─ Выбирай выражения! ─ пригрозила тетя Мэй, и я, понурив голову, пробормотал извинения. Приняв их коротким кивком, она передала мне миску с картофельным салатом, которую я пристроил перед дядей Беном. Гвен терпеливо ждала, подчеркнуто громко напевая под нос, и я сдался ─ налил ей стакан апельсинового сока. Возможно, я грохнул им по подставке чуть сильнее, чем того требовали приличия.
─ Спасибо. ─ Ей было плевать. Одарив меня приторно-сладкой улыбкой, Гвен отхлебнула сок с максимально самодовольным видом.
Раздражало, что от этого она казалась мне еще более идеальной. В конце концов мы с тетей Мэй закончили с сервировкой и сели за стол. Короткая молитва, слова благодарности ─ и вот мы наконец приступили к еде.
Это было вкусно. Это было чертовски вкусно. Я набросился на еду так, словно не ел несколько дней. Питер никогда не отличался таким аппетитом, так что оставалось только гадать: не иначе как сыворотка Ящера так разогнала мой метаболизм.
─ Ну, будем считать это своеобразным комплиментом моей стряпне, ─ сказала тетя Мэй, улыбаясь, пока я тянулся за третьей порцией. Я густо покраснел, чем вызвал смешок у Бена.
─ Полагаю, когда за лето вымахиваешь на пятнадцать сантиметров, начинаешь ценить еду куда сильнее. Здорово, ты того и гляди лишишь Гвен титула главного едока в этом доме.
Упомянутая блондинка замерла на месте: одна рука занеслась над лазаньей, а вторая как раз запихивала в рот остатки четвертой куриной грудки с рисом.
Она посмотрела на нас. Затем на стол. Снова на нас. Медленно прожевав, она украдкой подцепила еще один кусок лазаньи и пододвинула поближе к своей тарелке.
Мэй первой не выдержала и рассмеялась, за ней хохотнул Бен. Гвен лишь улыбнулась с набитым ртом и под общий смех продолжила трапезу. Вскоре и я к ним присоединился.
«Пожалуй, все не так уж и плохо», ─ подумал я.
*
Один день спустя, Мидтаунская старшая школа
Я ошибался.
─ Это что... Ничтожный Паркер?
─ Ага, ну и каланча.
─ Вылитое пугало. Все такой же задрот.
Это был ад.
Будь я тем самым подростком с бушующими гормонами и кучей комплексов, каким был Питер до моего «вселения», мне пришлось бы несладко. К счастью, я уже перерос тот возраст, когда меня волновало мнение случайных людей. Когда-то я работал в розничной торговле, где мне приходилось иметь дело с невыносимыми коллегами и абсолютно безумными покупателями. Ни одно слово этих малолеток не могло быть хуже того дерьма, с которым я сталкивался ежедневно. Меня это не трогало.
Жаль, что того же нельзя было сказать о самом Питере Паркере. Каждое слово, каждое едкое замечание по поводу его задротства или мнимой слабости ─ а теперь она была именно мнимой, черт возьми, ─ отзывалось во мне чем-то диким. Это разжигало ярость, которая обжигала изнутри и требовала начать крушить все вокруг. Или рвать когтями. Или кусать.
Да, Питер был немного не в себе. Раньше прогулки по коридорам Мидтаунской школы были для него своего рода отдушиной. Благодаря невысокому росту он легко терялся в толпе учеников, что позволяло ему в перерывах между уроками думать о чем угодно, кроме школы. О колледжах, карьере, личных проектах. О Гвен.
А сейчас? Со своим ростом под метр восемьдесят я внезапно оказался одним из самых высоких, и почти каждый провожал меня взглядом. Никто не пытался заговорить. Кому охота общаться с социальным изгоем и становиться мишенью для моих задир?
Когда я открывал свой шкафчик, чья-то рука легла мне на плечо. Я неосознанно напрягся, не почувствовав знакомого запаха.
─ Обалдеть, чувак! ─ Перед глазами возникло лицо Гарри. Он в шоке оглядел меня с ног до головы. ─ Гвен писала мне об этом, но вживую это выглядит совсем иначе. Ну и скачок роста!
Я расслабился и ухмыльнулся другу.
─ Привет. Да уж, перемены налицо. Пришлось полностью обновлять гардероб, когда вещи стали малы.
─ Могу представить. Надо было мне позвонить. Сходили бы в магазины моего отца, подобрали бы тебе нормальный шмот. Без обид, но то, что на тебе сейчас ─ полная лажа.
...
Я шел с Гарри на английский ─ один из немногих уроков, которые мы посещали вместе с ним и Гвен. Он во красках расписывал ужасный званый ужин, на который его заставил пойти отец.
─ Пит, ты не представляешь. Никто не говорил ни о чем, кроме фондового рынка, портфелей компаний или новостей. Скучища смертная.
─ Представь, каково твоему отцу. Он постоянно варится в этом кругу, а ты пробыл там всего один вечер, ─ заметил я, и Гарри со стоном закрыл лицо рукой.
─ И не напоминай. Была бы его воля, он бы заставил меня унаследовать компанию. Если это мое будущее, теперь я понимаю, зачем он обустроил дома бар.
Ирония в том, что я ни разу не видел, чтобы его отец притрагивался к выпивке в этом баре. Я несколько раз ночевал у Гарри, и когда в прошлый раз мы решили там пошпионить, почти на каждой бутылке лежал слой пыли. Чистыми были только те, что купили недавно.
Гвен уже была в классе и болтала с одной из участниц своей группы, Бетти Брант. Заметив нас, она помахала рукой.
Я замедлил шаг, видя, как глаза Гарри заметно посветлели, а сам он невольно пошел быстрее. Еще одна грань жизни в теле подростка, ставшего безумным ученым: я знал о планах Гарри пригласить Гвен на выпускной и о том, что она решит согласиться.
Вспыхнула прежняя ярость, подогреваемая болезненной ревностью и чувством предательства.
«Какое еще предательство? Ты думал, Гвен будет сидеть в девках, пока ты не соизволишь ее пригласить? У Гарри хотя бы хватило яиц сделать шаг». Более того, Гарри был так потрясен смертью Питера, что на два года ушел в армию, лишь бы получить подготовку и ресурсы для охоты на Призрачного Паука ради мести. «Парень бросил всю свою жизнь, чтобы смерть друга не осталась безнаказанной. Если кто и заслуживал искренней поддержки в делах сердечных, то это Гарри».
К моему удивлению, злость тут же утихла. Она все еще саднила, но теперь это был тлеющий уголек по сравнению с бушующим пожаром, который полыхал секунду назад. Похоже, рациональные доводы усмиряли «ту сторону» куда лучше, чем я предполагал.
Я уселся на место как раз вовремя, чтобы услышать, как Гарри жалуется Гвен на то же самое, о чем говорил мне. Бетти игнорировала нас обоих, что-то печатая в телефоне.
В класс потянулись остальные ученики, следом зашел учитель, мистер Аарон, и со звонком начался урок.
Я никогда не был особо прилежным учеником. Школа для меня была просто местом, где можно убить время, послушать случайные факты и потусоваться с друзьями. Я, конечно, делал домашку и сдавал тесты ─ мать другого бы не потерпела, ─ но никогда не считал учебу бесконечной каторгой.
Ох, как же жизнь любит преподносить сюрпризы. Теперь я сидел в школе и мечтал, чтобы время шло быстрее вовсе не от скуки. Точнее, не от того, что я чего-то не понимал. Напротив ─ мне давали слишком мало информации, чтобы занять мой мозг.
Питер прочитал от корки до корки «Великого Гэтсби», «Гордость и предубеждение» и «Над пропастью во ржи» еще в средней школе. В докладах он всегда поднимал спорные темы и высказывал мнения, которых учителя старались избегать из-за их сложности или неудобства. После этого его перестали вызывать.
Я мог вспомнить почти любой факт о промышленной революции ─ от ее зарождения в Британии до распространения во Франции и других европейских державах, хотя тест по этой теме прошел три месяца назад, а личные исследования Питера продвинули меня по программе на целый семестр вперед.
На геометрии и алгебре мне стоило больших усилий не ерзать на стуле, наблюдая, как медленно учителя отвечают на вопросы и как долго они возятся с уравнениями на доске. Я решал их в уме за секунду. Для человека, который во сне ворочает методами математического анализа, выживать в течение часа на таком уроке было сущей пыткой.
Биология? Не смешите. Я готов был пустить себе пулю в лоб, поэтому предпочел просто уйти в мир грез. У Питера в этом деле был огромный опыт.
Неужели он через это проходил каждый день? Это бы многое объяснило. Чертовски многое. И самое паршивое ─ я знал, почему он терпел это, а не перевелся в спецшколу для одаренных детей, чтобы пораньше поступить в колледж.
Мэй и Бен хотели, чтобы у него было нормальное детство. Конечно, они бы поддержали любое его решение и помогли бы устроиться в какую-нибудь элитную школу, но там они чувствовали бы себя не в своей тарелке. Питер понимал, что пара лет мучений в обычной старшей школе ─ небольшая цена за спокойствие дяди и тети.
В этом было что-то трогательное. У Питера была куча проблем ─ и с задирами, и с тем, что одноклассники его ни во что не ставили, но он никогда не винил в этом Бена или Мэй. Они были единственными людьми в его жизни, которых он отказывался делать крайними.
Ирония ситуации, в которой Питер Паркер, без пяти минут школьный стрелок, не испытывал никакого подросткового бунта по отношению к опекунам (в отличие от большинства своих версий), не ускользнула от меня.
Звонок на перемену прозвучал для меня как райский глас. Буквально выпорхнув со своего места, я с облегчением вздохнул по пути в столовую. На уроке я дико проголодался, а скука только усилила чувство голода, так что я спешил взять поднос и встретиться с Гвен и Гарри.
На самом входе в столовую из-за угла вывернула компания. Я вздохнул, узнав типичную свиту «крутых деток» во главе с главным козлом школы ─ Флэшем Томпсоном, под ручку с которым шла его подружка Лиз.
Сначала они меня не заметили. Они шли слева и тоже направлялись обедать, но один из прихвостней Флэша, еще один игрок футбольной команды по имени Джек, хлопнул его по плечу и указал пальцем в мою сторону. Внимание Флэша переключилось на меня.
Обновлено: 20.02.2026