернулся пять раз, и Отдел конструирования переместился с самого нижнего уровня на самый верхний. Отдел Разработки, где находилась Бина, в процессе вращения сместился из правого нижнего сектора в левый верхний.
Оставалось собрать ещё десять процентов, и у корпорации хватило бы энергии, чтобы вернуться на поверхность и начать перемещение.
Тем временем А, подобно Е Ланю и Бине, тихо сидел в своём кабинете за главной комнатой отдыха Отдела конструирования и смотрел на Ай-ина в Зеркале.
К этому моменту он вспомнил уже почти всё, кроме собственного имени, которого человек в Зеркале ему ещё не назвал.
Мгновение спустя сотрудники благополучно покинули очередную камеру содержания. Уровень энергии скакнул до шестидесяти пяти процентов. Весь комплекс наполнился оглушительным рёвом, и, не переставая дрожать, главный корпус Корпорации «Лоботомия» начал подъём на поверхность.
Вскоре уровень энергии достиг восьмидесяти процентов.
Квадратные стены главного корпуса после бесчисленных циклов наконец-то снова показались на поверхности города, заняв пустошь в центре Улья L.
— Мы были погребены глубоко под землёй целую вечность. Внешний мир ничуть не изменился. Пейзаж здесь всё такой же обыденный, но в то же время величественный.
Ай-ин в Зеркале говорил с улыбкой. А снаружи с такой же улыбкой слушал его.
Он и он — или, вернее, он сам — уже оставили работу. Оставшиеся двадцать процентов энергии сотрудники могли собрать и без его участия.
Они вместе поднялись и пошли к тайной комнате, где хранились нервные волокна Кармен. Здесь А, или уже Ай-ин, должен был высвободить Семя Света и обратить все грехи и страдания Корпорации «Лоботомия» в надежду для жителей Города.
Грохот…
— Давай принесём тепло в этот тусклый мир. Пусть каждый человек в нём воссияет, словно звезда в ночном небе.
— Люди вновь обретут свою истинную суть. А что будет дальше — поживём, увидим.
С оглушительным рёвом счётчик энергии достиг девяноста процентов. И тогда из тайной комнаты через устройство над Отделом конструирования вырвался луч — ослепительный луч света, пронзивший небеса и озаривший весь Город.
— Вся энергия, что ты собирал последние пятьдесят дней, была нужна для этого момента.
В сиянии света перед А из ниоткуда возник Ай-ин. Его тело медленно растворялось в потоке частиц, но голос продолжал звучать в ушах А, проникая в самое сердце.
— В этот миг мы без остатка передадим всем ответ, который искали миллионы лет.
— Теперь нам пора уйти. Не печалься. Пусть мы и исчезнем в этом свете, но мир нас не забудет.
А опустил голову. Его собственное тело тоже уже растворилось в свете. В конце концов, он и человек из Зеркала всегда были одним целым.
Древо, подобное башне, пробилось из-под земли и рассыпало по миру свои плоды.
Взращённое из безграничных возможностей, оно было ближе к небесам, чем когда-либо прежде.
Прошлое и Будущее, реальность и Фантазия, плоть и дух, пространство и время — границы между ними медленно стирались.
Тело А исчезло, но он всё ещё слышал свой внутренний монолог. Слова человека из Зеркала по-прежнему звучали прямо у него в сознании.
«Люди говорят, что в конце нет ничего, лишь пустота.
Но я знаю — это не так.
Ты станешь бесконечным светом.
И имя тебе — Ай-ин».
Обновлено: 22.01.2026