Глава 21 — Глава 21. Оружие.

Наттар выполз из кровати лишь к ужину. По-прежнему сонный. Но услышав историю про Гелате, он оживился: — Тех, кто отворачивается от друзей, надо убивать! Наставница Арама, если я получу первый цвет раньше, может мне натренироваться и заранее вызвать этого гада? — Нет. Вален прав, что хочет сражаться сам. Чтобы проложить собственный путь, практик должен приучать себя к трудам и опасностям. Кантос хохотнул при этих словах: — Хах. Наставница, ты я погляжу, всё делаешь вид, будто сурова к ученикам. Вален покосился в сторону Кантоса. Та же отправка на «Восхождение из бездны» или сражение с бумажными солдатами, всерьёз пытающимися убить — это здесь называется «делать вид»? Кантос заметил его реакцию и покачал головой: — Эх, Вален, попробовал бы ты учиться у моего старика Кайлео. Как говорится, если у простого наставника ты плаваешь по быстрой, холодной реке, то у сурового там ещё есть водопад чуть ниже по течению. Арама — не сурова. Вот могу поспорить, она уже придумала пару способов как тебе победить, иначе б вообще запретила даже думать об арене. — Суровости мне, конечно, недостаёт, — фыркнула Арама. — Даже ни разу не била учеников за наглость. Но ты прав. Есть способы дать Валену хорошие шансы. Даже очень хорошие, если Гелат будет самодоволен — но на такое счастье я бы не рассчитывала. Она обратила взгляд на Валена: — Твоя задумка неплохая. Пилюли запрещены на арене по правилам Смелости, вместе со всеми сокровищами. Но разве является сокровищем то, что не содержит духовной энергии и не прошло духовных преобразований? Постарайся только скрыть, что ты делаешь оружие для поединка с помощью низшей алхимии. — Я прикинусь, словно низшая алхимия мне быстро надоела, а сам буду постепенно покупать ингредиенты и утварь. Нужные вещи приготовлю прямо здесь, а не в Зале. — Прямо здесь, хм. Ну ладно, выводить дурные запахи заклинаниями несложно, — Арама чуть улыбнулась. — Да, неплохая задумка. Но этого мало. Во-первых, нужна идеальная закалка тела. Признаюсь — был у меня соблазн чуток подтолкнуть тебя к первому цвету пилюлями. Но нет. Мы будем делать всё строго по правилам. Ты понимаешь о чём я? Вален кивнул. Лерия, как и «Начальное наставление Досточтимого Золотые Одежды» лукавили, утверждая, что за счёт пилюль цветов не набрать. Как и полагается утверждать, когда хочешь отвадить юнцов от лёгкого, но крайне опасного пути. Если не врали книги, дающие чуть более глубокое описание алхимии, то дело было именно в крайней опасности любых средств, дававший серьёзный эффект. Серьёзный — то есть, лучший чем простое проживание в месте, насыщенном энергией земли и неба, таком как Секта Шести Печатей. Наттар чуть не угробил себя, пользуясь природными алхимическими ингредиентами. А в самой слабой пилюле концентрация эссенций намного выше, чем в необработанных травах. И вреда может выйти намного больше. Исцеляющие пилюли неизмеримо безобиднее помогающих в культивации, но даже их надо было жрать осторожно, чтобы не отравиться. Вален едва не напугался, когда прочитал, что основой почти всех пилюль является ртуть. Успокоили лишь предупреждения в следующем абзаце: не давать стандартной алхимии детям, ещё не чувствующим духовную энергию, так как их организм плохо выводит токсины. И не злоупотреблять, а то даже практику может стать плохо. Понятно теперь, почему Арама ограничивала чудодейственное лечение одной пилюлей в день. В общем, если пользоваться алхимией умеренно и осторожно, то для практика Секты Шести Печатей она была полезным, но не таким уж большим подспорьем. Позволяла немного сократить сроки или чуть облегчить прорыв. Если же про умеренность и осторожность забыть, то использование алхимии становилось игрой со смертью. Поиграть со смертью время ещё будет, когда он узнает достаточно и сможет сам рассчитывать риски. А сейчас Арама, конечно, говорила о первом варианте. Так что Вален ответил: — Нет смысла торопиться по-мелочи. Раз уж нужна идеальная закалка. — Именно так. Лучше не допускать даже трещинки в твоей основе. Даже намёка на трещинку. Не только потому, что тебе с Гелатом драться. Безупрежное завершение каждого этапа культивации — залог продвижения на высокие цвета. Кантос насмешливо фыркнул. Арама холодно поглядела на него: — Я гляжу, у тебя опять особое мнение, мой бывший ученик. — Да так. Вспомнил, что присказку про «безупречное завершение каждого этапа культивации» выдумал Досточтимый Грозовой Пик. С его безупречным талантом и безупречным умением любоваться собой. На самом деле, — он обернулся к Валену с Наттаром, — никто знать не знает, где завершается закалка тела и завершается ли где-то вообще. Это доказал практик, которого теперь зовут Досточтимый Ненасытный, просидевший на закалке лет тридцать. Если рассказы не врут, он голыми кулаками убивал воинов двух цветов, прежде чем сам получил хотя бы первый. Просто есть уровень, после которого тело само начинает тянуться к духовной энергии и происходит прорыв. Почти у всех. Завтра я вам покажу, где этот уровень. Но в главном наша дорогая Наставница права. Лишняя спешка не нужна. Тебе Вален, нужно как следует подготовиться к поединку. А тебе, Наттар, вообще лучше не рвать жил, пока мы не убедимся, что твоё тело развивается стабильно. Что хмуришься, Наставница, разве я где-то сказал неправду? — Нигде. Просто наплёл ненужного, чтобы похвалиться своими знаниями. Но в главном ты тоже прав. Полгода, которые я отмерила Валену — и так очень малый срок. Надо полнее его использовать, а не сокращать ещё больше. Арама потёрла виски, словно хотела подчеркнуть лишнюю головную боль, доставляемую Кантосом. Потом завершила: — Так вот про «полнее использовать». Если чрезмерно гнать закалку — тело сломается. Как перекаленный металл. Но есть способ сделать тебя, Вален, сильнее в бою. Способ, не требующий слишком жёстких упражнений. Способ, который большинство учеников пропускают. И Гелат пропустил. Кантос ты уже понял, о чём я? Тот кивнул. Оба в один голос сказали: — Владение обычным оружием. ***** Бывших учеников, которых Вален запомнил лишь как «троих отбросов», или, если напрячь память, как «громилу», «толстяка» и «волка», выкинули из Секты Шести Печатей без оружия и еды. Оставили только халаты и башмаки. Хорошо хоть вылечили и отвезли туда, где высокие горы уже сменялись зелёными предгорьями. Где уже встречались деревни, в которых можно побираться, красть или подрабатывать. В общем, смерть от голода и холода тройке не грозила. Но их путь на родную сторону предстоял тяжёлый. И долгий. Ведь в секту их привезли на большой летающей лодке, вместе с парой десятков других учеников, прошедших предварительный отбор. На полёт ушло едва ли полдня. А вот возвращение пешком могло занять полгода. Если повезёт. Да и после возвращения ничего хорошего ожидать не приходилось. Всех троих готовили к поступлению в секту годами. Хорошо толстяку — он был из богатой семьи. Он просто не оправдал надежд. А вот громила и волк… Кормить молодого лба, что вместо работы только хорошо ест и машет кулаками — куда ни шло. Но ведь надо ещё покупать книги с наставлениями. Платить бродячим учителям. Платить мошенникам, продающим поддельные культивационные пилюли, без которых, якобы, не обойтись тем, кто мечтает попасть в секту. Оболтусов, пустивших на ветер все вложенные в них родителями и роднёй деньги, дома ждал особо тёплый приём. Весь первый день пути они непрестанно ругались, ныли, обвиняли друг друга. Так и не выяснив, кто виноват, на второй день плавно перешли к вопросу «что делать?» — А на шиша возвращаться-то? — заявил громила, когда тройка отдыхала у ручья. — Отойдём от секты подальше, да подадимся в разбойники. Сами знаете — косорукий мужик никому из нас не противник, даже если дожил до первого цвета. Будем бродить по лесам и горам. Ну да, энергии в простых горах негусто. Эт вам не горы секты. А всё же вольные люди, живущие охотой да грабежом, порой становятся сильными практиками. Вот и мы станем, покажем этим надутым уродам, каких гениев они упустили. — Или останемся без голов, — не согласился гуай-волк, который сейчас скинул неудобный, пропитавшийся потом халат и растянулся на траве, почти как обычный зверь. — Может и останемся, — презрительно ответил толстяк. — Только ты что, собрался жить не рискуя? Кто не рискует, тот не выигрывает! Так и священники в храмах Подземного Владыки говорят. — А если не выиграем, родителей моих и дядьку кто в старости кормить будет? Тут они отвлеклись от спора — в небе вдруг мелькнула серебристо-белая фигура. Слишком большая и быстрая для птицы, слишком маленькая для летающей лодки. Опытный практик? Все трое рефлекторно подняли головы, но не успели разглядеть деталей, прежде чем летун скрылся за деревьями. Несколько секунд они молчали, пытаясь понять, не пора ли разбегаться и прятаться. Летящая фигура вернулась прежде чем кто-то успел что-то надумать. И вернулась так, что тройка изгнанных учеников разом вскочила на ноги. Сбив по дороге несколько мелких веток, прямо к ним слетел практик, уверенно балансирующий на летающем мече. Одет он — или она — был в свободные белые одежды, а лицо у него — или у неё — закрывали капюшон с гладкой белой маской. Похожие маски носили представители Зала Наказаний. А чтобы так летать требовалось минимум два цвета ядра. Не приходилось сомневаться — этот практик способен расправиться с тремя недоучками мановением руки. Даже если и нет у него на это прав, а маска лишь похожа на маску наказующего — как изгнанным преступникам пожаловаться на произвол? Особенно, когда их кости уже лесные звери растаскивают. Громила, толстяк и волк поспешно поклонились, накрыв ладонями кулаки: — Младший приветствует почтенного старшего! — воскликнули они хором. — Это вы — бывшие ученики, которых выкинули из Секты Шести Печатей из-за истории с Валеном, сыном Наставницы Арамы? — голос безликого практика глухо звучал из-под белой маски. Так глухо, что не понять даже — мужской он, или женский. Трое переглянулись, но врать не решились. — Да, мы. Почтенный старший, если … — Закрой рот! — практик непринуждённо соскочил с меча на камень. А меч так и остался висеть в воздухе на уровне его — или её — плеча, нацелившись остриём на тройку. — Просто отвечайте на вопросы. Всё ещё хотите стать практиками? Трое дружно закивали. Практик в маске шагнул вперёд, наклонился, словно принюхиваясь. — Ненавидите Валена за то, что он испортил вам жизнь? Вот это был вопрос посложнее. Старейшины Секты Шести Печатей оставались для простых кандидатов в ученики загадочными полубогами. Кто знает, что на уме у грозного практика? Может, мысль, что одна лишь враждебность к сыну Наставницы достойна смертной казни? Толстяк был сообразительнее и красноречивее своих товарищей. Он склонился глубже прежнего: — Ах, почтенный и проницательный старший, если бы мы сказали «нет», вы бы тут же покарали нас за такую ложь! Конечно, мы его ненавидим! — Это хорошо, это славно — белая маска качнулась в кивке. — Тогда я дам вам троим шанс. Практик вдруг поднял правую руку, ладонью вперёд. Между растопыренными пальцами были зажаты три крупные рубиново-алые пилюли — никто и не заметил, когда они там появились. — Примите их и сосредоточьтесь на своей ненависти. Очистите разум от всего остального. И тогда пилюли запустят преобразование ваших тел. Если в вас хватит гнева — то подведут к грани прорыва. Белая маска повернулась из стороны в сторону, практик увидел недоверчивые взгляды, увидел, как тройка косится друг на друга. Всё-таки, они пожили в Секте Шести Печатей, почувствовали на своей шкуре порядки мира культивации. Наверное, вспомнили сейчас поговорку про то, что бесплатные пилюли бывают только в тёмных сектах. — Хотите спросить «в чём подвох»? В том, что ваша вражда к Валену окажется запечатлена в самих ваших меридианах. Но сами понимаете — сила не даётся за красивые глаза. И никто просто так не станет протаскивать вас обратно в Секту Шести Печатей. Я разговариваю с вами, отребьем, только потому, что мне будут нужны исполнители, когда придёт время свернуть шею Валену. И его новому другу. Вы знаете, что Наттар, тот, кто вас на людях по земле возил, теперь друг Валена и второй ученик Наставницы Арамы? Кулаки у всей тройки стиснулись сами собой. Их злость заметил бы даже невнимательный человек. — Хотите стать практиками? Хотите отомстить? Берите пилюли. Это ваша последняя возможность показать себя. Может, сгодитесь на большее, чем сделаться стрелами, направленными в Валена и Наттара. А не хотите — так убирайтесь. Хоть в свой родной хлев, хоть разбойничать на большой дороге, пока ваши головы рядом с ней не выставят. Гуай-волк решился первым. Отвесил поясной поклон: — Извините, старший, но я бы лучше… убрался. — Как хочешь. Иди. Иди-иди, чего встал, глупец. Волк попятился, недоверчиво глядя на практика, потом повернулся и быстро зашагал прочь. Громила и толстяк ещё раз переглянулись. — Я согласен. — И я тоже возьму пилюлю. — Умницы, — кисть практика крутанулась и одна пилюля пропала, словно её и не было. А две другие оказались на ладони, протянутой подросткам. Те ненадолго замерли, скованные колебаниями. Наконец, громила набрался смелости — быстрым движением схватил одну из пилюль и сунул её в рот. — Славно, славно. Теперь сосредоточься на Валене. На всём, что хочешь с ним сделать, — из-под маски донёсся глухой смешок. — А ты чего ждёшь? Толстяк поколебался ещё миг, сглотнул и взял вторую пилюлю. ***** Лумар, гуай-волк, шёл обычным шагом, пока считал, что практик его видит. А после этого побежал через лес со всех ног, опускаясь на все четыре конечности там, где это было удобнее. И разум, и чутьё подсказывали ему: он в ужасающей опасности. А он даже не попытался предупредить друзей — какие ни есть, всё-таки друзья — или отговорить их! Конечно, тогда белая маска убила бы его на месте… Лумар стиснул зубы. Стыдить себя можно потом, сейчас главное — уйти так далеко, чтобы практику стало лень гнаться. Ему показалось, что он успел отбежать минимум на километр, когда до его ушей донеслись первые крики. Да как же надо было вопить, чтобы звук разлетелся по лесу на такое расстояние! Шерсть Лумара встала дыбом, он прибавил ходу. Четверть часа спустя, взмокший, он выскочил на открытое место перед каменистым склоном. И уставился в белую маску практика, сидящего на большом валуне. Гуай замер на миг, зрачки его глаз расширились до невозможности. А затем свистнул летающий меч и левая нога Лумара ушла из-под него. В буквальном смысле. Он рухнул на землю мешком, взвыл, с ужасом глядя на обрубок ниже колена. — Знаешь, страх бесполезен для очистки моих пилюль. Так что если б ты не решил позлить меня своей беготнёй, то умер бы чисто и быстро. Но раз уж решил — то вини только себя и своё злосчастье. Спустя ещё несколько минут, вырванное из груди Лумара серое ядро было аккуратно обтёрто от крови и отправилось в пространственное кольцо. Где уже лежала пилюля, теперь светящаяся тусклым алым светом, указывающим на её завершенность. Жалкие недоучки, конечно, не могли стать стрелами, способными поразить Валена. Ни сейчас, когда его слишком тщательно охраняют, ни потом, когда он поднаберётся собственных сил. Но у одного из них хватило ненависти и злобы, чтобы послужить точильным камнем для настоящей стрелы. Которая понадобится, если Вален уйдёт живым с арены.