Это сборник самостоятельных набросков, каждый из которых открывает свой отдельный мир и своих героев — без единого сюжета, тянущегося через все истории. В одном наброске недавний подросток-сирота из детдома, успевший до портала сколотить приличный капитал на бирже, оказывается среди насильно призванных на войну с демонами школьников. Пока одноклассники с восторгом принимают боевые классы героев фэнтези, ему достаётся класс торговца — и он умышленно прячет свою настоящую, куда более ценную способность зарабатывать деньги за скромной вывеской лавочника, чтобы не привлекать чужой жадности. Дальше он методично осваивает чужую экономику: сравнивает цены на рынке, выбивает у трактирщика скидку старым как мир приёмом и вытягивает из него историю о том, что призванные вроде него появляются в этом мире далеко не первый год.

Другой набросок начинается со смерти: могущественный полководец демонического культа гибнет в проигранной битве против альянса заклинателей — и тут же приходит в себя семилетним мальчишкой в день вступительного экзамена в школу культиваторов. С памятью и рефлексами взрослого убийцы в детском теле он с холодной жестокостью разбирается с обидчиками и их влиятельной роднёй, твёрдо намеренный на этот раз подняться выше, чем в прошлой жизни, и не повторить прежнего поражения. Истории написаны на грани жанров, местами жёстко и цинично, с чёрным юмором и ненормативной лексикой — как черновики, а не выверенный текст.

Это сборник самостоятельных набросков, каждый из которых открывает свой отдельный мир и своих героев — без единого сюжета, тянущегося через все истории. В одном наброске недавний подросток-сирота из детдома, успевший до портала сколотить приличный капитал на бирже, оказывается среди насильно призванных на войну с демонами школьников. Пока одноклассники с восторгом принимают боевые классы героев фэнтези, ему достаётся класс торговца — и он умышленно прячет свою настоящую, куда более ценную способность зарабатывать деньги за скромной вывеской лавочника, чтобы не привлекать чужой жадности. Дальше он методично осваивает чужую экономику: сравнивает цены на рынке, выбивает у трактирщика скидку старым как мир приёмом и вытягивает из него историю о том, что призванные вроде него появляются в этом мире далеко не первый год.

Другой набросок начинается со смерти: могущественный полководец демонического культа гибнет в проигранной битве против альянса заклинателей — и тут же приходит в себя семилетним мальчишкой в день вступительного экзамена в школу культиваторов. С памятью и рефлексами взрослого убийцы в детском теле он с холодной жестокостью разбирается с обидчиками и их влиятельной роднёй, твёрдо намеренный на этот раз подняться выше, чем в прошлой жизни, и не повторить прежнего поражения. Истории написаны на грани жанров, местами жёстко и цинично, с чёрным юмором и ненормативной лексикой — как черновики, а не выверенный текст.