Глава 6 — Глава 6

Глава 2: Удачно заброшенные склады * Гарри Озборн Отец говаривал, что человека определяет то, как он обходится с врагами. Тот, кто платит им добром, ждет взаимного уважения и надеется на отдачу — дурак, который пожнет лишь то, что посеял. Тот же, кто в порошок стирает противников, не приемля ничего, кроме тотального уничтожения — транжира, не способный держать себя в руках ради большой игры. Открытая ладонь, сжатый кулак и чутье, подсказывающее, когда и что применить, — вот как люди забираются на вершину. Сам Гарри считал, что у отца просто тяга к драматизму. О человеке многое говорит тот факт, что он преподал сыну этот урок, когда тому было всего двенадцать. Ну, по крайней мере, он не был «воскресным папой». Спустя несколько лет Гарри перевел отцовские наставления на человеческий язык. По сути, он понял, что отец не терпит крайностей. Крайности вредят бизнесу и личной жизни. Нужен тонкий баланс, компромисс, который необходимо соблюдать, иначе жизнь найдет способ наказать тех, кто не сумел адаптироваться. Когда-то Гарри казалось, что Питер Паркер из тех, кто с крайностями не справляется. Он был парнем со своими причудами, втайне уверенным в собственном превосходстве, и никогда не пытался измениться, чтобы облегчить себе жизнь, даже если это шло ему во вред. Гений во всем, что касалось техники и науки, он в упор не замечал элементарных социальных сигналов. Для такого умника он порой бывал поразительно туп. Не поймите неправильно, Гарри любил Питера. Тот был по-своему мил, умел шутить и бывал тем еще вольнодумцем. Просто он бывал невероятно упрям там, где не следовало. А если отказываешься гнуться, то лишь быстрее сломаешься. Его отношения с Флэшем только подтверждали теорию. Гарри тоже терпеть не мог этого придурка; однажды тот попытался к нему залезть, и Гарри в ответ разбил Флэшу нос. Да, сам он ушел с еще более кровавым носом, фингалом и разбитой губой, но позиция была обозначена. После этого Флэш оставил его в покое, и максимум, с чем Гарри сталкивался — это случайные смешки и слухи. Статус сына Нормана Озборна давал к такому почти полный иммунитет. Питер же идти этим путем отказывался. По его словам, это значило бы «опуститься до их уровня». Как самозащита и охрана собственного душевного спокойствия превратились в «опускание до уровня», Гарри так и не понял. Питер воображал мир каким-то особенным, хотя в реальности всё было иначе, и даже сейчас позволял вытирать об себя ноги ради извращенного чувства праведности. По крайней мере… так было раньше. ─ Клянусь, если они сейчас же не прекратят это дерьмо, я так пну Флэша по яйцам, что он их в горле почувствует. Мысленно поморщившись от картины, нарисованной разъяренной Гвен, Гарри взглянул на причину ее гнева. Один из игроков футбольной команды как раз отходил в сторону, нарочно задев Питера плечом так, что тот чуть не выронил поднос. Питер никак не отреагировал, просто пошел дальше к столу с самым невозмутимым видом. Разумеется, Флэш не перестал травить Питера после той их «драки» полторы недели назад. Напротив, он удвоил усилия и подговорил дружков поддевать Питера при любом удобном случае. Подставить подножку в классе, запустить мячом в голову на физкультуре, подложить кнопки на стул — обычная быдляцкая дичь вроде толчков в спину или попыток оттеснить плечом. Будь Гарри азартным игроком, он бы поставил на то, что эго Флэша пострадало, когда Питер дал ему шанс оправдаться перед тренером. Мысль о том, что ему понадобилась помощь Паркера, чтобы избежать проблем, наверняка бесила Флэша сильнее всего, так что это была его месть и попытка поставить выскочку на место. Вот только… ничего не работало. Что бы они ни делали, Питер не давал им никакой реакции. Будь то физические нападки или злые шутки, Питер сносил всё со стоическим лицом и безмятежной улыбкой. Даже сейчас, после грубого толчка от квотербека, Питер едва покачнулся и просто пошел дальше. Честно говоря, это пугало. Раньше, когда задиры что-то выкидывали, в глазах Питера всегда что-то промелькало. Гневный взгляд, тень негодования на губах. Сжатые кулаки, прищуренные глаза… хоть что-то. Хоть какая-то искра. ─ Ты в порядке? ─ обеспокоенно спросила Гвен, когда Питер сел за их стол. ─ Не волнуйся, Гвен. Всё отлично, ─ ответил он с легкой, простой улыбкой. Улыбкой, которая выглядела максимально фальшиво. С такими лицами ходят секретарши у его отца. Но это не была улыбка, скрывающая злобу или дурные намерения; в распознавании таких вещей у Гарри был богатый опыт. Нет, улыбка Питера была апатичной. Это была улыбка человека, понимающего, что проще изобразить радость, чем показать снедающее его безразличие. Ему правда было плевать на случившееся… и он понимал, что это «плевать» — самая странная часть. Гарри понял, что его первоначальная оценка была верной. Питер Паркер — существо, которое не умеет справляться с крайностями. Потому что это, черт возьми, было совсем ненормально. * Я всё еще чувствовал этот запах. Чашка Петри с солевым раствором и уксусом, которую я спрятал, по-прежнему стояла под скамейкой на автобусной остановке. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, концентрируясь на интенсивности аромата и проверяя, не изменился ли он. Нет. Пахло так же сильно, как и когда я был на два квартала ближе. Я достал блокнот. Дальность обоняния: 8 кварталов Нью-Йорка. Учитывая, что средний квартал в Нью-Йорке — это примерно 60 метров, плюс-минус, мое обоняние позволяло четко выделить конкретный запах в радиусе полукилометра. Если не брать в расчет мириады других запахов, пытавшихся отвлечь мое внимание, тот факт, что я мог локализовать цель без потери четкости, поражал. На очереди был слух. Я сосредоточился, раздвигая границы восприятия и заглушая постоянный гул и суету столовой. Стук мензурок в лаборатории. Клацанье клавиш в библиотеке. Чмоканье губ парочки подростков за трибунами. Бровь дернулась, и я направил внимание за пределы школьных стен. Лязг велосипедной цепи на западе. Шипение жира на сковороде на юге. Я поморщился, услышав перепалку мистера Сала с женой: та распекала его за поздние гулянки и за то, что от него несет спиртным. Я перестал вслушиваться, когда спор перешел на крик. «Ну, по крайней мере, точка отсчета есть», ─ сухо подумал я и продолжил записи. Дальность слуха: 3 квартала Нью-Йорка. Примерно 180-200 метров. ─ Что это ты пишешь? ─ спросила Гвен, наклоняясь, чтобы заглянуть в тетрадь. Я захлопнул её прежде, чем она успела что-то разобрать, и она подозрительно прищурилась. ─ Пишу пошлую эротику. Видимо, я сказал это с чересчур серьезным лицом, потому что Гарри чуть не подавился водой, и она брызнула у него из носа. Я похлопал его по спине, когда он начал кашлять. ─ Серьезно? ─ Гвен изумленно захлопала глазами. ─ Конечно, нет, ─ я закатил глаза. ─ Просто делаю заметки для личного проекта. ─ И-и над чем ты работаешь? ─ спросил Гарри между приступами кашля, и я сделал задумчивое лицо. ─ Доктор Коннорс дает мне уроки по геному человека и сплайсингу генов животных. Я хочу начать эксперименты с определенными чертами животных и посмотреть, можно ли передать их людям. Например, способность морских звезд восстанавливать целые части тела или невероятную иммунную систему страусов. Друзья замерли, а Гвен подалась вперед с явным интересом. ─ А это вообще реально сделать? ─ Я пытаюсь это выяснить, ─ ответил я, и это даже не было ложью. Хотя изначальным желанием Питера было украсть наработки Коннорса ради суперсил для мести, он все же хотел помогать людям, как это делала Призрачный Паук. Создание сывороток, способных поддерживать здоровье обычного человека в идеальном состоянии, казалось отличным шагом в этом направлении. Просто я считал, что это отличный способ заявить о себе и заработать кучу денег законным путем. Конечно, такие исследования требовали огромного стартового капитала. Каким бы умным ни был Питер, именно благодаря тому, что Коннорс годами занимался черновой работой и экспериментами, он смог так легко создать Сыворотку Ящера. Даже мне потребуется уйма времени, чтобы создавать нужные препараты с нуля без денег на лабораторное оборудование и образцы. А значит, пора было приступать к следующему этапу моего плана. ─ Эй, Гарри, у тебя сегодня компьютерный клуб после уроков? ─ внезапно спросил я. Гарри вскинул бровь. ─ Э-э, да. Мы собираемся по понедельникам и четвергам. «Идеально». Время заняться технологиями. * В моей прошлой жизни компьютерный клуб был чем-то довольно унылым — по крайней мере, в моей старой школе. Место, куда приходили те, кто хотел разобраться, как устроены компьютеры, или научиться кодить. Программирование, схемотехника, логирование данных и всё в таком духе — полезное занятие, чтобы занять мозг и подготовиться к факультету компьютерных наук в колледже. Я говорю «унылое», потому что мой старый клуб ютился в крошечной, запущенной комнате, которая служила свалкой для старых ноутбуков и телевизоров, безнадежно устаревших лет десять назад. В Мидтаунской школе проблема была ровно обратной. Я последовал за Гарри в помещение, которое было в два раза длиннее обычного класса и в три раза шире. Вдоль дальних стен тянулись столы, на которых громоздилось самое невероятное ассорти из разобранных мониторов, клавиатур, мотков проводов и корпусов аккумуляторов, что я видел. Многие детали явно были сняты с утиля, но еще больше выглядели так, будто их только что доставили с завода. В центре стояли длинные столы, где человек десять работали за какими-то приподнятыми стендами. Все были в перчатках и защитных очках, используя навороченные инструменты, подключенные к компактным генераторам под столами. В воздухе летели искры и стоял гул работающего металла, а огромная плазменная панель на стене транслировала прогноз погоды и новости. Год назад здесь всё было иначе. Хотя эта школа определенно была элитнее моей прежней, даже ее бюджета не хватило бы, чтобы снабдить клуб инструментарием уровня университетов Лиги Плюща и постоянно его обновлять. Всё изменилось с приходом Гарри Озборна. Заинтересовавшись ремеслом, юный Озборн удивил школу, когда принял участие в штатном турнире по информатике и занял второе место, создав элементарный ИИ, способный дистанционно управлять целой флотилией игрушечных вертолетов, выполнявших простые команды.