Под ошеломленным взглядом сына Линь Чжэньнань невольно покраснел. В те времена методы тренировки внутренней энергии были строжайшим секретом каждой школы.
Линь Пинчжи всегда был юношей честным и благородным. Подобная просьба отца для него прозвучала так, словно шпион пытается выведать у солдата номер его дивизии и место дислокации. То, что Линь Пинчжи не бросился немедленно в покои Ван Цзинъюаня доносить на собственного родителя, уже можно было считать верхом сыновней почтительности.
— Я не прошу всё, — поспешно пояснил Линь Чжэньнань. — Только самое начало. То, что произошло сегодня, слишком невероятно. У меня возникли подозрения на счет этих двоих…
Линь Пинчжи кивнул и, немного подумав, процитировал первые две строки формулы Хуашань. Линь Чжэньнань, будучи все же практиком боевых искусств, даже по двум фразам смог оценить глубину и чистоту этого учения.
Убедившись, что перед ним действительно ученики Хуашань, он приказал слугам забронировать лучший ресторан в городе Фучжоу. Сегодня он собирался закатить грандиозный пир, чтобы объявить всему миру о вступлении сына в великую секту.
Сам же он вместе с супругой отправился в старое поместье в переулке Сянъян, якобы чтобы сообщить благую весть предкам в родовом храме.
В гостевых покоях Ван Цзинъюань сидел за столом и грыз фрукты. Плоды в эту эпоху были, честно говоря, так себе на вкус, так что он жевал их скорее от скуки.
Внезапно раздался стук:
— Младший брат, ты не занят?
Раньше Юэ Линшань никогда не стучалась, прежде чем войти к нему, но после всех приключений в дороге у неё наконец выработалась эта полезная привычка.
— Я одет, входи, — Ван Цзинъюань отложил огрызок.
Юэ Линшань толкнула дверь:
— Младший брат, у кого ты научился этой странной церемонии? Она была такой нелепой… И почему ты так спешил принять его в ученики? Разве Мастер давал тебе такие указания?
— Нет, — беспечно отозвался Ван Цзинъюань. — Я сам так решил.
Юэ Линшань вздрогнула и, подойдя ближе, прошептала: — «Сам решил» – это ты про дурацкую церемонию или про сам факт принятия в школу от имени отца?
— И про то, и про другое.
Услышав это, она замерла с открытым ртом:
— Ты с ума сошел?! Как ты посмел проявлять такое самоуправство в подобных делах?
— Перед отъездом Мастер сказал мне: «В делах полагайся на свое суждение». Вот я и рассудил. Когда я только вступал в школу, Мастер попросил меня помочь ему возродить Хуашань, и я согласился. Раз уж я взялся за задачу такой сложности, то имею право на небольшую свободу действий. Принятие Линь Пинчжи – это первый шаг к возрождению. На мой взгляд, Линь Пинчжи как ученик Хуашань полезнее всех остальных наших собратьев вместе взятых.
Юэ Линшань не рассердилась, лишь прищурилась:
— Включая и тебя?
Ван Цзинъюань посмотрел на неё с искренним недоумением:
— С чего это вы, «рабочие лошадки», вздумали равнять себя со мной – вашим партнером? Конечно, меня это не касается.
— Ну, получи!
— Оп, увернулся!
— Куда ты увернешься в такой маленькой комнате?
— Продолжишь гоняться за мной – закричу, что ты меня домогаешься!
— Наглец!
— Но ведь работает, а? — Усмехнулся он.
Юэ Линшань с досадой плюхнулась на стул и, схватив с подноса грушу, принялась яростно грызть её, будто это была плоть самого Ван Цзинъюаня. — И почему ты считаешь младшего брата самым полезным учеником? — Спросила она с набитым ртом.
Ван Цзинъюань сел напротив:
— Ответь мне, что нужно для возрождения школы Хуашань?
Она запнулась. Несмотря на то что она была дочерью главы, мысли её обычно занимало лишь то, как бы увильнуть от тренировок и погулять. Такие серьезные вопросы никогда не посещали её голову.
Ван Цзинъюань понял, что перед ним – интеллектуальная пустыня секты Хуашань, и не стал тянуть интригу:
— Чтобы в мире Цзянху с тобой считались, нужны сила и связи. Проще говоря – деньги и власть. В рамках нашего мира это можно разделить на три столпа: боевая мощь, финансы и политическое влияние.
Боевая мощь требует времени. Но у нас в Хуашань есть ценное наследие предков, которое при правильном подходе может принести плоды довольно быстро.
Финансы – это то, что я добываю сейчас. Мы не добьемся успеха, перебиваясь арендой с пашен у подножия горы. Тем более что на Мастере висит клеймо «Меча Джентльмена». В голодный год ему приходится помогать крестьянам, так что прибыли там – кот наплакал.
Но с Линь Пинчжи всё иначе. Он наследник Бюро сопровождения Фувэй. У нашей секты Хуашань есть сила, но не хватает управленцев и рядовых сотрудников. У Фувэй – все наоборот.
Мы идеально дополняем друг друга. Объединив усилия, мы превратим филиал «Фувэй» под крылом корпорации «Хуашань» в процветающее предприятие. Доходы и рабочие места, которые это создаст, и близко не стоят рядом с жалким существованием арендодателя на окраине.
Что до власти… в нынешнее время это слово применимо только к императорскому двору. И на этом пути у нашей школы уникальные возможности.
Посмотри на глав других сект Пяти Мечей – сплошь неотёсанные мужланы. И только наш горячо любимый Мастер имеет ученую степень сюцая. Если уж можно муштровать детей, почему не подтолкнуть к знаниям нашего старика? Как думаешь, если я хорошенько на него надавлю, сможет он сдать экзамен на ступень цзюйжэня?
Станет господином Юэ – и неважно, получит ли он реальную должность. Важен сам титул. Имея деньги и такое имя, мы сможем открывать школы.
В этом мире полно талантливых ребят, у которых нет денег на обучение. Если секта Хэншань – это музыкальная академия, то почему Хуашань не может стать курсами подготовки к государственным экзаменам?
Обычные школы беднякам не по карману. А наши учебные заведения будут бесплатными, с жильем и едой, да еще и со стипендией для самых способных. Главный критерий – талант и усердие.
Через несколько лет мы вырастим своих сюцаев, потом цзюйжэней… А если кому-то повезет стать цзиньши, то вот тебе и «крыша» при дворе.
Тогда эти флаги Союза Пяти Мечей будут стоить не больше туалетной бумаги. Одна жалоба на разбойников, поданная прямиком в столицу, и три тысячи латников сметут любую секту. К тому времени имя Академии Хуашань будет греметь громче, чем имя секты боевых искусств…
Хотя многие слова оставались для Юэ Линшань загадкой, общую суть она уловила. Когда поток красноречия Ван Цзинъюаня иссяк и он принялся за чай, она растерянно подняла взгляд:
— И всё действительно так просто?
— Ну, обретя влияние, мы столкнемся с сопротивлением чиновников. Но моя задача – возрождение Хуашань, а не захват власти в империи. Если вовремя остановиться, то для разборок с местным сбродом из Цзянху этого хватит с лихвой. Это будет удар из другого измерения.
— Почему же предки Хуашань или другие школы до этого не додумались?
Ван Цзинъюань презрительно фыркнул:
— Если бы они умели шевелить мозгами, они бы не были «людьми из Цзянху». Взять хоть это Бюро Фувэй – я парой фраз заставил их наследника присягнуть Хуашань. На самом деле они могли бы решить проблему с Цинчэн и без нас. Просто мозгов не хватило.
— И что им следовало сделать? — Не унималась она.
— Когда тебя донимает преступная группировка – подай жалобу властям!
— А?!
— Да, в мире боевых искусств свои законы. Но Фучжоу – процветающий город. Если потерпевшая сторона официально обратится к властям, а кто-то после этого осмелится вырезать их семью – это уже бунт против короны. Мы не в конце династии, Великая Мин в самом расцвете. Посмей они такое сделать, и школу Цинчэн сравняют с землей карательные отряды.
Более того, в чем сила Бюро Фувэй? В деньгах! У них их больше, чем у нашей школы, и уж точно больше, чем у этих оборванцев из Цинчэн. С такими деньгами можно подкупать, давать взятки! За щедрое вознаграждение власти землю носом рыть будут. К тому же здесь побережье, вечные проблемы с пиратами воко. Стоит подмазать нужных людей, и можно создать официальное ополчение на базе Бюро. Зачислить туда всех мастеров сопровождения – кто из бродячих воинов рискнет на них напасть? Юй Цанхаю пришлось бы терпеть любые унижения. Коррупция – часть политической экосистемы Мин. Не нравится – не играй. Но Линь Чжэньнань душой остался бродягой. Даже открыв бизнес, он мыслит категориями уличных драк. Потому я и говорю: если не пользуешься головой – навсегда останешься простым бродягой и никогда не выберешься на берег.
Обновлено: 03.02.2026