Глава 15 — Глава 14. Аудиторе да Сицилия (3)

Я шел вперед. Парень стоял на месте. — … В воздухе повисло напряжение, тяжелая тишина пропитала стены класса. Волосы, будто окрашенные кровью, и мутно-красные глаза. Интуиция отчаянно била тревогу, настойчиво твердя, что он опасен. Что я мог сделать в такой ситуации? — Если хотите что-то сказать, говорите. На мои слова парень никак не отреагировал. Он лишь молча сверлил меня своими пустыми, запавшими глазами. Я тоже стоял неподвижно, встречая его взгляд. Ледяная, отточенная враждебность пронзала меня насквозь. «Что у него, блин, с глазами?» Меня охватило странное дежавю. Поразмыслив, я понял, что он чем-то напоминал Хлою, когда та теряла над собой контроль. К тому же, у него были редкие для этого мира рыжие волосы и красные глаза. Похоже, он был ее родственником. Прошло несколько минут, но между нами так и не было произнесено ни слова. Тогда Хлоя с серьезным видом встала между нами. — Кан Гомма-кун, не обращай на него внимания. Она говорила так, будто его следовало игнорировать. Если бы я его не видел, то может быть, но как можно не обращать внимания на кого-то, кто источает такую зловещую ауру? Она повернулась к нему и дрожащим голосом произнесла: — Я… я же просила тебя не приходить!.. В голосе Хлои звучала враждебность. Она, несомненно, пыталась говорить резко, но из-за ее тихого от природы голоса эффект был незначительным. Ее собеседник молча скривил губы в едкой усмешке. Хлоя побледнела и, задрожав всем телом, вцепилась в мой рукав. При виде этого я невольно нахмурился. Даже учитывая ее робкий характер, было очевидно, что Хлоя откровенно боится этого парня. В этот момент он, долго хранивший молчание, заговорил: — Не выглядит он особо сильным. И ради такого, как он, ты решила нарушить правила Аудиторе, Хлоя? Хлоя глубоко вздохнула и ответила: — Аудиторе или кто-то еще – меня это больше не касается. — Кровь с рук не смыть. Рожденный в Аудиторе навсегда останется его рабом. Парень, назвавшийся Ноксом, отрезал ей это так, будто вбивал гвозди. Его манера речи больше подошла бы для исторической дорамы. — Брось этого простолюдина и возвращайся в Аудиторе, Хлоя. — Не смей так говорить о Кан Гомма-куне! При слове «простолюдин» Хлоя впервые посуровела и направила на Нокса холодную убийственную ауру. Красная, яростная энергия начала зловеще наполнять класс. Хорошо еще, что был обеденный перерыв, и студентов почти не было. Сейчас я уже более-менее привык к подобным неординарным ситуациям, но всего пару недель назад я, скорее всего, схватился бы за голову и пошатнулся под давлением этой удушающей атмосферы. «…Аудиторе, значит». Я мысленно повторил это слово. Я не знал подробностей, но имел общее представление об этом доме. Теневая организация, специализирующаяся на проникновении и убийствах. Во время игры они вообще не появлялись в начале, лишь в середине начинали упоминаться, а в финальном эпизоде выступали в роли эпизодических помощников. Я помнил их как семью героев, о которой было известно меньше всего среди прочих, окутанных тайной домов. Одно было точно – все члены дома были невероятно сильны. Хоть и считалось, что в открытом бою они уступают другим семьям героев. Но в искусстве скрытной атаки им не было равных. Говорили, что они с самого детства подвергают своих детей тренировкам, граничащим с пытками, превращая их в орудия убийства. Если так, то бесстрастное лицо этого Нокса было нормой для Аудиторе, а вот Хлоя с ее застенчивостью – исключением. Возможно, Хлоя просто хотела жить обычной жизнью. Никто, кроме нее самой, не мог бы ее понять. Но обстоятельства не позволяли этого. Я – из-за проклятого благословения Бога Меча, а Хлоя – из-за своего происхождения из семьи ассасинов. Наверняка она хотела сбежать. Ее искаженная личность, вероятно, тоже была результатом жестокого воспитания. Я посмотрел на Хлою. Она до крови прикусила свою маленькую губу и враждебно смотрела на Нокса. Она была похожа на ежа, выставившего иголки, – это был защитный механизм. Я перевел взгляд на Нокса. В его глазах застыл холод, который не остановился бы и перед убийством. Нет, его лицо говорило о том, что убийство для него – привычное дело. Аудиторе, во главе с Домом Порядка, занимались выявлением и устранением внутренних врагов. Честно говоря, я и сам не испытываю отвращения к убийству по необходимости. Наоборот, считаю его в некотором роде оправданным. Такие, как близнецы Мао, заслуживали смерти. А в прогнившем аристократическом обществе голов, которые следовало бы снести, наверняка было не счесть. Но жизнь, в которой твое собственное «я» подавлено, а ты вынужден быть машиной для безэмоциональных убийств… Навязывать такую судьбу без выбора, лишь потому что ты родился ассасином, – это слишком жестоко. Я задумался. Герои спасают мир из чувства высокого долга. Я не герой. Не могу им стать и не хочу. И пусть я не смогу спасти весь мир, но, возможно, я смогу помочь одной девушке. С моих губ сорвался сухой смешок. Неуместная в такой ситуации издевка. Я легонько похлопал Хлою по плечу. — Я поговорю с этим парнем. Приходится признать. Пусть это и близко к проклятию, но эта сила не позволит мне проиграть. В итоге я вернулся к тому, с чего начал. Я пытался сбежать от благословения Бога Меча, но сбежать не удалось. В голове пронеслась фраза: «В месте, куда ты сбежал, рая нет». В конце концов, меня зовут Кан Гомма. «Гом» от «гом», что значит «меч», и «ма» от «ма», что значит «демон». Идеальное имя для такого отбитого концепта. Я ведь даже перед сильнейшим в истории человечества императором меча выпендривался. — Тебя ведь Нокс зовут? — … Нокс молча моргнул. — Иди за мной. Затем я добавил безжизненным голосом: — Я тебя изрежу. Я – головорез. Для меня разговор – это не слова, а лезвия. * * * Преподавательская академии. Бритоголовый инструктор Ли Вонбин, скрестив руки на груди, погрузился в раздумья. Что должно было произойти, чтобы человек так изменился за столь короткое время? Изменилась не только внешность, но и аура, и общее впечатление. Он и раньше был не по-подростковому серьезен. Иногда от него веяло таким мастерством, будто он прожил больше, чем я. «С ним что-то случилось». Пока он размышлял, кто-то сзади с криком «Бу!» попытался его напугать. Длинноногая женщина с короткой стрижкой смотрела на него с озорным блеском в глазах. — Стар-ший! — А, инструктор Ким. — Эй, что за реакция? Даже как-то обидно стало. Из-за безразличной реакции Ли Вонбина инструктор Ким надула губы. Затем она высыпала себе в рот горсть мармеладных мишек «Харибо». В ее руках всегда были какие-нибудь сладости. Ли Вонбин, скрывая свои тревожные мысли, решил подыграть ей. — Старший, что-то случилось? Ваша голова сегодня особенно блестит. — …Лысину не трогать. — Хе-хе, виновата. Инструктор Ким смущенно почесала затылок и высунула язык. А затем с недоумением спросила: — Серьезно, что-то не так? Почему вы такой мрачный? — Ничего особенного. Просто тот парень, Гомма, после нескольких дней отсутствия сегодня пришел, и он так сильно изменился. Вот, немного беспокоюсь. — Может, просто вырос? Переходный возраст все-таки. Нынешние дети так быстро растут. Некоторые студенты на вид старше меня выглядят. Так что не переживайте так, старший. — …Дело не только во внешности, он как будто другим человеком стал. Словно из него вытравили часть эмоций… Сложно объяснить, но это странно. Ли Вонбин коротко вздохнул и пожал плечами. Инструктор Ким с загадочным видом жевала мармелад. — Ну, если он не нарушает порядок, то все в порядке, разве нет? Судя по вашим словам, он вежливый и послушный парень. Наверное, это просто ваши домыслы. — Домыслы… «Может, и правда не стоит так беспокоиться…» Ли Вонбин закончил свои короткие размышления. Погруженный в мысли о Кан Гомме, он и не заметил, как до конца обеденного перерыва осталось меньше пятнадцати минут. Он встал, чтобы пойти в столовую. Дзынь-дзынь! Стационарный телефон на столе пронзительно зазвонил. В обеденное время по внутренней линии обычно не звонят, если нет чего-то срочного. Отбросив мимолетное сомнение, Ли Вонбин поднял трубку. — Главный инструктор класса Волка, Ли Вонбин, слушаю. — Л-Ли Вонбин-старший! Из трубки донесся голос самого младшего инструктора. Стоявшая рядом инструктор Ким спросила, кто это. Ли Вонбин одними губами показал ей, кто на проводе, и продолжил разговор. — А, инструктор Чхве. Что случилось? — Кажется, у нас проблема. Ли Вонбин нахмурился. В голосе собеседника слышалась тревога. — Какая еще проблема? — Кажется, студент из вашего класса обратился к главе академии с просьбой организовать поединок в субпространстве между студентами. — Что? С чего вдруг?! Ли Вонбин и сам не заметил, как сорвался на крик. От его громогласного возгласа все в преподавательской уставились на него. Инструктор Ким, жевавшая мармелад, от неожиданности поперхнулась и начала икать. Поединок в субпространстве. В отличие от обычных спаррингов, это был бой, максимально приближенный к реальному. Можно было подумать, что это то же самое, что и на экзамене по распределению, но разница была в том, что за ним наблюдали все студенты. Это было все равно что в прямом эфире транслировать, как рвется плоть и брызжет кровь, перед всей академией, поэтому такие поединки устраивались только в крайних случаях. — Кто подал заявку и кто его противник? — Ну… Голос на том конце провода замялся. Теряя терпение, Ли Вонбин резко поторопил его, и инструктор Чхве осторожно ответил: — Заявку подал студент Кан Гомма, противник – Нокс Аудиторе.