Спустя тридцать минут после инцидента, мужчина в рубашке с пацификом, который убил детектива Рика Фьюри и сбежал с феей, был найден в двух километрах от места преступления – он лежал возле мусорного контейнера на обочине дороги.
Он был уже мертв. Феи нигде не было.
Его тело обнаружил патрульный полицейский автомобиль, объезжавший район. Смерть наступила от обширной потери крови и фатального повреждения внутренних органов, вызванного пулями, которые выпустил Матоба. Обычно человек с такими жуткими ранами падает мёртвым в течение трех минут после выстрела. Несмотря на это, он пробежал целых два километра, прежде чем откинуться. Это был инцидент, который нельзя объяснить логикой, принятой «на нашей стороне» мира – на Земле.
Вскоре личность покойного была установлена. Он иммигрировал в Сан-Терезу два года назад и работал в секс-шопе.
В его имени или профессии не было ничего особо подозрительного. Самая важная деталь заключалась в том, что он был одержим каким-то неведомым существом, продемонстрировал нечеловеческую силу, убил Рика Фьюри и убежал, несмотря на смертельные ранения. Насколько было известно, единственными существами, способными на такое, были мильдиты – маги из народа семани.
Даже если тот мужчина не контролировал собственное тело, стрельба Матобы была не чем иным, как актом самообороны. Никаких оснований для обвинения его в убийстве быть не должно.
— Но даже в таком случае, прецедента, которому мы должны следовать, не существует, — заявил инспектор Джек Рот, только что прибывший на место. Он был начальником Особого отдела по борьбе с пороком, в котором служил Матоба, что делало его прямым боссом детектива.
— Прецедент?… — Матоба обеспокоенно посмотрел на Рота.
Тело Фьюри, как и другого филиппинца, уже увезли. Матоба прислонился к переднему бамперу полицейской машины и отхлебнул уже остывший кофе.
Судмедэксперты уже закончили свою работу и готовились покинуть место происшествия. Еще час – и этот переулок снова погрузится в тишину, не оставив ни следа от преступления, которое здесь произошло.
— Что вы имеете в виду под «прецедентом»?
— Я имею в виду, что у нас никогда не было случая, когда подозреваемый силой срывает с себя наручники, убивает одного из наших офицеров голыми руками и бежит два километра, получив при этом смертельные ранения. Я слышал много чего о «магии», которую могут использовать семани, но никогда не слышал о подобном.
Голос инспектора Рота был холоден и апатичен.
Джек Рот, которому не было и пятидесяти, не отличался ни высоким ростом, ни развитой мускулатурой. Но несмотря на его внешность, он источал жесткую, внушительную ауру, которая отказывалась колебаться перед лицом любого врага, независимо от его силы. Бледное лицо не выражало даже намека на улыбку, а его серые глаза напоминали глаза усталого философа, который заглянул в самые глубокие бездны человеческой испорченности. Его смоляно-черное пальто, казалось, впитывало всю тоскливость воздуха, витавшего в переулке.
Он долго работал с Риком Фьюри, ещё со времён их службы в Полиции Нью-Йорка. Многие офицеры УПСТ перешли сюда из полицейских департаментов со всего мира, накопив за плечами годы опыта.
Инспектор Рот не собирался отчитывать или допрашивать Матобу.
— Грустно видеть, как он ушел вот так.
— Мне очень жаль, босс.
— Ты не виноват.
— Не уверен. Наверное, я мог бы что-то предпринять.
Матоба знал о магии, которую семани могли использовать для одержимости. Фактически, он испытал ее на себе. Он просто потерял бдительность.
«Я должен был знать», – корил себя детектив.
— Ты не мог знать. Обычно, прямо перед тем, как кого-то одерживают, он начинает проявлять необычное поведение и особенности речи. А у тех филиппинцев никаких признаков такого не было, верно?
— Полагаю, что да.
— Тогда я повторю еще раз. Ты не виноват.
— Но…
— Просто перестань об этом беспокоиться. Закон разберется с остальным.
Рот звучал как всегда равнодушно, но в его голосе слышалась легкая досада.
Однако он был прав. Нет смысла винить себя. Сколько бы раз Матоба ни озвучивал свою вину начальнику, это ничего не изменит. Его слова не могли изменить прошлое.
— Понял. Еще я хотел поговорить о фее, о том, что в ней якобы есть нечто особенное.
— Так сказал подозреваемый, не так ли?
— Да, он сказал на фарбарнианском, что фее «суждено было принадлежать ему с самого начала». Кроме того, когда он обращался ко мне, он произнес: «Ты жалкий варвар». Я даже никогда не слышал слова «бадери» за пределами своих уроков фарбарнианского. По крайней мере, никто из иммигрантов в этом городе его не использует.
Слово «бадери» примерно переводилось как «очень», но это было архаичное слово, которое использовалось только в формальной обстановке. Семани, живущие в этом городе, просто использовали вместо него слово «баада».
— Возможно, подозреваемый происходит из более образованных кругов.
— Он волшебник, поэтому, должно быть, более образован, чем обычный семани. Но даже в этом случае я все еще не понимаю, почему он решил заговорить со мной.
— Может быть, в его действиях нет никакого смысла.
— Почему вы так говорите?
— Потому что вся их цивилизация основана на полном отсутствии здравого смысла.
Хотя могло показаться, что Рот называет их нецивилизованными дикарями, Матоба точно понимал, что он имеет в виду. Культура семани полностью отличалась от их собственной. Семани не ценили те же идеалы, которыми руководствовались люди, живущие в этом мире, не придавая значения таким понятиям, как «демократия» или «права человека», и даже идея «научного обоснования» не была широко принята среди их народа.
Конечно, базовые математические и научные знания в их цивилизации все еще существовали. Они понимали концепцию нуля, могли выполнять базовую тригонометрию и в совершенстве владели металлургией. Однако в основе их понимания мира лежала совершенно иная философия. Это была та, что заставляла их определять свой рабочий день в зависимости от фазы луны, выбирать брачного партнера на основе предсказаний гадалки и издавать яростные боевые кличи, когда они вступали в бой.
Их цивилизация определенно не ценила рациональность. Однако все эти «иррациональные» практики семани не были бы чем-то из ряда вон выходящим для людей всего несколько столетий назад. Фактически, при общении с семани порой можно было подумать, что именно современное общество Земли двадцать первого века является тем самым неразумным.
— Мы должны найти подозреваемого и его фею, — сказал Рот. — Я сообщил об этом в местный полицейский участок, и они работают над обыском территории, но сомневаюсь, что он будет пойман так легко. У нас, вероятно, больше шансов найти его, прочесывая городские контрабандные маршруты.
— Хорошо. Я скоро отправлюсь на поиски. Но сначала мне нужно допросить того филиппинца и выяснить, как он заполучил эту проклятую фею.
Матоба неуверенно встал на ноги. Глубоко вдохнув, он размял плечи. Вся спина всё ещё болела от удара об стену.
— С этим разберутся другие. А теперь ступай домой и отдохни.
— Босс, скажите, вы шутите? — Матоба фыркнул, недоверчиво глядя на Рота.
— Только что убили моего напарника, с которым я проработал четыре года. Даже если я сейчас поеду домой, какого чёрта вы ожидаете, что я буду отдыхать? — Матоба саркастически хмыкнул. — Хотя, с другой стороны, наверное, я успею на повтор «Секретных материалов», которые сегодня показывают. Но, к сожалению, я абсолютно ненавижу это шоу. И почему, кстати, его вообще транслируют в городе, который и так набит, мать его, инопланетянами-волшебниками? Это что, шутка какая-то? В любом случае, ни за что на свете я сегодня не буду отдыхать.
— Мне плевать, какое шоу ты хочешь смотреть. Я не позволю тебе вернуться к работе.
Слова Рота были твёрдыми, как скала, и не подлежали обсуждению.
— Ты работаешь с вчерашнего вечера, уже тридцать часов подряд. Пытаться пересилить себя и идти напролом – это бессмысленная трата сил. А теперь езжай домой. Это приказ.
— Но…
— Отчёт должен быть у меня к девяти утра. Тогда мы соберёмся и проведём брифинг.
Матоба прекрасно понимал, что спорить бесполезно.
И это, в общем-то, было верное решение. Это дело обещает быть чертовски трудным, и не имело смысла тратить все силы за одну ночь.
— Мне стоит поговорить с Эми? — спросил Матоба. Он только сейчас вспомнил о вдове Рика Фьюри.
— Нет, я ей ска…
Рот резко оборвал себя.
— …Забудь. Пожалуйста, сообщи ей новость заранее и предупреди, что мы скоро приедем, чтобы забрать её. Остальное я улажу сам.
— Понял.
— Мне жаль, что всё так вышло. Но я рассчитываю на тебя.
— Без проблем.
Матоба пожал плечами и направился обратно к своей машине.
Это был «Купер Эс» 2002 года – одна из первых моделей нового поколения «Мини», выпущенных БМВ. Откинувшись на водительское сиденье, он повернул ключ, но его внимание привлекло кое-что, лежавшее в подстаканнике возле рычага переключения передач. Это был бумажный стаканчик с кофе, который Фьюри пил ранее в тот же день. Кофе так и остался недопитым.
После секундного колебания, Матоба схватил стакан и выбросил его в окно.
Не желая ехать прямо домой, Матоба бесцельно колесил по городу. Он снова проехал мимо места преступления, с улицы Полуостровной на улицу Мафусаила. Было уже больше двух часов ночи, но этот развлекательный район всё ещё бурлил народом.
Во многом улица Мафусаила в Сан-Терезе была похожа на токийский Кабуки-тё. Бесчисленные бары и клубы тянулись, насколько хватало глаз. Повсюду были разбросаны многочисленные топлес-бары и секс-шопы. Тротуары представляли собой беспорядочную массу людей, людей и ещё больше людей, движущихся во всех возможных направлениях.
Это был бурлящий город неоновых огней, который мог бы находиться в любой точке мира.
Яркие рекламные щиты, висящие на фоне ночного неба, расписывали в воздухе целые толпы слов. Слова были не только на английском, но и на русском, испанском, французском, корейском, китайском. Были даже языки, которые Матоба не смог опознать. Вероятно, они были написаны на тайском или вьетнамском. В эту мешанину также подмешивались арабские знаки, но даже Матоба, который прожил в этом городе много лет, не имел ни малейшего понятия, что они означают.
Японские слова тоже встречались повсеместно. Оглянувшись вокруг, можно было увидеть бесчисленные вывески, рекламирующие «адольт тоис» или «тосты барбекю» неподалёку. Казалось, кто-то просто небрежно скопировал слова с какого-то японского рекламного объявления, причём весьма неудачно. Вероятно, и другие языки были испещрены ошибками. Это разнообразное, запутанное скопление языков поначалу забавляло Матобу, выросшего в Ацуги, когда он впервые приехал сюда во время войны, но теперь стало просто привычным зрелищем.
Но была одна вещь, которая отличала Сан-Терезу от других крупных городов мира. Это присутствие фарбарнианского языка, который широко использовался «на той стороне».
Самой известной фарбарнианской фразой среди землян было «Летов Семани». Переводящаяся как «земля людей», она относилась к миру, населённому семани. Это был эквивалент нашей Земли, дома людей на этой стороне мира.
Однако, в отличие от Земли, дом семани не являлся планетой.
Бесконечное пустое пространство, которое земляне знают как «космос», в мире Семани отсутствовало. Семани жили на полусфере, приблизительно 38 000 километров в поперечнике, чья поверхность была покрыта обширными участками суши и океана, очень похожими на Землю. Однако по краю этого мира тянулся барьер из плотных грозовых облаков, который делал невозможным продвижение за его пределы. Это напоминало мир, в который, должно быть, верили люди на Земле тысячи лет назад.
Никто не знал, что лежит за облаками. Учёные с Земли много раз пытались выяснить это, запуская дроны сквозь барьер, но их усилия были тщетны. Дрон терял связь в тот момент, когда соприкасался с облаками.
Солнце и луна по-прежнему восходили в небесах Семани. Однако было неясно, находились ли они на орбите или были неподвижны. Для исследования в небо запускались беспилотные ракеты, но они всегда разваливались на куски на высоте около 80 километров. Научная причина этого разрушения была неизвестна, но сами семани настаивали, что это ожидаемо, потому что эти ракеты «восставали против небес».
Хотя исследователи с Земли провели обширное изучение принципов работы мира Семани, данные, собранные их оборудованием, были настолько бессмысленными и противоречивыми, что невозможно было сделать какие-либо разумные выводы. Было множество, очень много теорий, пытающихся объяснить природу пространства семани, но ни одна из них даже близко не давала полного объяснения.
Самих семани, казалось, забавляли тщетные попытки землян собрать данные об их мире. Более того, они не проявляли ни малейшего намёка на любопытство к тому, что происходило в области космических исследований на Земле.
В городе Сан-Тереза проживало множество семани.
Когда впервые появились Пространственные Врата, в Тихом океане загадочным образом возник огромный остров. Известный как остров Кариана, этот массив суши изначально был полуостровом в мире Семани, но каким-то образом межпространственно перенёсся на Землю. В конце концов, люди начали заселять древний город семани на острове, что привело к развитию современного города Сан-Тереза.
Расположенный ближе всего к Пространственным Вратам, город стал известен как «парадная дверь» Земли.
Даже сейчас, проезжая по городу, можно было заметить бесчисленное количество семани, разбросанных по толпам пешеходов. Здесь их всех называли «семани», хотя это слово было невероятно широким термином, охватывающим всех людей, пришедших из мира Семани. Предположительно, существовали небольшие различия в физиологическом строении семани, поэтому учёные Земли с энтузиазмом присвоили им научную номенклатуру Homo Semanica.
Но, к счастью, бесчисленные тайны мира можно было оставить для решения тем, кто находит в этом удовольствие. Для Матобы всё это не имело никакого значения. Прямо сейчас, как полицейского, его больше всего беспокоили огромные толпы людей, которые сновали вокруг. Подозреваемый мог скрываться где угодно.
Он выехал из развлекательного района. Он не мог позволить себе вечно слоняться без дела.
Ему нужно было кое-что сделать.
Обновлено: 18.02.2026