Глава 20 — Глава 20: Не смейся. Перед ним.

— Ответить тебе? Ты правда хочешь это услышать...? От низкого голоса Докхёна, заполнившего всё пространство, лицо Соры застыло. — Что? Тебе и впрямь нравится Чха Ындон? Да? Глядя на неё, с тревогой переспрашивающую его, Докхён холодно усмехнулся. — ...Ты действительно забавна. — Чи Докхён. Не виляй, а отвечай прямо. Твои чувства к Чха Ындон. Что это? Простое любопытство? Или же... — Любопытство... Да. Кажется, так и есть. Докхён вскинул голову, в его циничном взгляде блеснула искра. — Мне любопытно. Какое выражение лица будет у Чха Ындон после каждого моего слова. В отличие от тебя, над ней весело подшучивать. — .... «Женщина, не похожая на меня. Женщина, разбудившая любопытство Чи Докхёна». Сора в негодовании уставилась на него застывшим взглядом. — В итоге и Чи Докхён ничем не отличается от других? — ...? — Стоило этой Чха Ындон, которую ты так презирал, похудеть и похорошеть, как ты тут же повёлся? — Что? — Ты начал смотреть на неё иначе сразу после того, как она стала красоткой. Разве не так? Хоть ты и мужчина, которого я люблю, но, Чи Докхён, ты настоящий лицемер. Пухлые губы Соры дрожали, когда она холодно выплевывала эти слова. Она изо всех сил старалась хоть как-то задеть гордость Докхёна. «Почувствуй мою боль. Почувствуй себя таким же ничтожеством, как и я». — Не стоит даже потраченного времени. Выходи. Однако... Докхён, словно уже раскусив её намерения, лишь бросил ледяную фразу. — Ха. Значит, будешь беречь слова о Чха Ындон?... Ладно. Я тоже не хочу больше с тобой спорить. Схватив сумку, Сора вышла из машины. И тут же — так! — стоило дверце пассажирского сиденья захлопнуться, как Докхён нажал на газ и резко выкрутил руль. ...Что? Он реально уехал? Стоя на обочине, Сора с покрасневшим лицом смотрела вслед удаляющейся с ревом Феррари. Чи Докхён... Чи Докхён, Чи Докхён! — Слишком уж я дала тебе волю. Жди. Скоро ты заплатишь за то, что проигнорировал меня. И сделаешь это прямо на глазах у своей драгоценной Чха Ындон. Оставшись в одиночестве, Сора в тревоге бормотала себе под нос, кусая ногти. В то же время. Ындон, чистившая картофель на кухне, замерла, уставившись в пустоту. «Я не на машине. Подвезешь меня?» «Иди за мной». ...Что это со мной. Чи Докхён подвез свою девушку, это же естественно, но почему я так из-за этого переживаю? — Ну и ну. Ну я и странная, просто слов нет. Ындон покачала головой и снова принялась снимать кожуру с картошки. В этот момент су-шеф, который неподалеку яростно встряхивал сковороду, крикнул: — Эй! Новички! Ли Чисе! Чха Ындон! Возьмите список продуктов и сходите на склад! — А, да! Ындон громко ответила на крик су-шефа. В это время она почувствовала присутствие Чисе, проходящего у неё за спиной. — Ой, вместе!.. Пой...дем... Ындон неловко замолчала, глядя на Чисе, который уже вышел к выходу... Через полчаса. Огромный склад, расположенный в подвале. — Хм. Всё взяли? Ындон со списком в руках по порядку проверяла лежащие перед ней ингредиенты. — Говяжья вырезка, гребешки, свиные ножки, грибы, гинкго... Хорошо. Всё, что написано, взяли, осталось только перенести древесный уголь для гриля? Она слегка вздохнула, глядя на тяжелые коробки, сложенные у её ног. В этот момент стоявший рядом Чисе наклонился и поднял коробку. — Я всё перенесу, так что нуна, иди наверх. — Что? Нет. Как ты всё это один... — Всё в порядке. Оборвав Ындон на полуслове, он развернулся. — Эй! Подожди-ка... Ындон быстро преградила путь Чисе и неловко зашарила в кармане. — Возьми это. — ...? Чисе с недоумением принял внезапно протянутый ею «Чупа-чупс», а Ындон начала тараторить: — Я ношу их с собой на случай, если сахар в крови упадет, держи. — С чего вдруг конфета? — Ну... это вроде как скромный знак извинения... — ? — По поводу того, что произошло перед Мун Сорой. Ты ведь заступился за меня... А я только и делала, что отчитывала тебя за «социальную жизнь», вот и стало не по себе. Прости. Чисе пристально посмотрел на правую руку, которую Ындон протянула ему в следующий миг. «Ли Чисе. Тебя так уволят». «Социальная жизнь — штука не такая простая. Впредь никогда не принимай мою сторону. В таких ситуациях просто стой смирно. Я говорю это только ради твоего же блага». — ...Нуна. Чисе, вспоминавший события на террасе, тихо заговорил. — Я не злился на твои слова о социальной жизни. — А...? — Я прекрасно знаю, что социальная жизнь не бывает легкой. Так что... я бы хотел, чтобы ты не относилась ко мне как к ребенку. — .... — У нас разница всего лишь в четыре года. Всего-то. От этой внезапной искренности Чисе, от его решительного взгляда, направленного прямо на неё, Ындон немного растерялась и повысила голос. — Как к р-ребенку? Кто к кому относится как к ребенку?! Эй! Где ты видел такого высокого ребенка! В тебе же под метр восемьдесят четыре! Глядя на неё, выкрикивающую это с явным преувеличением, Чисе протянул руку. Вскоре его большая ладонь мягко опустилась на макушку Ындон. — А в тебе, нуна, хоть метр шестьдесят есть? — Что? Да во мне вообще-то метр шестьдесят четыре... — Тебе нужно побольше кушать и еще подрасти. Убрав руку с её головы, Чисе широко улыбнулся. Ындон от смущения резко откинула голову, и в поле её зрения попала его правая рука. Черт. Посмотрите на эти вены, слегка проступающие на тыльной стороне ладони. Это рука мужчины, а не мальчика. Идеально. Сексуально. Сглотнув, она неосознанно сглотнула сухую слюну и посмотрела на Чисе снизу вверх. В этот момент их взгляды встретились. Спустя мгновение первой отвела глаза Ындон. «Ай, да что со мной такое. Совсем изголодалась, Чха Ындон?» Как она могла воображать что-то непристойное в отношении такого юного молодого красавчика. — Оп-ля! Сгорая от стыда, Ындон быстро подхватила лежавшую на полу коробку и направилась к выходу. — В любом случае, я никогда не считала тебя ребенком. Так что не обижайся. Закончив фразу, она поспешила прочь, словно убегая. Чисе посмотрел Ындон в спину, а затем опустил взгляд на «Чупа-чупс» на своей ладони. — Как к ребенку... сама же так и делает... Конфета в знак извинения. Он издал пустой смешок. Обидно, но обида на Ындон уже давно растаяла без следа. — Нуна, дай коробку мне. Она тяжелая. С озорной улыбкой Чисе быстро последовал за Ындон. В тот же вечер. Президентский кабинет. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Звук секундной стрелки, разносящийся в тишине... Ындон украдкой взглянула на настенные часы, которые только что показали семь. Затем она опустила голову и уставилась на еду, расставленную на журнальном столике у дивана. — П-приятного аппетита. Директор. Вторая трапеза с Докхёном вслед за обедом. Всё-таки этот неловкий и томительный момент настал. С натянутым выражением лица она зачерпнула ложку риса и поднесла ко рту. — .... Сидящий напротив Докхён с самого начала не отрываясь смотрел на лицо Ындон. В прямом смысле — сверлил её взглядом. — ...Эм. Через несколько минут. Ындон, орудовавшая палочками в странном напряжении, заговорила, словно больше не в силах терпеть. Так нельзя. Нужно хоть что-то сказать, пока у этого человека из глаз лазеры не посыпались. — Директор. Как самочувствие? Жар спал? Простуда еще не прошла? На её вопросы, заданные пулеметной очередью, Докхён, откинув голову, пробормотал низким тоном: — Я в порядке. Как видишь. — А... Ну, просто вы с самого начала так на меня смотрите, словно завороженный. Вот я и подумала, вдруг вам нехорошо. — Не бери в голову. Продолжай есть. «Как тут не брать в голову! Когда ты так сверлишь меня взглядом, что дышать трудно!» Ындон безмолвно кричала внутри себя, и в это время Докхён невольно произнес: — Чха Ындон. Почему, когда я смотрю на тебя... — ? Когда смотрите на меня — что? — ...Ничего. Докхён хотел что-то сказать, но отвел взгляд к окну. В его ушах назойливо звучал голос Соры. «В итоге и Чи Докхён ничем не отличается от других? Стоило этой Чха Ындон, которую ты так презирал, похудеть и стать стройной, как ты тут же повёлся?» «Ты начал смотреть на неё иначе сразу после того, как она стала красоткой». — .... «Красивая. Эта женщина...?» Докхён, словно опровергая слова Соры, упрямо уставился на Ындон. — Ха-ха... Директор. У меня что, лицо мёдом намазано? С натянутой улыбкой спросила Ындон. — Не улыбайся. — Что? — Я же говорил в прошлый раз. Не улыбайся так передо мной. — Что значит «так»? Как я улыбаюсь? «Красиво». В этот момент Докхён замолчал, проглотив слова, которые едва не сорвались с губ. Он был в замешательстве. Неужели, как и сказала Чха Ындон, последствия простуды еще не прошли? Он молча приложил руку ко лбу. Легкий жар. Да. То, что эта женщина вдруг показалась ему красивой, — это потому, что организм еще не полностью восстановился. То, что сердце вдруг затрепетало при виде её улыбающегося лица... это из-за его плохого состояния. — Директор. П-почему у вас такое лицо? Вы побледнели, как покойник. Вам точно не плохо? Спросила Ындон, глядя на потрясенного Докхёна, который схватился за левую сторону груди. — ...Чха Ындон. Если доела — выходи. — Что? Но я еще и половины не съела... — Выходи. От беспощадного тона Докхёна Ындон лишь покачала головой, словно ожидала чего-то подобного. Ну и ну. Кто бы ни пришел, никто не сможет угодить этому капризному характеру. Этого типа даже Ганди, величайший в мире образец терпения, схватил бы за грудки! Ындон, не выпуская ложки, цокнула языком. — Директор. Даже если я ухожу, дайте хоть это доесть... — Я же сказал, выходи. Прежде чем она успела закончить, Докхён схватил её за руку и поднял. А затем беспощадно потащил к выходу. — Эй, эй! Я сама выйду, сама! Ну серьезно! Спустя мгновение Ындон, которую бесцеремонно выставили, закричала с покрасневшим лицом: — Нет, ну если вы так собирались поступить, зачем вообще звали есть вместе! Директор, вы и обычно-то странный, но сегодня вы просто невыносимы! — .... Делая вид, что не слышит криков Ындон, Докхён стоял, прислонившись спиной к двери. После этого он с явно встревоженным лицом достал телефон и начал искать в поисковике «заболевания сердца». Тут же посыпались посты людей с похожими жалобами. «Стоит мне увидеть одну девушку, как сердце начинает бешено колотиться. Это болезнь сердца?» «Да. Это стенокардия. Проконсультируйтесь с врачом». «Нет. Это не болезнь сердца, а доказательство того, что вы влюбились. Безответная любовь, ха-ха». — Безответная любовь... Пробормотал Докхён, глядя на экран и не веря своим глазам. Безответная любовь. Это слово совершенно ему не подходило. Причина, по которой так бьется сердце... в том, что ему понравилась Чха Ындон? Да еще и безответно? В какой-то момент он, с взглядом уже не просто тревожным, а жаждущим чего-то, ослабил узел галстука. Стало душно. Ему хотелось поскорее отряхнуться от этого незнакомого и обременительного чувства к Ындон. — Чтобы я и Чха Ындон... «Не может быть, чтобы она мне нравилась». Словно внушая это самому себе, Докхён твердо произнес это вслух. С решительным выражением лица он пообещал себе больше не думать об Ындон, но всего через четыре часа... Сам же и растоптал это твердое обещание. — Всем спасибо за работу! — Ага~ увидимся завтра! Открытая парковка Давонджона. Су-шеф и сотрудники, обменявшись приветствиями, разошлись в разные стороны. Ындон, накинув сумку на плечо, с воодушевленным лицом что-то напевала себе под нос, направляясь к остановке. — Нуна! В этот момент Чисе, одетый в повседневную одежду, положил руку на плечо Ындон. — О, Ли Чисе! Уже уходишь? Пойдем до остановки вместе? Радуясь тому, что закончила работу раньше обычного, Ындон по-дружески приобняла его за плечи, и они зашагали вместе. Но в этот момент — вж-ж-жик! — с резким скрежетом шин Феррари преградила им путь. — Ой, напугал! Ч-что это! Еще чуть-чуть и сбили бы! — Р-р-р-р~ р-р-р-р♪♬ Ындон, отскочив назад и крича, посмотрела на свой зазвонивший телефон. Что? Чи Докхён? — Алло...? Она приложила телефон к уху, глядя на Докхёна в Феррари. — Это я. — Да. Прекрасно вижу, что это директор. А нормально водить вы не умеете? — ...же. — Что? — Я же говорил тебе не улыбаться, Чха Ындон. Этот человек... он что, серьезно нарывается? — Я терпела, но это уже слишком! Улыбаться или нет — моё дело! И к тому же, вы говорили не улыбаться только при вас! Выкрикнула Ындон, глядя прямо на Докхёна в машине. На что Докхён, тоже пристально глядя на неё, негромко бросил: — Просто не улыбайся. Где попало. И при ком попало. Холодно закончив фразу «при ком попало», Докхён уставился на Чисе. Чисе, почувствовав его взгляд, склонил голову в приветствии, и в то же время Феррари развернулась в их сторону. — Садись. Чха Ындон. — Что за... Не хочу. — Садись без лишних слов. Я подброшу тебя. — Я же сказала, что не хочу! С чего бы мне садиться в машину работодателя? Пошли! Она резко потянула Чисе за руку и зашагала прочь. — .... Докхён сухим взглядом смотрел на них двоих через окно машины, а в это время из радио послышался насмешливый голос диджея: «Говорят, влюбленный мужчина превращается в дурака. Внезапно начинает делать то, чего никогда не делал, или без причины вредничает, или притворяется, что ему неприятно, хотя на самом деле он в восторге. Одним словом, превращается в глупого первоклашку. Итак, для всех школьников, чьи сердца сегодня болят от безответной любви, песня! The Nuts — Дурак любви!» Щёлк — Выключив радио, Докхён с пылающим взглядом снова вцепился в руль. Спустя мгновение Феррари с шумом пронеслась мимо идущих рядом Чисе и Ындон. В тот же миг — ч-ш-ш! — грязная вода из лужи на обочине полетела прямо в Ындон. — Ува-а! Тьфу! Что это! В рот же попало! Ах ты... ну и наглец! Ындон выставила средний палец вслед удаляющейся Феррари. — На, выкуси! Паршивец ты этакий! — Нуна! Ты в порядке?! — Ты видел! Этот гад Чи Докхён! Светофор сменился, а он проскочил! Ва-а! Тут что, камер нет? — .... Глядя на неё, стоящую на месте и вопящую во всё горло, Чисе тихо вздохнул. — Удивительно на вас с директором смотреть. Не поймешь, в хороших вы отношениях или в плохих. — Эй, в абсолютно плохих! Ты же сам видел! Сколько бы я ни старалась ладить, он только и делает, что вредничает, стоит ему меня увидеть! Да почему он так себя ведет?! Прямо как глупый первоклашка! — ...А мне кажется, я знаю. Почему он так себя ведет. — Что? Почему?! На вопрос Ындон Чисе лишь усмехнулся. — Нуна. Ты ведь сейчас серьезно спрашиваешь, да? — Ты о чем? — Ни о чем. Просто не скажу. «Надо же быть такой недогадливой». Чисе усмехнулся и слегка погладил Ындон по макушке. — Пошли скорее. А то на автобус опоздаем. — Что, что это было...? Ындон, глядя в спину уходящему вперед Чисе, недоуменно наклонила голову. В этот момент она совершенно не замечала чувств одного мужчины, который проявлял к ней явную доброту, и другого мужчины, который открыто вредничал. ────────────────────────────────────