Кстати, знаете такую принцессу, как Урикохиме?
Она не такая известная, как Золушка или Белоснежка, потому её знают не так много людей.
Урикохиме.
Она героиня старой японской истории «Урикохиме и Аманодзяку».
В разных местах имя отличается, Урихиме или Урихимеко... А где-то её звали Урикоорихиме.
Жили-были старик со старухой, и как-то пошёл он в лес по дрова, а она к реке стирать.
И тут старуха увидела в реке дыню.
Она её достала и принесла домой, дед разломил её пополам... А внутри была милая девочка.
Раз она родилась из дыни, её назвали Урикохиме.
И вот.
Так начинается эта сказка.
Мне её рассказала Урю-сенсей.
Она сказала, что запомнила её, потому что имена похожи.
— Урикоорихиме, прямо как будто моё и твоё имя соединили, — с улыбкой объяснила она.
Лето в начальной школе.
Это был последний день на кулинарных курсах.
В этот день мама... На самом деле не опоздала.
Ведь я соврала о времени окончания.
Всё же сегодня был последний день кулинарный уроков.
И до следующего года я больше не увижу Урю-сенсей.
Потому мне хотелось поболтать с ней как можно дольше, потому я сделала так, чтобы за мной пришли позже.
Скорее всего Урю-сенсей догадалась о моей маленькой уловке.
Но ничего не сказала и болтала со мной.
Сказала, что раз сегодня последний день, то случай особый.
Она научила меня готовить омлет, который обычно делала дома. Это был особый рецепт, родившийся из споров с мужем. Очень калорийный, что не на пользу домохозяйке, потому она ему не обучала.
Пока готовили, Урю-сенсей рассказала мне сказку «Урикохиме и Аманодзяку»... И услышав её, я тогда подумала.
— Это же плагиат с Момотаро.
Я услышала одно лишь введение, и подумала, что очень похоже.
Персик стал дыней, а мальчик — девочкой.
Тут... Возразить было нечего.
Случайности быть не могло.
Очевидный... Плагиат.
— А-ха-ха. И правда прямо под копирку, — рассмеялась Урю-сенсей, разбивая яйца одной рукой.
— А что потом случилось с Урикохиме? Неужели тоже отправилась на Онигасиму демонов истреблять?
— Она не отправлялась на Онигасиму. Хотя демон появился. Про него в названии сказано, Аманодзяку.
— ... Даже враг такой же, всё больше на плагиат похоже.
— Что дальше с Урикохиме случилось?.. Довольно непросто объяснить.
После предисловия начиналась история.
Принцесса по имени Урикохиме росла, окружённая любовью старика и старухи.
Она отлично ткала, занималась этим каждый день, распевая песни.
И вот однажды... Когда старика и старухи не было, пришёл Аманодзяку, обманул её и увёл.
После чего... Убил.
А потом прикинулся убитой Урикохиме, хотел заниматься злодеяниями от её имени, но его раскрыли и убили.
На этом сказка и закончилась.
— Там много всего было, но это если очень кратко.
— ... Какая-то нехорошая история, — сделала заключение я.
— И правда. Но в зависимости от региона история немного меняется. Там, где я жила, она умирала, но на западе её спасают.
— А... Такая тоже история есть?
В разных регионах свой конец?
Хоть и сказка... А история расходится?
— А какая настоящая?
— Ну. Я и сама не знаю, какая из них настоящая, — неуверенно ответила Урю-сенсей. — Кстати, Химе-тян, ты сказала, что это история — плагиат с Момотаро... Но возможно это Момотаро плагиат с неё.
— А?!
Момотаро?!
Момотаро, который является синонимом слову «сказка», — плагиат?!
— Вначале была история о Урикохиме, а потом главным героем сделали мужчину, и история превратилась в сказку о добре и зле про Момотаро... Такая вот есть теория. Хотя не знаю, правда ли это.
Прямо загадочная история.
Неизвестно, выжила ли Урикохиме, и не понятно, кто появился раньше, она или Момотаро.
Не нравится мне такое.
Что здесь правильно?
Что верно?
Мне было очень интересно.
— Так какая история настоящая? — сама не поняла, как спросила я, а Урю-сенсей нежно улыбнулась мне:
— Так все они настоящие, — ответила она.
— Все?.. А? Но ведь настоящая Урикохиме только одна.
— Ну да. Где-то был тот, кто придумал Урикохиме... И оригинальная история когда-то существовала. Но... Разве это важно? Куда важнее, как мы её воспринимаем... И как хотим её принять.
— ...
— Мы можем искать правду. И можем задавать любые вопросы «что правильно», «где правда», «какова правда», «таким должен быть итог», «так ведь должно быть». Но всё это лишь мысли. При попытках найти правду, можно упустить что-то наиболее важное.
— ...
— Если пытаться узнать, какая история появилась первой и какая из них настоящая... Можно лишиться эмоций, которые они вызывают. Обе истории настоящие. Так ведь куда лучше считать.
— ... И правда.
— Ну, в любом случае это всё сказки, и ничего этого не было на самом деле. Дети из персиков и дынь не появляются, — сказала Урю-сенсей и тронула свой живот.
— Дети... Появляются отсюда.
Она нежно гладила свой живот.
— ... А? С-сенсей, неужели.
— Да. У нас будет второй малыш.
Урю-сенсей улыбнулась и показала два пальца.
Это значило и «мир», и второго малыша.
— Ва, поздравляю!
— А-ха-ха. Спасибо.
— Я и не знала. Вы внешне совсем не изменились.
— Я и когда в первый раз была беременна, особо не полнела, — продолжая гладить живот, она мягко улыбнулась. — Я так счастлива.
Эти слова точно вырвались случайно.
— Я вышла замуж из-за того, что забеременела, и было тогда очень непросто... Но как бы сказать, в итоге я ведь счастлива. У меня раздражающий, но любимый муж, милая дочка... И теперь ещё один новый член семьи, — сказала она, и тут удивлённо воскликнула.
— Двинулся.
— А?.. У-уже двигается?
— Ага. Очень бодрый. Ножками толкается. Эй, Химе-тян, хочешь потрогать?
— А можно?
— Конечно.
Я осторожно вытянула руку к животу. Из-за одежды понять было сложно, но живот Урю-сенсей округлился.
Осторожно я коснулась его.
Он оказался твёрже, чем я думала. Будто заполненный.
— Это, он здесь толкнулся, — сказала Урю-сенсей и стала двигать мою руку. Я позволила ей это и ждала и тут... Пум.
Ладонью я ощутила мягкую вибрацию.
— Ва, двинулся!
— А-ха-ха. Ещё как двинулся.
— Ва, ва, т-так здорово, двигается!
— О, точно. Так внезапно. Видать ты ему понравилась, Химе-тян.
— Круто, круто! Так круто!
У меня младших братьев и сестёр не было, так что я впервые трогала живот беременной женщины. Убедившись в том, что малыш и правда появляется в животе матери, я была так взволнована, до сих пор помню это чувство.
Я тогда ощутила движение плода.
— Здорово. Интересно, что за малыш родится?..
— Хочешь с ним увидеться?
— Да!
— Тогда в следующем году на курсы, если получится, я его принесу.
— Правда?!
— Подержишь его тогда, Химе-тян?
— Да! Обязательно подержу!
— Отлично. Вот и договорились.
Соединив мизинцы, мы дали обещание.
И вот омлет был готов.
Сладкий и воздушный, будто пирожное.
Я запомнила рецепт и готовила по нему дома.
И думала потом приготовить его ребёнку сенсея, когда он подрастёт.
Однако... Сенсей не сдержала обещание.
Кулинарные курсы на каникулах отменили. То ли из-за малого количества учеников, то ли из-за недостатка финансирования.
А без курсов я не могла встретиться с Урю-сенсей.
Тогда у меня не было телефона.
И адреса я её не знала.
Ну, если бы постаралась, я бы могла узнать, но подумала, что только помешаю, потому не стала этого делать.
Наши отношения на этом закончились.
И с её ребёночком я так и не встретилась.
Но подумала... Что может когда-нибудь и увижусь.
Такой я была оптимисткой.
Раз живём в одной префектуре, может когда-нибудь и увидимся.
Когда-нибудь.
Где-нибудь.
Обязательно...
***
И вот... Сейчас.
Через пятнадцать лет я вновь встретилась с Урю-сенсей.
Она совсем не изменилась, всё так же добро и уверенно улыбается.
С маленькой квадратной рамочки...
— К-как же так!.. — я была поражена. Будто под ногами пол провалился, казалось, что если расслаблюсь, сразу упаду.
Каеде-сан привела меня... К семейному алтарю.
Там была фотография.
А на ней... Урю-сенсей.
— ... Урю — это девичья фамилия. После свадьбы она так и использовала её на работе, — тихо проговорила Каеде-сан. — Она постоянно проводила кулинарные курсы. А... Помню, она ворчала. Когда у вас прекратились курсы. «Я ведь обещала одному ребёнку, что мы ещё встретимся». Хотя я маленькой была, и толком не помню.
— ...
— Вроде она говорила: «Когда Каору подрастёт, Каеде, ты вместе с ним поиграешь с ней». А потом случилась авария...
— ...
Из-за шока я ничего не могла сказать. Я просто не соображала. В сердце появилась дыра, и туда точно задувал сухой ветер.
Не могу поверить.
Урю-сенсей... Мать Момоты-куна и Каеде-сан.
Не хочу верить.
Урю-сенсей... Умерла.
— ... Ха-ха. Вот так совпадение. Девушка, которую привёл Каору, училась готовить у нашей мамы. Или даже не совпадение... А прямо судьба, — усмехнулась Каеде-сан.
Печальными глазами она смотрела на фото Урю-сенсей... На любимую маму.
— Омлет мамы... Я не знала рецепта. Была ещё маленькой. Лишь помнила вкус и пыталась повторить... Это было моё самое любимое блюдо... И я хотела, чтобы Каору о нём узнал.
Когда Урю-сенсей умерла, Момоте-куну не было даже двух лет.
Он ел детское питание, а обычной еды возможно так и не попробовал.
— И всё же... Вкус немного отличается. В рецептах для кулинарного класса он записан не был.
— ... Она говорила, что омлет слишком калорийный, и не подходит, чтобы ему обучать. Я... Почти случайно о нём узнала.
— Омлет Орихары-сан прямо такой же, как мама готовила... Столько воспоминаний... Больше десяти лет прошло, будто я снова мамину стряпню ем.
Каеде-сан слегка вздохнула и ударила кулаком по спине Момоту-куна.
— Вот блин... Я и не знала, а ты оказывается мамин омлет пробовал.
— ... — Момота-кун ничего не сказал. Войдя в комнату он лишь слушал нас и смотрел на фото Урю-сенсей.
Он уже говорил, что не знает, что ему делать с маминой фотографией.
— Я и сестра... — заговорил парень.
— А? Что?
— Нет, просто... Я думал, что наш злой взгляд мы от отца унаследовали, — говорил он. — Но и у мамы такие же глаза были.
Его слова озадачили меня и Каеде-сан.
— Посмотрел на мамину фотографию... Всё же суровый у неё взгляд. Ха-ха. Да что с семьёй Момота? Что у детей, что у родителей глаза злые.
— ... Ты что говоришь... — Каеде-сан собиралась высказаться, и тут у неё перехватило дыхание.
Момота-кун... Заплакал.
Слёзы вытекали из глаз и текли по щекам.
— Каору... Ты чего плачешь?
— А? Ва... И правда. А? Чего я плачу?..
Коснувшись щеки, он удивился.
— Просто... Послушал вас, посмотрел на фотографию... И осознал, она ведь и правда моя мама, — с не скрываемой озадаченностью сказал Момота-кун. Неподконтрольное ему сердце заставляло слова выходить.
Заплаканными глазами он посмотрел на меня.
— Орихара-сан... Тебе нравилась моя мама? — спросил он.
— ... Д-да.
Я... Уверенно кивнула.
— Когда я была в начальной школе, Урю-сенсей... Твоя мама мне очень нравилась. Она была взрослой, но в чём-то вела себя как ребёнок... Рассказывала что-то интересное и всегда с интересом слушала меня... Я её очень любила.
— ... Вот как.
Приняв мои слова, Момота-кун опустил голову.
— Я... Совсем её не помню. И будет как-то странно, если я скажу, что люблю её... Но видать к этому стоило подходить проще, — говорил он. — Сестрёнка и отец... И ты, Орихара-сан, любите её, а значит и я могу полюбить. Если ей дорожит кто-то дорогой для меня.
— ... Ха. Конечно можешь, дурень! — выдала Каеде-сан и пнула Момоту-куна. — Вот отстой. Вроде мужик, а ревёшь.
— Сестрёнка...
— Чего вообще с тобой!.. Когда я тебе про маму рассказывала, ты вечно противился!.. А стоило ей рассказать, так ты сразу согласился!
— П-прости, сестрёнка... Ай, больно.
— Дурак, дурак, глупый младший брат!
Слегка дрожащим кулаком Каеде-сан била его. У неё в глазах тоже появились слёзы. Похоже её переполняли более сложные чувства, чем я думала.
— Хха, хха... А, точно.
Утерев слёзы, она восстановила дыхание.
Каеде-сан посмотрела на меня.
— Первый этап испытания завершён, — сказала она.
С красными глазами она шаловливо улыбалась.
Испытание.
А, ведь и правда.
— Вы прошли, — сообщила Каеде-сан. — Прошли. Полный успех. Вышло даже слишком хорошо, что и продолжать не стоит. Как старшая дочь семьи Момота... Я разрешаю вам встречаться со старшим сыном семьи Каору.
— А, а? Это...
Я ничего не понимала, а Каеде-сан поклонилась:
— Позаботьтесь о Каору.
— Д-да. И-и вы обо мне...
Я тоже быстро поклонилась.
Каеде-сан подняла голову и посмотрела на алтарь.
— Ну. Если уж тебя мама признала, то и я должна.
— ... Вообще-то мама никого не признавала.
— Заткнись. С небес она точно признала.
После замечания Момоты-куна Каеде-сан усмехнулась.
Урю-сенсей позади брата и сестры на фотографии счастливо улыбалась.
