В тот период она даже жестоко приказала вытатуировать у него на лице иероглиф «Раб».
Хотя Фу Чжияо был слаб здоровьем, лицом он был необычайно красив. Если судить только по внешности, Сяо Цзиншан даже немного уступал ему, но годы жизни в качестве приниженного заложника сделали его робким и трусливым, что сильно портило впечатление, лишая его той величественной поступи и благородства, которыми обладал Сяо Цзиншан.
Первая часть сна состояла из её издевательств над Фу Чжияо, а вот вторая — из событий после того, как он сбежал обратно в Царство Чэнь. Там он убил отца и братьев, захватил трон и стал полновластным императором. Он крушил всё на своём пути и в конце концов даже уничтожил Царство Сяо. К тому времени он перестал быть тем жалким принцем-заложником, втоптанным в грязь, и превратился в тирана, взирающего на мир свысока. Одним движением руки он мог заставить реки крови течь среди гор трупов. Прежний бедняга вырос в жестокого и беспощадного демона. Впрочем, эти картины мелькали лишь вспышками, и детали запомнились плохо.
Затем сон резко сменился: теперь уже она стала его пленницей.
Он запер её в огромном дворце и унижал способами куда более изощрёнными, чем те, что она применяла к нему. Когда-то она больше всего на свете не хотела, чтобы он прикасался к ней, и тогда он лишил её всякого достоинства, сделав своей наложницей для утех, издеваясь над ней по своей прихоти. Сцены, в которых не было чувств, а лишь одно выплескивание похоти, заставляли её сердце замирать от ужаса и нестерпимого стыда.
Неизвестно, сколько длились эти беспросветные дни. Хотя это был всего лишь короткий кошмар, во сне казалось, что прошли долгие годы, и конца им не было видно.
Во сне Фу Чжияо, чтобы скрыть позорное клеймо «Раб» на лице, всегда носил жуткую маску с клыками. Но когда он склонялся над ней, изливая свою ярость, он снимал эту маску, заставляя её своими глазами видеть, как тот, кого она презирала и считала никчёмным рабом, топчет её в грязи.
Чувство, что жизнь хуже смерти, было настолько сильным, что смерть стала её единственным заветным желанием. И когда её поглотило пламя, звук обугливающейся плоти не напугал её, а принёс освобождение.
Очнувшись от кошмара, она поняла, что это был лишь сон, длившийся всю ночь. Не обращая внимания на травму ноги, она тут же отправилась в темницу и высекла Фу Чжияо, даже угрожая стереть его в порошок.
В тот миг Фу Чжияо внезапно поднял голову и посмотрел на неё мрачным, мертвенным взглядом, сказав:
— Шэнь Люли, если ты не убьёшь меня сегодня, то в будущем каждый твой прожитый день станет адом!
Она замерла в оцепенении.
Во сне он сказал то же самое.
Люли с ужасом осознала, что это, возможно, не просто кошмар, и всё увиденное может сбыться.
В смятении она решила сначала выпустить Фу Чжияо, а потом уже думать, что делать дальше. Но стоило ей отдать приказ об освобождении, как её сердце пронзила такая острая боль, будто в него вонзилась тысяча стрел.
Эта мука была точь-в-точь как приступ болезни сердца.
Она перепробовала всех врачей из Императорской лечебницы, и все в один голос твердили, что это болезнь сердца, но причину найти не могли. Из-за пугающего предзнаменования во сне она больше не смела истязать Фу Чжияо, но стоило ей попытаться отнестись к нему по-доброму, как болезнь тут же возвращалась.
Заметив эту странную связь, она решила провести проверку, не желая верить в мистику.
Стоило ей выпустить его из темницы — начинался приступ. Посылала врача подлечить его раны — сердце снова болело, и с каждым разом всё сильнее. Боль стала такой невыносимой, что она побоялась продолжать опыты и приказала слугам швырнуть его обратно в темницу страдать. И — о чудо! — ей мгновенно стало легче, а от симптомов болезни не осталось и следа.
Тогда она всё поняла: только если она продолжает вредить ему и издеваться, её сердце не болит.
Шэнь Люли прижала руку к груди и скорчила кислую мину — казалось, она сама роет себе могилу.
Если она будет издеваться над ним сейчас, в будущем он обязательно ей отомстит.
Но сейчас у неё нет даже шанса всё исправить. Зная, что впереди её ждёт гибель, она всё равно вынуждена продолжать совершать безумства.
Разве нельзя просто встать на путь истинный?
Неужели ей даже не дадут возможности признать ошибки и исправиться?
А судя по сегодняшнему четвёртому приступу, Шэнь Люли осознала ещё более горький факт: если она не будет мучить его в точности так, как в кошмаре, болезнь сердца вернётся.
Во сне, после того как Фу Чжияо просидел взаперти полмесяца, в такую же дождливую ночь её матушка, Госпожа Лю, навестила её, осмотрела ногу и посоветовала выпустить мужа. Она уговаривала Люли не заходить слишком далеко, ведь Фу Чжияо был её законным супругом, а в Шанцзине и так судачили об их браке. Просила хотя бы ради престижа Дома маркиза Чэнъэня оставить Фу Чжияо хоть каплю достоинства.
Но Люли никогда не признавала его своим мужем. Её разозлило, что мать уговаривает её смириться с судьбой, и она решила пойти наперекор.
В порыве гнева она отправилась в темницу и изуродовала лицо Фу Чжияо, выбив клеймо «Раб», растоптав последнее, что у него оставалось — его жалкое достоинство.
Во сне она даже злорадно заявила: «Фу Чжияо, до конца дней твоё место — быть моим рабом!»
Это означало, что если она не пойдёт и не заклеймит его, проклятая болезнь сердца не оставит её в покое.
Если бы не этот вещий сон, открывший ей финал её жизни, и не эта сводящая с ума боль, Шэнь Люли, возможно, вела бы себя так же, как и её копия из сновидения, продолжая упорствовать в своём безумии.
Но знать свою участь и всё равно идти к ней — это верх глупости.
Однако текущая ситуация была безвыходной — замкнутый круг.
Она мучила его полгода, и он наверняка уже затаил смертельную обиду. А теперь ей придётся мучить его дальше, заставляя ненавидеть её ещё сильнее.
Что же делать? Она не представляла, как можно изменить его ужасное мнение о ней.
Она уже и не мечтала, чтобы он её пощадил в будущем — лишь бы убил быстро и без мучений.
— Госпожа, горячая вода готова, позвольте помочь вам умыться и переодеться.
В этот момент Люйци, служанка в зелёном, откинула занаг и вошла в комнату. Она почтительно замерла рядом с Шэнь Люли, опустив глаза и сложив руки на животе. Её тело слегка дрожало, она не смела даже взглянуть на хозяйку.
Было видно, что девушка до смерти боится Шэнь Люли.
Прежняя главная горничная Хунъюй, которую Шэнь Люли ценила больше всех, уехала в родную деревню в отпуск. Люйци перевели из внешнего двора во внутренние покои только месяц назад. Первую половину месяца Шэнь Люли постоянно придиралась к ней и ругала, и хотя последние две недели хозяйка либо страдала от боли в сердце, либо пребывала в прострации и почти не трогала её, страх уже пустил глубокие корни.
Люйци каждый раз тряслась перед госпожой, боясь сделать что-то не так и навлечь на себя её гнев.
Взгляд Шэнь Люли упал на дрожащие руки служанки. Она нахмурилась:
— Ты меня боишься?
— Н-нет, что вы, госпожа, — Люйци от испуга рухнула на колени, вся дрожа.
Шэнь Люли нахмурилась ещё сильнее.
Она машинально потянулась за подушкой, чтобы запустить её в девчонку, но вдруг что-то вспомнила, и её рука замерла. Она лишь крепче прижала подушку к себе.
Шэнь Люли вспомнила, что во сне Люйци, кажется, погибла, пытаясь её спасти. Она поджала губы и произнесла:
— Люйци, не нужно так бояться. Я что, кровожадный зверь?
Сказав это, она сама почувствовала фальшь в своих словах. Да она и была тем самым зверем. Все слуги в поместье при виде неё разбегались, как мыши от кошки, а жители Шанцзиня избегали её, как чумы.
Все знали, что старшая госпожа Дома маркиза Чэнъэня непредсказуема и может в любой момент устроить погром прямо на улице.
Она понимала, что дурная слава приклеилась к ней намертво. Стать плохим легко, а вот вернуть доброе имя — задача не из простых.
Шэнь Люли не стала ничего объяснять и просто махнула рукой:
— Вставай, помоги мне помыться!
Люйци показалось, что у неё галлюцинации. Госпожа не только не накричала на неё, но и не ударила. А ведь Люйци ясно видела, как та схватила подушку, чтобы…
Когда она украдкой подняла глаза, подушка мирно покоилась в руках хозяйки. Видимо, ей действительно просто померещилось.
— Да, госпожа, — Люйци поспешно вскочила и осторожно помогла Шэнь Люли подняться и дойти до ванны.
Когда тело погрузилось в горячую воду, Шэнь Люли блаженно вздохнула. Но не прошло и минуты, как её сердце снова пронзила боль, острая, как стальная игла. Брызги воды разлетелись во все стороны, и девушка начала медленно сползать на дно.
— А! Госпожа! — вскрикнула Люйци и, не раздумывая, прыгнула в воду, чтобы вытащить Шэнь Люли.
Обновлено: 15.02.2026