Дети семьи Се, когда дело касалось важных мероприятий, строго соблюдали правила: если не положено говорить – молчали. Если же кто-то осмеливался нарушить тишину, значит, у него было чрезвычайно важное предложение. Поэтому все глаза в доме устремились на Цин Юань.
У старой госпожи в сердце уже были свои расчёты. С того самого дня, как они покинули Хэнтан, она выделяла Цин Юань среди остальных. Услышав, что та сейчас прервала разговор, она сразу поняла: выход из затруднительного положения был уже близко.
– Что ты хотела сказать? Перед бабушкой можно говорить без утайки, – мягко произнесла старая госпожа, жестом подзывая её к себе. Даже взгляд её стал теплее.
Цин Юань подошла и сделала церемонный поклон:
– Когда отец и бабушка обсуждают важные дела, мне, конечно, не положено вмешиваться. Но я вижу, как отец и бабушка ломают головы, и мне тоже неспокойно. По дороге я слышала, как братья говорили, что семья Шэнь пережила обыск, что с братом, который является главой Управления Императорской гвардии, трудно наладить связи, да и отец в последнее время постоянно получает отказы… У меня есть один способ. Не знаю, поможет ли он разрешить затруднительное положение отца.
Се Шу тут же выпрямился:
– Какой способ? Говори смело.
Цин Юань робко посмотрела на Ху фужэнь и Цин Жу, сжимая в руках платок:
– В день нашего отъезда сын Дань Ян хоу пришёл проводить меня и перед расставанием дал мне список имён. Сказал, что в случае проблем можно обратиться к этим людям, – с этими словами она протянула список Се Шу. – Я, конечно, не разбираюсь в таких делах и не знаю, кто из этих господ мог бы помочь отцу, когда у него горят брови (2). Но я подумала, что, возможно, главный посланник сможет передать слова отца или даже устроить ему встречу с начальником Управления Императорской гвардией Шэнем.
Се Шу взглянул на список, и его потухший взгляд внезапно вспыхнул:
– А-я! Это действительно всё равно, что получить уголь в снегопад (3)! Матушка, этот главный посланник Шэнь Чэ – родной брат Шэнь Жуня! Все те люди, к которым мы так старательно искали подход, не сравнятся с ним по полезности!
Старая госпожа Се поспешно взяла позолоченную бумажку и, забыв даже спросить о связи Цин Юань с Ли Цун Синем, с благодарностью сложила ладони:
– Предки нас благословили! Лучшей новости и быть не могло. Весь день сегодня я провела в тревоге, пытаясь завязать беседу, но люди только отмахивались. А теперь вот – напрямую к родному брату начальника Управления Императорской гвардией! Это дело уже можно считать решённым, – затем она притянула Цин Юань к себе и, обняв, сказала: – Хорошая девочка, спасибо, что не забыла. Этот путь действительно может спасти твоего отца. Ещё раньше я говорила: только когда семья собирается вместе, она может процветать. Теперь вижу, что четвёртая внучка действительно приносит удачу нашей семье. Эх, и молодой наследник хоу тоже редкостный человек – так искренне о тебе позаботился. Но хотя список у нас есть, установить связь будет непросто… Молодой наследник хоу не говорил тебе, под каким предлогом можно к ним обратиться?
Цин Юань задумалась:
– Сказал только, что достаточно назвать его имя – они поймут.
Старая госпожа кивнула, но в душе ясно понимала: дело не в том, что кто угодно, назвав имя Ли Цун Синя, мог рассчитывать на благосклонность. Этот молодой наследник хоу в прошлые годы часто бывал в Ючжоу, и друзья у него были по всему городу. Они, должно быть, догадались бы, что у девушки с ним особые отношения, и потому согласились бы протянуть руку помощи.
Взглянув на Цин Юань, она подумала:
"Независимо от того, сможет ли она в будущем войти в дом Дань Ян хоу, сейчас самое важное – воспользоваться именем молодого наследника хоу".
– В таком случае выберем день, чтобы ты могла нанести визит в дом Шэнь и навестить этого главного посланника.
Цин Юань слегка заколебалась, снова посмотрела на Ху фужэнь и робко сказала:
– Я девушка из внутренних покоев, появляться на людях мне совсем неприлично.
Ху фужэнь стиснула зубы, понимая, что девчонка намеренно задевает её. Раньше у Цзинь Чунь Цин был настолько мягкий характер, что её можно было мять как глину, и та даже пикнуть не смела. А вот дочь её оказалась настоящим сорванцом с тремя головами и шестью руками – точно компенсировала материнские недостатки.
_____
1. На самом деле, это снова термин взятый чуть ли не с потолка. Дело в том, что доу ши (都使), который, судя по смыслу, больше всего похож в данной истории на посланника или советника, в китайской истории и бюрократической системе не является стандартизированным термином для обозначения высокого чиновника. Чаще всего его можно встретить в контекстах, которыми пока что автор не радует, или в качестве сокращения других титулов. Так, во времена династий Тан и Сун существовал термин Дуду шичжэ (都督使者), который был военным губернатором, командующим регионом, при этом шичжэ – это посланник, наделённый инспекционными полномочиями. А при династиях Мин и Цин существовал Ду юйши, который был главным цензором. В реалиях его причастности к Управлению Императорской гвардии есть два варианта, кем мог быть этот "доу ши" – либо главнокомандующим, но, как мы знаем, это Шэнь Жунь, а не Шэнь Чэ, либо офицером, отвечающим за дисциплину, внутреннюю безопасность войск и передачу секретных посланий. Я пока оставлю его посланником, возможно, позднее появится контекст, который позволит точнее понять его положение в гвардии.
2. 燃眉之急 (ránméi zhī jí) – литературный перевод – горят брови – идиома, описывающая крайне острое положение, когда дело не терпит отлагательств.
3. 雪中送炭 (xuězhōng sòngtàn) – литературный перевод – во время снегопада посылать уголь – идиома, описывающая оказание помощи в самую трудную минуту, оказание своевременной поддержки.
Обновлено: 03.02.2026