Последний из демонов, тот самый, что минуту назад с аристократическим высокомерием рассуждал о людях как о сорной траве, теперь жалко скреб когтями пропитанную кровью землю. Его мантия, расшитая серебряными нитями — имитация благородства, натянутая на хищную суть, — была порвана и испачкана грязью.
— Я задал вопрос, — напомнил юноша. Его голос был ровным, лишенным той театральной наигранности, с которой он вступил в бой. Теперь в нем звучала лишь холодная воля хищника, играющего с едой. — Где ваш главный? Где те, кто может предложить мне настоящий бой, а не этот цирк с фейерверками?
Демон захрипел. Его глаза бегали, пытаясь найти выход, но инстинкты вопили, что выхода нет. Человек перед ним не излучал маны. Вообще. Для демонического восприятия Изаёй был «пустым местом», дырой в мироздании. Но эта дыра только что раздавила элитный отряд, как насекомых.
— Владыка... — просипел демон, и уголок его губ дернулся в попытке изобразить подобострастную улыбку. — Великий Владыка обитает в Энде... на самом севере... Но тебе не дойти...
— Энде. Север. — Изаёй кивнул, принимая информацию. — Лаконично. А поближе?
— Генералы... — демон задрожал. — Кваль... Мудрец Разложения... Он недалеко... в лесах...
Глаза демона на мгновение сузились. Ложь. Или полуправда. Демоны не сдают своих из страха, они сдают их, чтобы заманить врага в ловушку. Этот «Кваль» явно был не тем, с кем стоит встречаться неподготовленным.
— Кваль, значит? — Изаёй чуть склонил голову. — Звучит как имя кого-то, у кого проблемы с гигиеной. Но спасибо за наводку.
Хватка на горле чуть усилилась.
— Подожди... — голос демона стал мягким, вибрирующим от наигранной искренности. — Прошу, смилуйся. У нас не было выбора. Владыка заставляет нас... У меня тоже есть семья. Маленькая дочь, которая ждет отца. Разве ты лишишь ребенка родителя?
Рыцари, стоявшие поодаль, вздрогнули. Ганс, капитан стражи, стиснул зубы. Эти слова — «семья», «дочь» — били в самые уязвимые точки человеческой души.
Но Изаёй даже не моргнул. Он слегка наклонил голову, разглядывая существо перед собой, как биолог разглядывает бактерию под микроскопом.
— Семья? — переспросил он. — Любопытно. И что ты чувствуешь, когда думаешь о своей дочери?
— Любовь... — быстро ответил демон. Слишком быстро. — Я чувствую... тепло? Желание защищать?
Он произносил эти слова, словно перебирал карточки с определениями из словаря. В его глазах, за вертикальными зрачками, была пустота. Абсолютный, космический вакуум. Там не было ни страха за «дочь», ни любви, ни даже понимания того, что он говорит. Он просто издавал звуки, которые, согласно его опыту, останавливали лезвие людского меча.
Изаёй вздохнул. Разочарованно и брезгливо.
— Ты лжешь, — констатировал он. — Не потому, что хочешь обмануть. А потому, что ты даже не понимаешь смысла слов, которые произносишь. Для тебя «отец» и «дочь» — это просто комбинация звуков, способ доступа к жалости жертвы.
Хватка на горле чуть усилилась.
— Вы не злые. Вы просто хищники, которые научились имитировать голоса своих жертв, чтобы подманить их поближе. Это эволюция, я понимаю. Но... — Изаёй приблизил лицо к демону, и в его фиолетовых глазах полыхнуло презрение. — ...все же так по человечески.
Он разжал пальцы.
Демон, почувствовав свободу, тут же оскалился. Его рука метнулась к поясу, где висел кинжал, проклятый черной магией. Рефлекс загнанной крысы — ударить в спину.
— Умри, обезьяна!
БАМ.
Движение Изаёя было коротким, почти ленивым. Тыльная сторона ладони встретилась с виском существа.
Голова демона дернулась под неестественным углом. В глазах погас свет, так и не успев осознать ошибку. Тело монстра, лишенное удерживающей его маны, начало стремительно распадаться. Словно сгоревшая бумага, плоть превращалась в черные хлопья пепла, которые тут же подхватывал ветер, унося прочь.
Изаёй брезгливо вытер руку о штанину, стряхивая невидимую пыль.
— Слова — это инструмент разума, — бросил он в пустоту. — А вы используете их как отмычку. Жалкое зрелище.
Он развернулся к площади.
Тишина была плотной. Жители деревни — те, кто уцелел, — смотрели на него не как на спасителя, а как на стихийное бедствие, которое по счастливой случайности обрушилось на их врагов.
Трое рыцарей, израненные, едва стоящие на ногах, выступили вперед. Старый воин, тот, что говорил раньше, с трудом вложил меч в ножны. Его руки дрожали, но взгляд был твердым. Он снял шлем, открывая седую голову и лицо, исполосованное шрамами.
— Мы... — его голос сорвался, он откашлялся кровью. — Мы благодарны тебе, путник. Кем бы ты ни был.
Изаёй сунул руки в карманы и прошел мимо них, направляясь к разрушенному колодцу.
— Не стоит, — бросил он через плечо. — Я не герой и не спаситель. Просто терпеть не могу, когда сильные издеваются над слабыми.
Он огляделся. Картина была удручающей. Половина домов превратилась в дымящиеся руины. Тела погибших лежали вперемешку с обломками. Плач детей, который до этого глушил страх, теперь прорвался наружу, разрывая тишину.
Старый рыцарь захромал следом за ним.
— Я — капитан пограничной стражи, Ганс, — представился он, стараясь держаться с достоинством, несмотря на то, что его латы были пробиты в двух местах. — Это деревня Тауль. Или то, что от нее осталось. Могу я узнать имя нашего спасителя?
— Изаёй, — коротко ответил юноша. Он подошел к завалу, где рухнувшая балка большого дома перекрыла улицу, отрезав путь к уцелевшим амбарам. — Просто Изаёй.
— Господин Изаёй... Вы какой-то особый маг? — осторожно спросил Ганс, с опаской косясь на руки юноши. — Я никогда не видел, чтобы кто-то развеивал магию огня простым взмахом руки. Даже придворные чародеи Короля используют контрзаклинания и посохи.
— Маг? Нет. Я скорее... — он на секунду задумался, подбирая слово, понятное местным, — ...силовой тип.
Он остановился перед завалом. Рухнувшая балка огромного общинного дома перекрыла улицу, поверх нее навалилась каменная кладка. Из-под завала доносились приглушенные, полные ужаса всхлипы.
— Эй, там есть кто живой? — крикнул он в груду камней.
— Т-там... — раздался тонкий женский голос из толпы. — Там подвал... Староста и дети спрятались там... Но вход завалило...
Ганс обреченно покачал головой.
— Нам понадобятся лошади и тросы, чтобы сдвинуть это. Но лошадей убили демоны. Боюсь, пока мы разберем завал... воздух там закончится.
Изаёй вздохнул. Громко, демонстративно.
— Ну почему вечно всё через одно место? — проворчал он, закатывая рукава кителя. — Лошади, тросы... Вы слишком любите усложнять простые вещи.
Он уперся плечом в каменную кладку. С виду — обычный подросток, решивший подпереть стену.
Ганс хотел было остановить его, сказать, что это бесполезно, что камень весит тонны, но слова застряли у него в горле.
Земля под ногами Изаёя жалобно скрипнула.
КР-Р-Р-Р!
Звук трущегося гранита о гранит резанул по ушам, заставив всех закрыть уши. Огромная груда обломков — балка, часть крыши, куски стены — дрогнула. И начала подниматься.
Это противоречило здравому смыслу. Это было противоестественно. Мышцы юноши даже не вздулись, он не покраснел от натуги. Он просто выпрямился, удерживая на плечах вес небольшого дома, словно это была пустая картонная коробка.
— Ну? — рявкнул он, поворачивая голову к застывшим людям. — Долго будете пялиться?
Оцепенение спало. Люди бросились к открывшемуся проходу. Женщины, мужчины, даже раненые рыцари кинулись разгребать мелкие камни, вытягивая из темноты подвала перепуганных, кашляющих пылью детей.
Когда последний ребенок был спасен, Изаёй шагнул в сторону и с грохотом сбросил ношу. Земля содрогнулась так, что с соседней крыши посыпалась черепица.
Он отряхнул плечо, словно смахнул перхоть.
— Вот и всё, — сказал он, поправляя воротник. — Представление окончено.
К вечеру деревня немного пришла в себя. Мертвых унесли, раненых перевязали тем, что было. Изаёй сидел у наспех разведенного костра на краю площади. Ему принесли миску какой-то похлебки и кусок чрезвычайно черствого хлеба — всё, что смогли найти уцелевшие. Еда была простой, пресной, но он ел, не жалуясь. Калории есть калории.
Ганс подсел рядом. Старый рыцарь выглядел чуть лучше — его раны перевязали, он выпил какой-то травяной отвар. Он долго смотрел на огонь, подбирая слова.
— Ты не из этих мест, парень, — это был не вопрос, а утверждение. Ганс смотрел на огонь, грея руки. — Твоя одежда, твоя речь... Твоя ненормальная сила.
— Я издалека, — уклончиво ответил Изаёй, откусывая хлеб. — Скажем так, из страны, которой нет на ваших картах.
— Это я уже понял, — хмыкнул рыцарь, глядя на то, как юноша расправляется с жестким хлебом. — Ты не похож на мага — у тебя нет ни посоха, ни гримуара. И на воина не похож — ни меча, ни мозолей от рукояти. Ты сражаешься... иначе. Грубой силой, которой у человека быть не должно. Честно говоря, если бы я не видел, как ты защищал нас, решил бы, что передо мной демон в человеческом обличье. Люди так не могут. Даже те, кто посвятил жизнь мечу.
— Меньше знаешь — крепче спишь, дед.
— Справедливо, — кивнул Ганс. Он помолчал, потом добавил тише: — Ты спросил про Владыку Демонов. Зачем? Ты хочешь присоединиться к Герою?
Изаёй замер с ложкой у рта.
— Герою? — переспросил он. — У вас тут есть штатный герой?
— Говорят, Король призвал смельчаков, — Ганс пожал плечами. — Но это всё слухи. Многие пытались и многие уже сгинули.
— Нет, я не ищу компанию, — ответил он вслух. — Я просто путешествую. Изучаю местные достопримечательности. Кстати, где мы территориально?
Ганс прутиком нарисовал на земле кривую линию.
— Мы здесь, на границе Центральных и Северных земель. Каньон Ригель — в дне пути на запад. Если пойдешь на север, попадешь в Графство Гранат. Там сейчас неспокойно. Демоны стягивают силы. Говорят, один из приспешников Владыки, Аура, проявляет активность.
— Аура... — Изаёй покатал имя на языке. — Звучит как женское имя. Надеюсь, она симпатичнее тех уродцев, что были здесь.
Ганс посмотрел на него со смесью ужаса и восхищения.
— Ты шутишь о Мудреце Разрушения? Аура Гильотина... Она отрубает головы своим врагам и делает их своими бессмертными слугами. Это не та женщина, с которой ищут встречи.
Изаёй усмехнулся, и в отсвете костра его глаза блеснули опасным фиолетовым огнем.
— Бессмертные слуги? Отрезанные головы? — он потянулся, хрустнув спиной. — Ну вот, уже интереснее. А то я боялся, что все местные злодеи умеют только кидаться фаерболами.
Он встал и посмотрел на север, туда, где звезды тонули в ночной черноте.
— Спасибо за ужин и информацию, Ганс.
— Ты уходишь? — забеспокоился рыцарь, видя, как юноша встает. — Ночь на дворе. Стены разрушены, но это всё же лучше, чем открытый лес. Оставайся. Мы... мы найдем для тебя место.
Изаёй оглядел площадь. Женщины с детьми жались к кострам, мужчины сжимали вилы, вздрагивая от каждого шороха из чащи. Деревня была беззащитна. Если он уйдет сейчас, любая стая волков или пара недобитых демонов устроит здесь резню.
Он почесал затылок, изображая задумчивость.
— Остаться, говоришь? — он перевел взгляд на темный, сырой лес. — Ну, перспектива ночевать в обнимку с корнями меня, если честно, не прельщает.
Он поправил наушники и снова опустился на бревно.
— Уговорил, дед. Я останусь до утра. Но чур, завтрак за вами. И найдите мне место подальше от храпящих, я ценю тишину.
Ганс облегченно выдохнул, и впервые за этот вечер на его лице появилась слабая, но искренняя улыбка.
— Договорились, парень.
Обновлено: 03.02.2026