— Лу-Обезьяна! — Окликнул его Линху Чун.
Лу Даю просиял:
— Старший брат, ты спустился?
— Ага, месяц-то уже прошел, — улыбнулся Линху Чун и тут же спросил:
— А где твоя мартышка? Ты же с ней никогда не расстаешься.
Лу Даю беспечно ответил:
— Одолжил младшему брату поиграть.
Услышав о новичке, Линху Чун ухватился за возможность:
— Я уже слышал о нем от ребят. Когда его принимали, я еще был на Пике Покаяния. Пойдем, проводи меня к нему.
Лу Даю пошел впереди:
— Совсем недавно он тренировался у пруда, но, зная его привычки, он уже наверняка вернулся в отдельный двор у бамбуковой рощи.
— В отдельный двор? — Удивился Линху Чун.
Когда-то секта Хуашань процветала, принимая сотни учеников и именитых героев, так что гостевых домиков на горе хватало. Теперь же, когда людей осталось мало, места было предостаточно, но Юэ Буцюнь строго чтил традиции: все ученики должны были жить вместе в общих покоях.
Несмотря на предостережения Матушки-наставницы, такая привилегированность новичка заставила Линху Чуна на мгновение замереть от удивления. Любопытство вспыхнуло с новой силой.
По дороге он принялся расспрашивать Лу Даю о Ван Цзинъюане.
— Этот младший брат – парень непростой, — рассказывал Лу Даю на ходу. — Несколько дней назад мастер и матушка просто объявили нам, что он теперь с нами. Никто не видел церемонии посвящения, мы даже подозреваем, что её и не было…
Но характер у него неплохой. Видно, что из знатных, но совсем не изнеженный барчук. Со всеми общается просто, тренируется до седьмого пота. Только вот говорит иногда такие странности, что хоть стой, хоть падай. А младшую сестру… её он вечно доводит до белого каления.
Лу Даю запнулся, так и не решившись рассказать о внезапной симпатии Линшань к новичку.
За разговорами они дошли до ворот двора Ван Цзинъюаня. Изнутри доносился свист рассекаемого воздуха. Линху Чун одобрительно кивнул: «Похоже, Лу-Обезьяна прав, парень и впрямь усердный».
Он толкнул дверь и вошел, но тут же замер как вкопанный вместе с Лу Даю. По спине пробежал холодок. Посреди двора, сверкая белой кожей, упражнялся с мечом абсолютно голый человек.
На нем не было буквально ни нитки. При каждом выпаде и повороте его естество непринужденно болталось из стороны в сторону.
Заметив вошедших, Ван Цзинъюань замер в финальной стойке и весело помахал им рукой:
— О, ты чего вернулся? Забыл чего?
С этими словами он направился к ним. Видя приближающееся «достояние», оба гостя поспешно попятились. Лу Даю первым обрел дар речи:
— Стой! Не подходи! Младший… младший брат, ты почему без одежды?!
Ван Цзинъюань невозмутимо почесал задницу:
— Хардкор, мужики. Полнейший хардкор. Оказывается, если долго носить одежду, особенно во время тренировок, у неё падает параметр «чистота». А когда грязно, эффективность прокачки снижается! Кто бы мог подумать?!
И ладно бы стирка была просто по нажатию кнопки, так нет – надо самому руками тереть, а потом еще ждать, пока высохнет. Клянусь, я в жизни не видел ничего более замороченного!
Лу Даю вроде бы уловил суть:
— Так одежда и должна пачкаться… Но у тебя что, нет сменного комплекта?
— Да есть всё, — отмахнулся Ван Цзинъюань. — Матушка-наставница обо всём позаботилась. Но я подумал: надену новое – оно ведь тоже испачкается. Так нафига мучиться? Статов эти шмотки не дают, брони от них тоже никакой.
Кстати, обед еще не скоро? Пошли поедим.
Лу Даю в ужасе затолкал его обратно в дом и запер дверь снаружи. Линху Чун наконец пришел в себя:
— Младший брат, ты что, серьезно собирался выйти к людям в таком виде?!
Ван Цзинъюань опустил взгляд вниз:
— Вы занудны в точности как стражники в Виндхельме. Ладно, ждите, сейчас надену трусы и выйду.
— Одной нательной повязки мало! Да и вообще, разве в повязке дело?! — Лу Даю чувствовал, что сходит с ума.
Ван Цзинъюань искренне удивился:
— Ты что, предлагаешь мне еще и нагрудник нацепить? Я думал, это только маленьким детям надевают.
— Ты… Да как же тебе! Эх, слов нет!
— Неподобающий вид позорит честь школы Хуашань, — машинально выдал Линху Чун фразу, которую вечно слышал от учителя.
Ван Цзинъюань покосился на него:
— Это что, первый старший брат?
— Ого, ты меня сразу узнал? — Удивился Линху Чун.
— Да у тебя над головой… Кхм, ну, по виду сразу понятно. Ладно, накину еще халат, так пойдет?
Лу Даю безнадежно покачал головой:
— Оденься нормально. Старший брат прав: разгуливать голышом – это позор.
— Ц, ну точно хардкор, даже к внешке придираются, — Ван Цзинъюань, сверкая голым задом, скрылся в комнате. Опасаясь, что он выкинет еще что-нибудь эдакое, гости поспешили за ним.
Войдя в дом, они первым делом увидели обезьяну Лу Даю. Зверек сидел возле большого таза и старательно, изо всех сил, тер маленькими лапками грязную одежду Ван Цзинъюаня.
— Обезьянка, ты что творишь?! — Лу Даю вытаращил глаза.
Зверек, увидев хозяина, лишь что-то пискнул в ответ и, не прерывая работы, продолжил стирку.
— Спокойно, я её не эксплуатирую, — сказал Ван Цзинъюань, натягивая штаны. — Она помогает мне со стиркой, а я плачу ей сухофруктами.
Гости присмотрелись и впрямь: рядом с мартышкой стояло блюдо, доверху наполненное сушеными плодами. Лу Даю вдруг замер. «Раз обезьяна на такое способна, значит, я и сам мог бы… стоп!»
На середине мысли Лу Даю заметил неладное. Секта Хуашань не бедствовала, но такие отборные сухофрукты были редкостью. Сначала он подумал, что парень привез их из дома.
Но чем дольше он смотрел на блюдо, тем более знакомым оно ему казалось. И блюдо, и эти плоды он точно где-то видел.
Линху Чун тоже заметил странность:
— Младший брат, а откуда у тебя эти сухофрукты?
— А, в храме предков взял, — беспечно отозвался Ван Цзинъюань.
— ЧТО?! — Линху Чун считал себя самым отпетым бунтарем в секте, но по сравнению с этим новичком он был просто пай-мальчиком.
Будучи человеком благородным, он тут же подскочил к столу и подхватил блюдо:
— Так, найдем каких-нибудь диких ягод, наложим вниз, а сверху присыплем… может, не заметят. Надо немедленно вернуть на место, иначе Мастер с тебя шкуру спустит!
Ван Цзинъюань надулся и указал на жалкую обезьянку:
— Это её зарплата, я обещал. С чего это ты её забираешь?
Линху Чун тяжело вздохнул:
— Ладно, потом дашь ей лесных орехов каких-нибудь.
Ван Цзинъюань выхватил блюдо обратно:
— Обещал сухофрукты – дам сухофрукты. Если у меня проблемы с «квестом», то при чем тут наемный работник? Я и сам когда-то был рабочей скотиной, а свои своих не бросают.
Он вернул блюдо обезьянке. Та посмотрела на него влажными глазами – умей она говорить, наверняка задвинула бы речь о вечной преданности.
Линху Чун опешил, а потом вдруг весело расхохотался:
— Младший брат, да ты человек чести, хоть и со странностями! Ладно, если что – ответим вместе. Мне не привыкать к наказаниям.
Ван Цзинъюань посмотрел на него как на дурачка:
— Интеллект у тебя слабоват. Со мной ничего не случится. А вот если ты на себя вину возьмешь, старый хрыч… то есть учитель, разберет тебя на запчасти, как набор Лего.
Линху Чун не знал, что такое Лего, но смеяться ему резко перехотелось.
Обновлено: 03.02.2026