Глава 26 — Глава 26: Особый способ проявления любви Джи Докхёна

— Кажется, ты мне нравишься. Чха Ындон. На слова Докхёна Ындон ответила лишь неподвижным, лишённым всяких эмоций взглядом. — Сейчас... что вы делаете? — Разве не видишь? Признаюсь в любви. — Какой нормальный мужчина в этом мире... делает признание, держа в руках контейнеры для еды? На её ошеломлённый вопрос Докхён опустил голову и уставился на восьмиярусный ланч-бокс в своих руках. — А! Нет, сейчас дело не в контейнерах. В общем, я сделаю вид, что не слышала признания директора. Та-да-дат! Ындон, чьи пальцы порхали быстро, словно крылья пчелы, нажала на кнопку открытия дверей лифта. «Открывайся, пожалуйста, открывайся». Она с тревогой смотрела на табло, где всё ещё светилось число «23». — Чха Ындон. — От-отпустите руку! — ...Я тебя не держал. — Ах, да. Натянутая как струна Ындон со смущённым видом снова уставилась на табло. «Почему я так разнервничалась? Ведь это он признался, а не я?» — В любом случае, директор, вы даёте. Как можно признаваться в любви не с букетом цветов или коробочкой с кольцом, а с ланч-боксом? Ха-ха, сразу видно владельца корейского ресторана. Глядя на неё, сыплющую бессвязными шутками, Докхён решительно нажал на кнопку первого этажа. — Что вы...? — Поехали покупать. — Что? — Разве это не был намёк на кольцо? Глядя на него, задавшего этот вопрос с лёгким наклоном головы, Ындон снова нажала на 29-й этаж. — Конечно же, нет! Какое ещё кольцо? Любому понятно, что это была шутка! — ...А я не шучу. — ! — К моему сожалению, слова о том, что ты мне нравишься — не шутка. Встретившись с его серьёзным взглядом, Ындон невольно замолчала. — Неужели... вы серьёзно? — Да. Ты мне нравишься. — ... — Кое-кто сказал мне, что именно я причинил больше всего боли той Чха Ындон, которая была полной и некрасивой. И поэтому... ты должна ненавидеть меня до дрожи. В следующий момент Докхён пристально посмотрел на вздрогнувшую Ындон. — Я и сам понимаю, что сейчас это звучит дико. Понимаю, что мои чувства к тебе, как кто-то выразился, могут казаться лицемерием. — ... — И всё равно ты мне нравишься. Ты мне нравишься настолько, что мне самому от себя не по себе. Этот мужчина признавался прямо, без всяких увёрток и оправданий. Нет, это было даже больше похоже не на признание, а на чистосердечное признание в преступлении. Словно признавая своё поражение, Чи Докхён, опустив взгляд, раскрывал свою душу как она есть. Этот человек сейчас искренен. Взгляд Ындон, смотрящей на Докхёна, слегка дрогнул. В этот момент на табло загорелась цифра 29, и двери лифта со свистом распахнулись. Ындон пулей выскочила наружу и обернулась на Докхёна, который последовал за ней. «До каких пор ты собираешься избегать ситуации, отшучиваясь нелепыми фразами?» «Чха Ындон. Положи руку на сердце и подумай». «Неужели ты правда не знала, что Чи Докхён рано или поздно признается?» «Знала. А значит, нельзя снова убегать, спуская всё на тормозах». «Это было бы неуважением к искренности этого мужчины». — Директор. Она повернулась к Докхёну. На её лице появилось выражение решимости, какой не было никогда прежде. — Я... думаю, что не справлюсь с вами. — ...Что? — Вы красивый, классный, богатый... Вы ведь и сами знаете, верно? Что вы — мечта любой женщины. И если честно, вы мне тоже симпатичны. Не хочется признавать, но глядя на вас, у меня часто трепетало сердце. Но... это не любовь. — ... — Это скорее своего рода восхищение, которое чувствуешь к знаменитости. Если любимый актёр внезапно полезет целоваться, многие ли смогут его сразу оттолкнуть? Ындон заговорила, проводя чёткую черту под их поцелуем. — Нельзя получить всё, что хочется, только из жадности. Директор, вы для меня как звезда, парящая высоко в небе. Вы слишком далеко, чтобы я могла на вас претендовать. Сколько руку ни тяни — не достать. — Это что, цитата из какой-то песни? — Я сейчас предельно серьезна, так что не сбивайте меня, пожалуйста. — ... — ... Между ними воцарилась тишина. Глухая, давящая тишина... Словно монахи храма Хэинса, давшие обет молчания, они долго не решались заговорить. Наконец, Ындон, зажмурившись, выдавила из себя: — Как бы отчаянно я ни нуждалась в мужчине, я не могу встречаться с тем, кого не люблю. Простите! — Понял. — ...А? — Я сказал, что понял. Ындон с ошеломлённым видом уставилась на владельца ресторана, ответившего так цинично. «Что? И это всё?» «Всё закончилось так просто?» «Мне даже как-то неловко стало». — А... значит, разговор окончен? Я пойду. Скрип-скрип. Ындон зашагала по мраморному коридору, двигаясь скованно, точно робот. Докхён снова подтянул её к лифту. — Езжай домой. — Что...? Почему? Мне ещё нужно приготовить вам ужин и разобрать принесённые закуски... — Я не в том настроении, чтобы ужинать наедине с женщиной, которая меня только что отшила. Иди. Докхён втолкнул Ындон в открывшийся лифт и, нажав кнопку первого этажа, добавил: — Прощай. — ?! Нет, директор... — Ах да. Завтра приходить не нужно. Выходи сразу в ресторан. — Да нет же, директор... Двери закрылись прежде, чем она успела договорить, и лицо Докхёна исчезло из виду. Оказавшись в ловушке крохотной кабины, Ындон тупо уставилась в пустоту. — Что это было? Отшила его я, а чувствую себя так, будто отшили меня...? — Эй, что это за мерзкое чувство, будто бросили именно тебя? — И не говори. Вилла Хэнъун. Ындон и Миджа чокнулись банками пива и издали блаженный вздох: «Кха-а!». — Миджа. Чи Докхён ведь не уволит меня из-за этого? — Вау. Ответное увольнение за отказ в чувствах? — Не может же человек быть настолько мелочным и инфантильным? Правда? — Эй! Если это Чи Докхён-сама, то даже если он мелочный и инфантильный — это «натинг донт ворри»! «Докхён-сама», надо же. Миджа возопила в пустоту с таким взглядом, с каким японские фанатки обожают Ён-саму. — Чи Докхён-сама! Если бы я могла ещё хоть раз увидеть, как на нём сидит больничная пижама! У вашего ресторана нет каких-нибудь годовых абонементов? Если есть, продашь мне по дешёвке? — Это тебе что, Лотте Ворлд? Какие ещё годовые абонементы. На ворчание Ындон Миджа лишь раздосадованно пожевала сушёного кальмара, но тут же, словно что-то вспомнив, хлопнула в ладоши. — О, кстати, ты знаешь, кто вчера переехал в соседнюю квартиру, пока ты была в больнице? — ...? И кто? — Имя пока не выведала, но лицо — чисто в моем вкусе. Настоящий «цветочный мальчик». Вчера вещи заносил... боже, какой у него вид сзади! Вот спадёт отёк после филлеров, и я к нему подкачу. Черт. Подкатывай, подкатывай. И к Чи Докхёну-сама, и к соседу. — Я иногда тебе завидую, Миджа. Твоей бездумности. «Было бы лучше, если бы я тоже могла принять чувства Чи Докхёна, не думая о последствиях и ничего не взвешивая?» — ...Хоп! О чём это я думаю! Приди в себя, Чха Ындон! Ындон вскинула голову и — шлёп! — отвесила себе пощёчины обеими руками. Пока она жадно припала к банке пива, в уши ей впился пронзительный голос Миджи: — Эй, хорош хлестать, корова! Опять разжиреешь! Ты, будущая жиртрестка...! — Клиент — это король! — Всегда относись к гостю как к члену своей семьи! Весь персонал собрался в зале «Давонджона». Стоя среди сотрудников и выкрикивая утренние лозунги, Ындон с тревогой поглядывала на вход, где вот-вот должен был появиться Докхён. — Клиент... это король. Всегда как... к члену семьи... Чисе стоял напротив Ындон и с бесстрастным лицом бубнил девизы, как вдруг перед ней вырос генеральный менеджер в сопровождении одной из сотрудниц. — Чха Ындон-сси. Вы видели эту статью? — Что? Ындон молча приняла газету из рук менеджера. Она уставилась на статью, в которой её описывали как «некую Чха», тайную любовницу Докхёна. Ого? — Э-это не я. Когда она попыталась отнекаться, надеясь на авось, генеральный менеджер подозрительно вскинул бровь. — Женщина в новостях, чьё лицо заблюрено... Это точно не вы, Чха Ындон-сси? — Да ладно вам, это точно она! Силуэт один в один как у Чха Ындон! К тому же «некая Чха»! И фамилия совпадает — Чха! Стоявшая рядом молодая сотрудница выкрикнула это с полной уверенностью, и генеральный менеджер издал сухой смешок. — Чха Ындон-сси. Я ведь предупреждал в самом начале. Не подкатывайте к нашему директору в личных целях. Вы и так попали сюда как блатник, вам не стыдно перед остальными коллегами? — Менеджер, я же говорю, это не я. Честное слово! Пытаясь оправдаться с отчаянным лицом, Ындон на мгновение встретилась взглядом с Чисе. Ох, как неловко. Он-то всё знает. Что та самая «Чха», которую похитили вместе с Чи Докхёном — это я. «Пожалуйста, сохрани это в тайне». Чисе молча посмотрел на Ындон, которая слегка подмигнула ему, и опустил взгляд. Тем временем генеральный менеджер снова принялся её донимать. — Чха Ындон-сси. Давайте будем честными. На фото в статье правда не вы? — Нет... — Правда. Это Чха Ындон. От внезапного резкого голоса все сотрудники, включая Ындон, обернулись к выходу. — Директор... Бросив холодный взгляд на растерянного генерального менеджера, Докхён уверенным шагом подошёл к персоналу. Затем он кивком указал на газету в руках Ындон. — Та самая «Чха» в статье — это Чха Ындон. Ну и? Есть какие-то проблемы? — ... — ... Все затаили дыхание, боясь навлечь на себя гнев, а Ындон лишь беззвучно открывала рот, хватаясь за шею. «Зачем ты признал это прямо сейчас?» «И так все считают меня его тайной любовницей?!» — Значит, статья о том, что Чха Ындон и директор наслаждались тайным свиданием до рассвета, а потом были похищены — правда? — Что они делали вдвоём в пустом ресторане до такого часа? Похоже, они и правда встречаются... Шёпот сотрудников становился всё громче, и Ындон округлила глаза. «Встречаемся... тайное свидание!» Она резко повернула голову и воззрилась на Докхёна. «Почему ты не опровергаешь это? И что это за ехидное выражение лица, будто ты наслаждаешься ситуацией?» — О-о-ой! Директор, как ваше самочувствие?! Боже мой, похищение — это же уму непостижимо! В этот момент к Докхёну подскочил су-шеф. Желая продемонстрировать свою преданность, он заговорил подобострастным тоном: — Когда я прочитал, что вы решили проявить милосердие к похитителю, у меня аж комок в горле встал. Посмотрите, у меня даже глаза покраснели! — Отойди. Оттолкнув су-шефа, Докхён решительно подошёл к Ындон. Ындон сглотнула и посмотрела на него снизу вверх. — Ч-что вы делаете? — Возьми это. Докхён насильно вложил в руки Ындон бумажный пакет. — ...Это же мобильный телефон. Зачем вы мне его даёте? Ындон быстро отвела взгляд от новенького смартфона в пакете. — Бери. Теперь он твой. — Что? — У тебя ведь нет телефона. А... Ындон вспомнила свой телефон, который встретил свою кончину под ногами похитителей. Она покачала головой и протянула пакет обратно. — С чего бы мне его брать? Заберите. Её голос звучал всё более резко, так как она чувствовала на себе взгляды окружающих. Докхён, невозмутимо глядя на неё, перевёл тему. — Ты поспала утром? — ...? — Со следующего дня можешь не заходить в пентхаус, иди сразу в ресторан. — Что это значит... — Это значит, что не нужно тратить время на лишние разъезды. Завтракать я буду сам. Те закуски, что ты оставила вчера... я и сегодня ел их один. Глядя на Докхёна, который выглядел так, словно ждал похвалы, Ындон часто заморгала. Затем она мельком взглянула на шокированных коллег. Казалось, все они окончательно убедились, что между Докхёном и Ындон «что-то есть». — Директор. Нам нужно поговорить. Ындон решительно схватила Докхёна за руку и потащила за собой. Президентский кабинет. Стоя перед рабочим столом, Ындон долго сверлила взглядом Докхёна, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу. — Директор. Что это было? Вы видели, как люди на нас смотрели? Теперь все думают, что мы встречаемся. — И что с того? От такого высокомерия Ындон в изнеможении схватилась за голову. — Разве мы вчера не всё обсудили? Я ясно дала понять. Я не собираюсь принимать ваши чувства. — И? — Что значит «и»... Вы же сказали, что всё поняли. — Я сказал, что понял. Но я не говорил, что перестану тебя любить. — Что это за вздор, то есть, что за бред вы несёте?! — Ты можешь меня не любить. А я буду продолжать любить только тебя. Ындон затаила дыхание, глядя на этого наглого чеболя в третьем поколении. — Вы видите, у меня аж мурашки по коже пошли? Директор, вы что, героиня любовного романа? К чему эта неуместная верность до гроба? — Я всегда копаю только один колодец. — О чём вы вообще?! А Мун Сора-сси знает? Что вы тут вытворяете? При упоминании её имени взгляд Докхёна похолодел. — Не пытайся прощупать меня, используя Мун Сору. Ты прекрасно знаешь, что между мной и этой женщиной ничего нет. — Но... — Та, кто мне нужен — это ты, Чха Ындон. И неважно, что говорит Мун Сора. Мой интерес — это ты. Глядя на него, говорящего это с какой-то слепой убеждённостью, Ындон вспомнила слова бабушки Пак: «С виду он может казаться холодным, но на самом деле он очень простой и даже глупый человек. Если он однажды отдаст кому-то сердце, он никогда не изменится». Да. Чи Докхён, если привязывается к человеку, то это навсегда. Именно поэтому он удерживал мастера Пак подле себя целых двадцать лет. Черт. От этого почему-то пробрал озноб. — Послушайте, мне бы хотелось узнать причину, по которой вы вдруг воспылали ко мне чувствами. Расскажите-ка. Почему вы полюбили ту, которую раньше и за человека не считали. Докхён пристально посмотрел на Ындон, задавшую вопрос резким тоном. Почему она ему нравится? На самом деле, он и сам не знал. Он лишь догадывался, что причиной было то, что Чха Ындон «стала красивой». — Потому что ты изменилась. — Что? — Потому что ты стала другой, не такой, как прежде. Это меня и привлекло. — То есть... я похудела, изменилась, и вы просто клюнули на внешность? — Возможно. Как только он ответил «возможно», Докхён увидел, как лицо Ындон окаменело. Он почувствовал: что-то не так. Нужно было привести какой-то более убедительный довод. Вескую причину, по которой он полюбил Чха Ындон. Но в голову ничего не шло. Что он мог поделать, если она просто начала ему нравиться, без всяких причин и расчётов? От досады кадык Докхёна дернулся. В то же время Ындон вскинула голову, и её взгляд был ледяным. — Как вы думаете, ради кого я из кожи вон лезла, чтобы похудеть? — Что? — Ради вас. Я худела, потому что хотела отомстить вам за то, что вы меня игнорировали, а не для того, чтобы крутить с вами амуры. — ... — В любом случае, спасибо. За то, что честно признались, что просто клюнули на внешность. Благодаря этому моё решение держаться от вас подальше стало ещё твёрже. Закончив речь, Ындон сухо кивнула и развернулась. Бам! Дверь с грохотом захлопнулась, и Докхён остался смотреть на бумажный пакет, оставленный на столе. Внутри был новый телефон, от которого Ындон отказалась. Он думал, что она обязательно обрадуется подарку. Но в ответ получил лишь разочарование и раздражение. Докхён никогда не учился тому, как вести себя с женщиной, которая нравится. У него не было опыта ни в любви, ни в отказах. Он испустил короткий, сухой вздох. Мужская раздевалка. — Ты видел сегодня Чха Ындон? Как она весь день по кухне расхаживала, как ни в чём не бывало? — Зная, что все судачат о том, что она под покровительством директора, она так спокойно ножом орудовала... Аж мурашки по коже. Настоящая стерва. — Ну так. Нужно быть такой хваткой, чтобы окрутить директора. Двое мужчин, переодеваясь в конце смены, вовсю перемывали косточки Ындон. Бам! Дверца шкафчика захлопнулась с оглушительным звуком, явив лицо Чисе. Сплетники в испуге уставились на него. — Ой, напугал. Ли Чисе, ты был там? — ... Чисе, только что закрывший шкафчик, лишь помрачнел, ничего не ответив. — Что с ним... Он что, меня игнорит? Мужчина уже хотел было возмутиться, но коллега потянул его за руку, и они вышли из комнаты. — Фух... Оставшись один, Чисе издал едва слышный вздох. С застывшим лицом он принялся медленно расстёгивать пуговицы поварской куртки. — Всем осторожно добраться до дома! — До завтра! Открытая парковка «Давонджона». Когда все сотрудники разошлись, Ындон осталась одна у служебного входа, глядя на пасмурное ночное небо. — Вроде не сезон дождей, а льёт как из ведра... И зонта нет... Сколько она так простояла, глядя на струи дождя? Внезапно кто-то положил руку ей на плечо. — ...Что? «Этот человек... Я думала, он уже давно уехал». Ындон посмотрела на Докхёна, возникшего перед ней. — Отойдите. Я иду домой. — Садись в машину. — Что? Опять в вашу машину? — Дождь идёт. Садись. — Не нужно. Подумаешь, дождь, под ним и дойду. — Ты-то сама... Не строй из себя героиню романа, разгуливая под дождем так жалко. Садись. Докхён схватил её за руку, пытаясь увлечь за собой. Но через пару шагов Ындон резко вырвала руку. В этот же миг в ушах Докхёна прозвучал щелчок — его терпение лопнуло. — В чём причина того, что ты за весь день ни разу не встретилась со мной взглядом? — Вы ещё спрашиваете? «Почему ты бесишься, когда я пытаюсь быть добрым?» — Докхён едва сглотнул эту раздражённую фразу. — Не знаю, в чём я провинился, но для начала извинюсь. Так что возьми это. Он снова впихнул ей в руки телефон. — Если не нужен — выброси. Заметив, что выражение её лица становится всё мрачнее, Докхён добавил это максимально небрежно. — Берите. Мне он не нужен. Ындон демонстративно протянула ему телефон обратно. Докхён молча посмотрел на проклятый аппарат, а затем швырнул его прямо в мусорный бак. — Вы с ума сошли?! В самом деле выбросили?! — Я предупреждал. Глядя на Ындон, которая бросилась рыться в мусоре, он произнёс это совершенно бесстрастно. Спустя мгновение Ындон выудила телефон голыми руками и принялась часто дышать, пытаясь сдержать гнев. — Хорошо. Раз уж вы купили его для меня, я буду им пользоваться и буду благодарна. Но, директор, зарубите себе на носу вот что. — ...? — Если человеку неуютно, то это больше не благосклонность, не доброта и вообще ничто. — Ты сейчас обесцениваешь мои благие намерения? — Да не благие они! В общем, вычитайте из моей зарплаты стоимость телефона и тариф каждый месяц. Иначе я им пользоваться не буду. — Делай что хочешь, — буркнул Докхён. Он никак не мог понять, почему чем лучше он к ней относится, тем больше она злится. — Нуна. Вы ещё не ушли? В этот момент из дверей вышел Чисе и ласково улыбнулся Ындон. — О, как раз собиралась, а тут ливень. На её слова Чисе слегка приподнял зонт в руке. — Хотите пойти вместе со мной? Под одним зонтом. — А... можно? Спасибо. «А... можно?» Докхён прищурился, переводя взгляд с одного на другого. «Спасибо?» «Слово «спасибо» так легко слетает с её губ из-за какого-то паршивого зонта?» — Чха Ындон, ты... — Директор. Тогда осторожно добирайтесь. А мы пойдём. Ындон отвернулась от Докхёна. — Ха? Ындон и Чисе, стоящие плечом к плечу под одним зонтом. Это зрелище кололо глаза, как заноза. Докхён сохранял ледяное молчание, и тут... — Эй, Чха Ындон! Ты плиты нормально не почистила! Куда это ты намылилась! От крика су-шефа, раздавшегося изнутри, Ындон растерянно почесала затылок. — Странно. Я точно всё вымыла... Чисе, подожди секунду. ...Как только она убежала обратно в ресторан, между Докхёном и Чисе, оставшимися у входа, повисла неловкая тишина. — Скорее всего... — ...? Докхён, нахмурившись, посмотрел на внезапно заговорившего Чисе. Тот, не обращая внимания, смотрел на свой зонт. А затем произнёс ещё одну спокойную фразу: — Скорее всего... Чха Ындон-сси ждёт совсем другой доброты. Он вскинул взгляд на Докхёна и одарил его вызывающей улыбкой.