На другой день Фань Чанъюй, как всегда, поднялась чуть свет колоть свиней.
В эти два дня после Нового года в посёлке большей частью ходили по родне, мясо ели чуть не в каждой трапезе; наевшись жирного, к мясу охладели, и свежая свинина в лавке шла неважно; зато тушёное брали бойко: всякий охотно покупал готовое тушёное к приёму гостей — и на столе оно выглядело сытным, и хозяину честь.
Если прежде в лавке Фань Чанъюй уходило мясо двух свиней, то в эти дни она забивала на свежатину лишь одну.
На другой день Фань Чанъюй, как всегда, поднялась чуть свет колоть свиней.
В эти два дня после Нового года в посёлке большей частью ходили по родне, мясо ели чуть не в каждой трапезе; наевшись жирного, к мясу охладели, и свежая свинина в лавке шла неважно; зато тушёное брали бойко: всякий охотно покупал готовое тушёное к приёму гостей — и на столе оно выглядело сытным, и хозяину честь.
Если прежде в лавке Фань Чанъюй уходило мясо двух свиней, то в эти дни она забивала на свежатину лишь одну.
На другой день Фань Чанъюй, как всегда, поднялась чуть свет колоть свиней.
В эти два дня после Нового года в посёлке большей частью ходили по родне, мясо ели чуть не в каждой трапезе; наевшись жирного, к мясу охладели, и свежая свинина в лавке шла неважно; зато тушёное брали бойко: всякий охотно покупал готовое тушёное к приёму гостей — и на столе оно выглядело сытным, и хозяину честь.
Если прежде в лавке Фань Чанъюй уходило мясо двух свиней, то в эти дни она забивала на свежатину лишь одну.