Глава 62 — Глава 62

Шэнь Люли посмотрела на ногу Чжоу Сяня и изумилась: — Твоя нога? — Перебили в тот день, когда в поместье Семьи Чжоу пришли с обыском, — Чжоу Сянь постарался сказать это легко, но в его душе поселилась горечь. Шэнь Люли промолчала. В тот день она случайно проходила мимо и видела, как Чжоу Сяня избивали до полусмерти, но не думала, что он останется инвалидом на всю жизнь. Чжоу Сянь был литератором, человеком гордым, и трудно было представить, как он сносил эту боль, стиснув зубы. Шэнь Люли сама три месяца провела в инвалидном кресле и знала, каково это — не иметь возможности нормально ходить. Она нахмурилась: — Хорошо, я выслушаю тебя. Фу Чжияо бросил холодный взгляд на Шэнь Люли и Чжоу Сяня, его глаза слегка потемнели. — Господин Фу, пойдёмте с нами, — Чжоу Сянь посмотрел на Фу Чжияо и сделал приглашающий жест. Троица направилась в ближайшую чайную и заняла отдельную комнату. Шэнь Люли огляделась. Обстановка была дорогой. Она приподняла веки: — Могли бы поговорить и в месте попроще, не стоит так тратиться. Чжоу Сянь был одет скромно, наверняка жил в нужде. К тому же, у неё самой не было денег, и было бы крайне неловко, если бы они не смогли расплатиться за чай. Чжоу Сянь знал о высокомерии Шэнь Люли и не хотел, чтобы она смотрела на него свысока, поэтому выбрал хорошее заведение. Но он никак не ожидал, что нынешняя Шэнь Люли станет заботиться о чужих расходах, и это его поразило. Он улыбнулся: — Хоть Семья Чжоу и разорена, не беспокойся — на чай я наскребу. Но Чжоу Сянь не сказал главного: чтобы выжить и накопить на дорогу из Шанцзина, он после выздоровления днями и ночами писал картины на продажу. К счастью, хоть он и был теперь потомком опального чиновника и путь к карьере был закрыт, он всё же когда-то был первым в списке кандидатов и проезжал по улицам как триумфатор, так что его каллиграфию и картины всё ещё покупали. Правда, желающих было немного. Шэнь Люли поднесла чашку к губам, скрывая неловкость: — Да кто беспокоится о твоих деньгах! — Когда с Семьей Чжоу случилась беда, я и подумать не мог, что руку помощи протянешь именно ты, женщина, которую я больше всего нена... — Чжоу Сянь запнулся. Увидев, что лицо Шэнь Люли осталось спокойным, он продолжил: — Которую я недолюбливал. Прошу прощения за свою прежнюю ограниченность и глупость. С этими словами Чжоу Сянь встал и отвесил Шэнь Люли церемонный поклон: — Простите меня, старшая госпожа Шэнь! В спорах юности трудно было сказать, кто прав, а кто виноват. Это не было виной одного лишь Чжоу Сяня — Шэнь Люли знала, что и сама часто провоцировала его. Она всегда била по больному: Чжоу Сянь был безответно влюблён в Чжао Цзянсюэ, и Шэнь Люли при каждой встрече намеренно порочила девушку, высмеивая его за то, что жабе не видать лебединого мяса. Если и была вина, то она лежала на обоих. Впервые в жизни она получила искренние извинения. Фу Чжияо тоже извинялся, но то было притворство, а Чжоу Сянь говорил от чистого сердца. Шэнь Люли невольно почувствовала странное волнение и радость. Она отхлебнула чаю и отвела взгляд: — На самом деле, это не только твоя вина. Она дала понять, что и сама была неправа. Чжоу Сянь замер, не ожидая, что Шэнь Люли так легко пойдёт на попятную. Хотя она и не признала ошибку прямо, смысл был ясен. — Мы были молоды, жили без забот, не знали жизни... Неудивительно, что грызлись из-за всяких глупостей. Я тоже немало вредил твоей репутации за спиной. Я любил Чжао Цзянсюэ, которая теперь стала женой принца Цзина, а ты была влюблена в... — Что было, то прошло, — поспешно перебила его Шэнь Люли, опасаясь, что он начнёт вспоминать былое и вывалит всё их грязное бельё. Меньше всего ей хотелось ворошить прошлое. Теперь она была другой, и, что важнее, в глубине души ей не хотелось, чтобы Фу Чжияо узнал о её былых проделках. Репутация в Шанцзине у неё была скверной, её глупости обсуждали на каждом углу, но то были слухи, часто преувеличенные. Одно дело — слышать краем уха, и совсем другое — узнать подробности из уст Чжоу Сяня. Эффект был бы совсем иным. Шэнь Люли сама не заметила, как стала дорожить мнением Фу Чжияо. Немного подумав, она перевела тему: — Кстати, Чжоу Сянь, какие у тебя планы на будущее? — Собираюсь забрать бабушку и уехать из Шанцзина, — горько усмехнулся он. — А долг перед тобой... Если представится случай, обязательно отплачу. — Да брось ты, — отмахнулась Шэнь Люли. — Всего лишь какой-то линчжи. К тому же, уехать — это, может, и к лучшему. Кто знает, не станет ли это избавление благом? Фу Чжияо покрутил чашку в руках с нечитаемым выражением лица и поддержал: — Оставить прошлое позади и начать всё с чистого листа — это хорошо. Чжоу Сянь посмотрел на него со сложным выражением, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Ещё немного они с Шэнь Люли вели пустые разговоры. Фу Чжияо неторопливо пил чай, послушно играя роль слушателя, пока эти двое перебрасывались ничего не значащими фразами. — Господин Фу! Хоть Чжоу Сянь и говорил с Шэнь Люли, он то и дело поглядывал на реакцию Фу Чжияо. После долгих внутренних терзаний он, стиснув зубы, произнёс: — Я и перед вами должен извиниться. — О? — Шэнь Люли удивлённо вскинула брови. — Когда это ты успел обидеть Фу Чжияо? Она не помнила, чтобы Чжоу Сянь когда-то унижал его. Их перепалки были чисто подростковыми, основанными на взаимных колкостях, от которых оба закипали. В остальном же Чжоу Сянь считался порядочным человеком, по крайней мере, отзывы о нём были куда лучше, чем о ней. Чжоу Сянь, сгорая от стыда, покачал головой и встал перед Фу Чжияо: — Мне невыносимо стыдно... В детстве мне не стоило... Не стоило ради того, чтобы выслужиться перед Третьим принцем и влиться в их компанию, подговаривать его заставить вас повторить «унижение Хань Синя под пахом». Это... Фу Чжияо невольно сжал чашку, но лицо его осталось бесстрастным. Он мягко прервал его: — Господин Чжоу, это дела давно минувших дней, не стоящие упоминания. Как сказала старшая госпожа, прошлое должно остаться в прошлом. Я давно об этом забыл, так к чему ворошить старое? — Все мы были детьми, не знали истинных правил приличия, кто из нас не совершал дурных поступков? — Фу Чжияо говорил так легко, будто действительно давно вычеркнул это из памяти. И чем благороднее вёл себя Фу Чжияо, тем сильнее терзался Чжоу Сянь: — Великодушие господина Фу, его доброта и отсутствие злопамятства заставляют меня чувствовать себя ещё ничтожнее. Позвольте мне вместо вина поднять за вас чашку чая! Тогда он совершил подлость, желая угодить Третьему принцу. Но в те времена он говорил медленно, запинался, и все дразнили его заикой. Страдая от комплексов и низкой самооценки, он набросился на того, кто был ещё слабее — на Фу Чжияо, перекладывая на него свою боль. Если бы Семья Чжоу не разорилась, возможно, Чжоу Сянь никогда бы не понял всей глубины того унижения. Но теперь он лишился всего, он больше не был заносчивым молодым господином. Со сломанной ногой, презираемый и осмеянный, он на собственной шкуре прочувствовал то, через что прошёл Фу Чжияо. В моменты отчаяния хочется, чтобы кто-то протянул руку, а не подставил подножку. Фу Чжияо мягко посмотрел на Чжоу Сяня и вздохнул: — Господин Чжоу, я больше не держу на вас зла, не терзайте себя. С этими словами он осушил чашку. Шэнь Люли задумчиво постукивала пальцами по своей чашке, глядя то на благородного Фу Чжияо, то на раскаивающегося Чжоу Сяня. Она знала, что евнухи заставляли Фу Чжияо пролезать у них между ног, но и подумать не могла, что эту идею подкинул Чжоу Сянь. Оказывается, малец был тем ещё мерзавцем. И Третий принц, Сяо Динкунь, тоже в этом участвовал. Она знала конец Сяо Динкуня — он погибнет от рук Фу Чжияо. Но что станется с Чжоу Сянем, она не ведала. В её снах всё крутилось вокруг неё самой и Фу Чжияо. Там она никак не пересекалась с Чжоу Сянем и не знала, какая месть его ждёт. Лишение имущества, сломанная нога... В голове, словно вспышка молнии, промелькнула догадка. Шэнь Люли резко вскинула голову и снова посмотрела на Фу Чжияо.