Старый император, желая угодить, приказал собрать для него редкие манускрипты со всех уголков империи. Башня Срывающей Звёзды и была построена как библиотека.
Но сейчас буквы расплывались перед глазами. Мысли путались, не давая прочесть и строчки. Длинные пальцы бессознательно скользили по бумаге, будто ощупывая стебелёк того цветка в её волосах. В груди щемило: то ли от досады, что не смог сорвать его, то ли от чего- ещё.
В памяти ещё теплилось ощущение её тела: мягкого, душистого, прижавшегося к нему в объятиях.
Ароматное, нежное, такое...
*Тук-тук-тук.*
В окно раздались три аккуратных стука.
Цзы Сан очнулся и с досадой отбросил книгу. Подойдя к окну, он распахнул створки.
На подоконнике сидел белый журавль — не священный, а обычный, один из тех, что он приручил для переписки.
Птица радостно захлопала крыльями, протянула клювом письмо и нежно ткнулась головой ему в шею.
Этого журавля когда-то выпросил у него император. Говорят, старик души в нём не чаял, кормил деликатесами, даже серебряными рыбками баловал. Судя по лоснящемуся оперению и округлившемуся брюшку, птица явно не знала нужды.
Цзы Сан потрепал её по голове. Журавль звонко крикнул и взмыл в небо.
На золотистом конверте тушью было выведено: *«В руки Божественного посланника»*.
Он пробежал глазами текст и отшвырнул письмо.
Очередные льстивые пустоты. А в конце старый дурак осмелился просить прокатить его на священном журавле в горы бессмертных!
*Мечтать не вредно.*
***
Не успев смыть с себя усталость после ночи в башне, Чжао Юйю чувствовала себя не в своей тарелке. Когда возбуждение улеглось, навалилась дремота. Она выпросила у Ли ма-ма выходной, отправилась в купальню и, хорошенько отмокнув, вернулась в комнату отоспаться.
Старая служанка что-то хотела сказать, но в итоге промолчала.
Чжао Юйю, едва переставляя ноги, прошла мимо толпящихся слуг, даже не заметив их странных взглядов. Добравшись до кровати, она рухнула на подушки, решив наверстать упущенный сон.
Но для окружающих её поведение говорило само за себя.
— Слышали? Всю ночь провела с Божественным посланником в башне!
— Неудивительно, что с утра сразу в купальню побежала.
— Ему всего восемнадцать, как же иначе...
— Да нет же! Я сама видела — утром они на журавле прилетели! Наверное, в горах были!
— Господи... Вот это страсти!
— Никогда бы не подумала, что у Божественного посланника такие дикие замашки.
Чжао Юйю, разумеется, ничего этого не слышала.
Но если обычно слухи не выходили за стены Фэнсян-гуна, то на этот раз их совместный полет видел весь город. Новость разлетелась мгновенно.
У каждого нашлись свои мысли на этот счёт.
Не успела Чжао Юйю проснуться, как явился гонец:
— Чжао Шилан просит аудиенции.
Чжао Шилан?
Она почесала затылок, пока не сообразила: это же её «отец».
Навестить?
Чжао Юйю фыркнула. Три года ни письма, ни гроша на содержание. Судя по данным системы, прежнюю хозяйку тела в семье терпеть не могли. Если бы не это сообщение, она бы решила, что «папочка» давно скончался.
А теперь, почуяв выгоду, явился с поклонами. Где же ваше благородство, господа чиновники?
Видеться она не хотела. Она не была настоящей Чжао Юй и не собиралась разыгрывать семейную идиллию. Чем меньше контактов с прошлым — тем лучше.
Да и сдержаться перед таким «родителем» было бы трудно. Как бы не ляпнуть чего лишнего.
— Не приму.
Обычно такой отказ сочли бы чёрной неблагодарностью. Но сейчас у неё был железный аргумент.
Она вздохнула и с деланным сожалением сказала гонцу:
— Божественный посланник даровал мне новое имя. Я возродилась заново. Теперь я лишь Юй, а не Чжао Юй. Все мирские узы порваны. К чему ворошить прошлое? Если я встречусь с Чжао Шиланом, это будет нарушением воли Божественного посланника. Кто посмеет взять на себя такую ответственность?
Намерения «отца» ясны: напомнить, чтобы «не забывала родню». Ха! Сперва выбросил дочь как пешку, а теперь хочет вернуть на доску? Не дождётся.
Её имени даже в родовой книге Чжао не осталось. Какие ещё могут быть претензии?
Этот ответ был безупречен. Она сослалась на волю Божественного посланника — кто осмелится спорить? Ослушаться его — навлечь кару небес.
Выходит, она ещё должна благодарить Цзы Сана за невольную помощь.
При мысли о нём она снова вспомнила о загадочном росте уровня симпатии.
Почему он снова поднялся?
Судя по прошлому, еда и безделушки могли поднять его лишь до 20% — чуть выше, чем у случайного прохожего.
Потом прибавка случилась после разговора, где она похвалила его любовь к животным, и после его жестокой шутки.
Оба раза — потому что он был в хорошем настроении.
Но последний скачок?
Он вернулся в башне... Почему же симпатия вдруг выросла на 10%?
Чжао Юйю никак не могла понять причину, но прежде чем она успела разобраться, её вызвали на вечернюю трапезу в беседку Лишуй.
Закатное солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинную тень беседки на рябь озера, покрывая воду мягким золотым светом.
Лотосы в пруду уже увяли, но под косыми лучами солнца переливающаяся вода, сухие коричневые стебли и стройный журавль, стоящий в одиночестве, создавали особое очарование.
Цзы Сан небрежно наигрывал на флейте несколько мелодий, и золотые карпы с красными пятнышками на головах стали выпрыгивать из воды, то образуя арку, то рассыпаясь, как пионы, то сталкиваясь в воздухе парами, прежде чем снова нырнуть в воду, ошеломлённые.
Чжао Юйю никогда не видела такого зрелища и застыла на месте поражённая.
Флейта умолкла, и карпы словно разбежались от удара, скрываясь под листьями лотоса.
Чжао Юйю подумала, что помешала настроению Цзы Сана, и поспешила расставить ужин, перечисляя блюда, чтобы отвлечь внимание.
Обновлено: 21.01.2026